— Начальником отдела информации…
— Ух ты! Ладно хоть не министром…
— Не-е-е… Министром там Василий Спиридоныч, отцов товарищ… Я ему помог один раз…
— Ты чего лепишь? — Зинаида Анатольевна даже сбавила газ. — Министр… помог…
— Василий Спиридонович в Алжире с отцом работал, чего?.. — удивился Глеб. — Да-а-а… А у Спиридоныча министр товарищ, в смежной отрасли. Очень непослушный. Они со Спиридонычем зацепились и воюют сто лет. А у меня в «Фитиле» ребята. Я его протащил. Спиридоныч потом матери «Волгу» предлагал без очереди через министерство. А я «Ниву» хотел или «козла». «Козла» не было. Пришлось «Ниву» цвета «коррида»…
— Я слышала — их в городе не продают…
— Ее не в Москве брали, в Ногинске, у меня там тетка ветеринаром заслуженным… А она потом на меня переписала… Она в курятнике…
— Тетка?
— «Нива». Ее уж куры всю загадили, и пацаны детали поснимали.
— Разукомплектовали? — усмехнулась Зинаида Анатольевна.
— Ага. Теперь новую надо покупать, та уж моральна устарела.
— Чудной ты… — сказала Зинаида Анатольевна.
— А куда-то мы приехали? — Глеб завертел головой по сторонам. — Говорили, совхоз…
— В Бузбулак заехали, сына возьму.
— Какого сына?
— Своего, какого ж еще? Он тут у свекрови летом.
— Времени ему сколько?
— Времени! — усмехнулась она. — Двенадцать лет… Еще второй есть, в Политехническом учится в Алма-Ате… — Машина заскакала по пыльным колдобинам, а Зинаида Анатольевна умолкла. — Приехали, — сказала она, остановив машину в тени дома. — Здесь подождите. Полчасика.
— Полчасика… Вы мне это… — замялся Глеб, — рубля полтора денег временно не дадите? Курева куплю пока, у Васьки просить не хочется…
Она внимательно посмотрела на него и достала из сумки два рубля.
— Магазин — вон там, за углом.
— Куда она? — крикнул из кузова Васька, проводив ее взглядом.
— За сыном. Полчаса ждать велела.
— А ты куда намылился?
— Курить куплю.
— Так у тебя же ни гроша…
— Есть временно…
Глеб протянул продавщице деньги, замешкался:
— С одной стороны — «Примы» бы пачек десять, с другой — портвейн хороший…
Его перебили: рука с татуированными пальцами — «1958» — совала продавщице жеваную десятку.
— Послушай, э-э-это, — Глеб обернулся, — молодой такой, а лезешь…
— Тебе не к спеху — подождешь. Не понял?.. За четыре двенадцать дай две!
— Я с этим не согласен временно… — Глеб решительно повернулся к продавщице: — «Примы»…
Продавщица брезгливо отмахнула татуированные пальцы с десяткой, взяла деньги Глеба. Глеб рассовал сигареты по карманам и вышел из магазина.
— Эй! Отец!
Глеб обернулся. Невежливый из магазина махал ему. Глеб завернул во двор. Махавший с товарищем топали сзади.
Глеб перешагнул через лавочку и обернулся к погоне…
Первый — «1958» — закинул ногу на лавочку:
— Сейчас ты у меня попрыгаешь, сука лысая!.
Сказал и, взмахнув руками, отпал на землю. Товарищ наклонился над ним и обалдело поглядел на Глеба:
— Куда он тебя, Валек?..
«Валек» тихо мычал.
— Э-э-это, мол, чего скажу… — участливо начал Глеб. — Когда вот один хулиганит, так и подраться можно, а если двое вас или много — там некогда… Разок надо покрепче, как вот Вальку твоему сейчас… Он и вздохнуть временно долго не наладится…
К машине он потрусил, но уже не прежним маршрутом — подальше: мало ли как карты лягут — вдруг оклемаются и побегут догонять, хотя и не должно бы. Глеб обернулся: ударенный с товарищем тихо шли в противоположную сторону.
— Дудишь, Билов? Дуди, — благодушно сказал Глеб. — И правильно, чистый заклинатель… Зинаида Анатольевна не выходила? Должно, кушает, временно. И этот тут! — как старого знакомого приветствовал он осла, лежащего в пыли перед колесами машины. — Ну, лежи, лежи…
Билов вынул из рыжей бороды флейту, посмотрел на Глеба и снова засунул флейту в бороду. Лежащий под кустом Юля, чтоб меньше слышать, натянул на уши свою вязаную шапочку.
Из почты вышел Васька. Билов отложил флейту.
— Люсеньке телеграмму слал временно? — пронудил Глеб. — Гормон в тебе играет…
— Папаша где-то в этих местах хаживал, — сказал Билов.
Васька поглядел на Билова: Билов сидел на солнцепеке голый по пояс, толстый, залитый грязным потом: худел и загорал одновременно.
— Подъем — негромко скомандовал Васька. — Прораб идет!.. Поедешь в кузове, понял? — он подтолкнул Глеба к машине.
В кабине рядом с Зинаидой Анатольевной сидел мальчик лет двенадцати.
— Я тогда в кузов?.. — засуетился Васька.
— Сиди, места хватит, — сказала женщина. — А чего Глеб?
— Наверх захотел. Проветриться… Сынок ваш?
— Саша, — кивнула Зинаида Анатольевна.
— А меня Васей зовут. — Он протянул мальчику руку.
— Дядей Васей, — поправила женщина и со скрежетом включила передачу.
— Осла не задавите временно! — донеслось из кузова.
