В роще завелись четыре грузовика-заправщика и, покачиваясь на ухабах и торчавших корнях, двинулись в путь раньше остальной колонны. Это были заядлые тихоходы, и от них зависело, насколько быстро будет двигаться весь отряд.
В сопровождении двух танкеток они медленно пробирались через рощу, и их экипажам приходилось доедать свой обед в раскачивающихся кабинах.
— До хрена же у нас топлива, — заметил Петер, глядя вслед неуклюжим тягачам.
— Топливные — первые три, — заметил ему Скотт, облизывая пластиковую ложку. — Четвертый — масловоз.
— Масловоз?
— Масловоз. Так у нас называют подвозчика технических жидкостей. Вся техника старая, поэтому приходится лить техжидкости, как горючку. Вот и возим с запасом.
4
После еды Джек хотел подремать, но капрал Штоллер не дал ему такой возможности. Трое пилотов с «большой земли» все еще считались здесь диковинкой, ведь они прибыли с планет цивилизованного сектора. Наверное, Штоллеру казалось, что каждое слово, произнесенное новичками, имело какой-то большой скрытый смысл. Вот местные, например, говорили: паек, а лейтенант Хирш или капрал Джек иногда добавляли слово — сублимированный.
Местные таких слов не использовали.
А еще, видимо, Штоллеру хотелось бы узнать, как выглядят настоящие большие города, ведь эти-то ребята наверняка бывали в настоящих ночных клубах, знали толк в изысканном меню ресторанов, умели оттопыривать губу, проглядывая карту вин. А капрал Штоллер, надо думать, видел все это только в кино, а самый большой городок, который он видел, назывался Квиклберг и насчитывал две тысячи жителей.
— А скажи, Джек, какая она вообще, жизнь на тех планетах?
— Нормальная, — пожал плечами Джек.
— Ну, как нормальная? Здесь-то у нас пыль да грязь, а там, наверное, иначе?
— Штоллер, дружище, мы уже который год воюем, — вмешался Шойбле, переводивший дух перед третьей порцией обеденного пайка.
— Который год? — переспросил Штоллер и по его лицу было ясно, что он не совсем понимает, с кем можно воевать на Большом секторе, если все враги здесь.
— Да, приятель, мы там так же воевали, как и вы здесь, — подтвердил Джек. — Только вы здесь дрались с нороздулами, а мы там — между собой. Вот Петер служил в Арконе, а мы с Хиршем в Тардиона и раньше стреляли друг в друга.
— Стреляли? — повторил пораженный Штоллер, а Скотт, внимательно следивший за разговором, даже перестал есть.
— Ну да, мы же были в разных армиях.
— А… что же вы не поделили?
— Это была работа. Корпорации что-то не поделили, а мы лишь зарабатывали деньги, участвуя в этой войне.
— Люди против людей?
— А что тебя удивляет? Разве савояры не воюют друг с другом здесь, на этой планете?
— В том то и дело, что воюют, но я думал, что у людей все иначе.
— Нет, приятель. Все так же.
Некоторое время компания сидела молча, затем капрал Штоллер поднялся и ушел, унося коробку с недоеденным пайком.
— Огорошили парня, — заметил Шойбле, принимаясь за третью порцию.
— Да вы не обращайте внимания, он не такой уж простой, — сообщил Скотт. — Просто прикидывается.
Неожиданно на рубеже охраны застучали зенитки, в небе полыхнула вспышка разлетевшейся цели.
Солдаты побросали было пайки и схватились за оружие, но потом стали возвращаться к прерванному обеду, а облако копоти понесло ветром на восток.
— Что это было? — спросил Джек, который тоже поднялся на ноги и теперь смотрел сквозь деревья, вытягивая шею.
— «Узо», наверное. Легкий разведывательный беспилотник, — сказал Скотт.
— А был бы большой, его с орбиты достали бы? — спросил Хирш, смахивая с брюк крошки невкусного кекса.
— Уверен, что да, только я такого ни разу не видел, ведь база у нас стояла в неприкрытом районе.
— А зачем же ее там поставили? — удивился Джек, наблюдая, как два танкиста проверяют натяжение гусениц своей танкетки.
— Когда-то орбитальных станций было две, и одна прикрывала район базы. Потом, когда ее сбили, и начались набеги.
— А когда это было?
— Еще до нашего с Байди прибытия. Раньше по штатному расписанию было триста сорок человек, но когда мы сюда прибыли четыре года назад — оставалось сто восемьдесят. А сейчас шестьдесят с небольшим.
— И все из-за потери прикрытия?
— Вот именно. Если бы они не сбили станцию, их бы еще возле гор в пыль перерабатывали.
— Внимание! Через четверть часа выступаем!.. — объявил начальник штаба майор Горн. В своем запыленном посеченном осколками бронике он выглядел как обыкновенный солдат. Краска с офицерскими орлами стерлась, и только командный голос и резкие движения выдавали в нем начальника.
Солдаты зашевелились, стали подтягивать снаряжение. Несколько бронетранспортеров завели двигатели и начали маневрировать, выходя к окраине рощи.
— Пойдем навестим Веллингтона, — предложил Хирш.
— Пойдем, — согласился Джек.
— Передавайте от меня привет, а я тут еще покемарю, — сказал Шойбле, пристраиваясь на бревне.