Васька кашлянул, достал сигареты, щелкнул по пачке, сигарета выскочила и свесилась наполовину. Васька протянул пачку Зинаиде Анатольевне.
— Не курю… Какой ты вежливый, не то что Глеб… Не захотел в кабине ехать, — она насмешливо посмотрела на Васю.
— Да он у нас вообще… — Васька поморщился и махнул рукой.
— Чего «вообще»? Он мне тут рассказывал… И в министерстве он работал, и машина у него есть…
— Это-то да, — неохотно подтвердил Васька. — И машина, и министерство… Лучше бы рассказал, как он оттуда смотался!.. Фокус был еще тот! У них фотограф работал; познакомил Глеба с товарищем своим, геофизиком. Геофизик в пустыню ехал, ну, и позвал Глеба поохотиться. А тот раз — заявление об уходе! Рабочим в экспедицию оформился. Мать чуть не окочурилась… Да он и в институте чумовой был, мы с ним вместе учились…
— Работаете тоже вместе?
— С кем, с Глебом? — Васька хмыкнул. — Да он нигде не работает…
— А на что живет?
— Мать кормит.
— Тунеядец, выходит? А мне показалось… Семья-то у него есть?
— У Глеба? Семья? Жена была когда-то… Далеко еще? — спросил Васька, переводя разговор на другую тему.
— Сейчас приедем.
Совхоз был широко размазан по степи. Дорога от Бузбулака упиралась в него, дальше шла степь без дорог. В совхоз были воткнуты недоразвитые тополёчки. Ветер гнал раскаленную пыль. Невысокие домики до половины вибрировали в мареве.
Машина остановилась у школы.
— Вылезайте! — Зинаида Анатольевна хлопнула дверцей. — Значит, так. Жить здесь, в интернате. Уборщица белье даст, скажите, я велела. Столовая — там, — она ткнула пальцем за спину. — А мы с Василием на объект. Сашок! Ты домой беги.
Коровника не было. Были щербатые стены, по изъеденному верху которых кое-где росла бурая травка. Васька напряженно соображал, как быть.
— У нас меньше месяца осталось…
— Хорошо работать — хватит.
— Сколько длина?
— Сорок.
Васька присвистнул.
— Захочешь — сделаешь… — отрезала Зинаида.
— А материал?
— Дам. Все дам. Значит, так! Стены довести, крышу шифером, побелить. И всем по…?
Васька медленно оглядел щербатые стены и поднял палец.
— По куску? Ладно, по куску. Не торгуюсь. Значит: беретесь — завтра начинайте, нет… — она развела руками, — всего, хорошего…
— Завезли, а теперь «всего хорошего». — Васька криво усмехнулся.
— А чего зря трепаться? На мосту вы прогорели. Другого ничего не найдете, летом людей хватает. У меня вон двадцать человек студентов. Коровник с нуля гонят. Так что…
Васька щипал бородку.
— А растворомешалка?
— Я тебе готовый раствор дам.
— Мне мешалка нужна, а не готовый. Готовый на жаре за час встанет.
— Дурак-дурак, а хитрый, — Зинаида Анатольевна усмехнулась. — Ладно. Студентам я сейчас расскажу. Мешалку сами поволочете. И меня больше не дергать. Сам. Все — сам! Понял?
— Обижаете, Зинаида Анатольевна!
— Ну, смотри. — Она села за руль.
Мешалку дотянули к коровнику только к вечеру.
— Зря осла в Сары-су не взяли, сейчас бы как хорошо… — Глеб курил, облокотясь на мешалку. — А песок на чем сеять?
— Сетку панцирную возьмем от кровати, первый раз, что ли?
— Пацан какой-то на велосипеде, — сказал Юля, снимая свитер.
— Так это ж Сашка!
— Здравствуйте! — издалека крикнул Сашка. — Вы мешалку не подключайте сегодня. Завтра электрик сам. А то вас током убьет…
— Зинаида Анатольевна сказала? — спросил Васька.
Сашка молча кивнул. Он стоял, наклонив велосипед, одной ногой касаясь земли, и не отрывал глаз от Билова. Билов скинул рубашку и просыхал на ветерке, расставив руки и зажмурив глаза.
— А зачем это у вас? — спросил Сашка.
— Что зачем? — Билов открыл глаза.
— Вот… Висит.
— Это, мальчик, крест православный.
— Ты на ветру-то не больно стой, — пробормотал Глеб. — Продует, и крест не спасет.
Билов лениво посмотрел на него, как на убогого.
— У мамы тоже крест есть, — весело сообщил Сашка.
— У Зинаиды Анатольевны? — удивился Васька. — Она в Бога верит?
— А почему бы и нет? — с достоинством произнес Билов.
— Не… Зина не верит… — Сашка смутился. — Мама верит… ну, бабушка моя… в Бузбулаке, папина мама…
— Не понял, — наморщил лоб Билов. — Поясни.
— Подмостки сколачивай, — оборвал его Васька. — Вот с Глебом. А мы с Юлей сетку притащим.
— На кой хрен я Билова взял? — сокрушался Васька по дороге в интернат. — Все Глеб с его милосердием… Сейчас пахать — от зари до зари, рогом упираться, как папа Карло, а он? Класть не умеет, раствор таскать — у него давление!.. Куда его?..
— Пусть на мешалке стоит, — посоветовал Юлька. — А не взять? У него четвертый вот-вот…
— Четвертый, пятый, — Васька поддал ногой невесть откуда взявшуюся консервную банку.
Припекало все сильней. Юля снял шапочку.
— Василь… — он помолчал. — А вдруг Иван Егорыч… Что тогда?
— Ха! Да ничего не будет. Несчастный случай. Не забивай себе голову!.. У тебя что, забот мало? Чего с кооперативом?