5
Огромный санитарный кунг был подцеплен к четырехосному грузовику с бронированной кабиной. Помимо палаты, сразу за дверцей располагалась небольшая амбулатория, она же и место обитания двух медиков — фельдшера и врача.
Сразу за амбулаторией начиналась палата с койками в два яруса, куда помещалось двадцать два пациента. Тяжелые лежали внизу, выздоравливающие на верхних полках. Всего на излечении находилось двенадцать человек, а Веллингтон досиживал последние денечки, поскольку давно пришел в себя после контузии и оставался в кунге лишь потому, что пока не был приписан ни к одному их подразделению.
Джек с Хиршем застали его у раскладного крыльца кунга с сигаретой в руках. В отсутствие выпивки полковник изводил себя дешевым желтым табаком, отчего желтыми были его пальцы и губы.
Неподалеку прогуливались еще трое раненых, которые, пользуясь случаем, разминали перебинтованные конечности.
— Рад видеть вас, камрады, — поприветствовал гостей Веллингтон, отсалютовав рукой с сигаретой, как если бы это был бокал с выпивкой.
— Здравствуйте, сэр, — сказал Хирш, и они с Джеком обменялись с полковником рукопожатием.
— Да вы в полном порядке, сэр, — заметил Джек. — Я снова пожимаю руку, в которой не дрожит пистолет.
— Да ну, — отмахнулся Веллингтон и глубоко затянулся. — Рука у меня никогда не дрожала, даже после очистителя для хрустальных изделий. А вот брюхо уже не то.
Полковник страдальчески сморщился и, бросив окурок, вмял его в землю уродливым шлепанцем, которые положено было надевать, выходя из кунга, — внутри все ходили в мягких тапочках.
— Смотри, как пижама обвисла. Понос измучил, никакие харчи не держатся — все наружу.
— А что говорят доктора? — озабоченно спросил Джек.
— Гонят про акклиматизацию. Но я-то тут которую неделю.
— Третья пошла.
— Вот именно. Вы-то вон в порядке, хотя Джеку, я слышал, тоже досталось.
— Просто мы моложе, сэр, — заметил Хирш. — Да и алкоголем не увлекались.
— Алкоголем не увлекались, — повторил полковник и вздохнул. — Я теперь тоже не увлекаюсь, потому как его нет. Вот если бы вы поговорили с лейтенантом Бредли, чтобы он мне по мензурке в день выдавал, понос бы сразу прекратился — точно вам говорю.
Полковник посмотрел на Джека, потом на Хирша, надеясь найти у них понимание.
— Ну, я могу выяснить, как все обстоит на самом деле, — предложил Хирш.
— Э нет, приятель, — замотал головой Веллингтон. — Их только спроси, они тебе всякого наговорят, что да где, да какой анамнез, а ведь нужно всего-то стопарик в день, и все сразу придет в норму, понимаешь? Не нужно его расспрашивать, просто надавите, и все, к вам же здесь прислушиваются. Скажите, так, мол, и так, наш боевой товарищ страдает, а вы отказываете ему в такой малости.
На крыльцо вышел военный фельдшер сержант Крейн. По виду он мало отличался от других солдат гарнизона и чаще держал в руках автомат, чем скальпель или инъектор.
— Господа в пижамах, милости просим по койкам! — объявил он. — Через пять минут убираем ступеньки!
Веллингтон заговорщически подмигнул Джеку с Хиршем и, опустив глаза, чтобы не встречаться взглядом с фельдшером, стал подниматься в кунг.
— Скажите, сержант, а где сейчас док Бредли? — спросил Хирш.
— А вон он, — кивнул фельдшер, указывая на шагавшего в направлении кунга военврача.
— Джек, вперед.
Приятели направились к Бредли, и Веллингтон украдкой проводил их взглядом, а когда заметил, что фельдшер на него смотрит, тотчас сморщился и приложил руку к животу.
— Что, полковник?
— Брюхо крутит от голода.
— Ну так поешьте.
— Ты же знаешь, сержант, организм не принимает.
Тем временем Хирш с Джеком уже заговорили с военврачом Бредли, который был рад поговорить с приезжими «звездами».
— Привет, док, — поздоровался Хирш.
— Здравствуйте, сэр, — поприветствовал Бредли Джек.
— Навещали своего полковника? — спросил врач, держа в руках баллон из-под минерального масла.
— Вот именно. Как он там? Старик жалуется на понос.
— Спирту просил? — улыбнулся Бредли.
— Да, уверял, что принятие спирта все излечит.
— Полковник старый алкоголик, сохранивший каким-то образом в неприкосновенности свои мозги. Он ворует слабительное и упорно жрет его, постоянно жалуясь мне и фельдшеру на жидкий стул.
— Ради выпивки? — предположил Джек.
— Именно так.
— А что может исправить ситуацию, кроме спирта?
— Выписка. Как только ему придется заниматься реальной работой, тяга к демонстрации жидкого стула резко ослабнет.
— О да, в походе особенно не погадишь, — согласился Джек, вспомнив тесную кабину «таргара».
— Это так, однако в походе я не имею права никого выписывать. Так что он продолжит измываться над нами, при том, что сортир в кунге отдельный с накопительной емкостью.
— А вы дайте ему спирта, сэр, — предложил Джек. — Только на период похода, с условием, что он перестанет таскать слабительные таблетки. Как, кстати, он это делает?