Вместе мы воскуряем ароматические палочки перед портретом нашего покойного брата Ян Чэня. Да покоится с миром (на полочке в клановом колумбарии) прах всех ста сорока девяти кусков его бренного тела. Нашему примеру следуют остальные братья, некоторые даже шепчут что-то. Не уверена, что это молитвы, но со стороны выглядит весьма благочестиво.
- Ты разве не получала мой подарок, ребенок? - спрашивает дядюшка Кента.
Еще как получала. Даже примеряла шутки ради. Брендовая шмотка от какой-то заокеанской модной знаменитости, в которой лично я выгляжу, как распоследняя шалава из сети заведений наших главных врагов - "Драконов".
- В следующий раз как-нибудь... - ворчу я, мысленно приготовившись выслушать тираду про свою женскую сущность.
Но меня спасает звонок от Жмота.
- Ты хоть знаешь сколько я отдал за Шар Судьбы?! - орет господин Юто. - Тридцать, мать... мою, тысяч! Наличными! Тридцать, так их растак, тысяч! Отсчитал прямо в потные ладошки педрилы в перьях, который эту хрень изваял в промежутках между приходами!
А с виду и не скажешь, что высокий стройный молодой человек в безупречном костюме и узких очочках в золотой оправе умеет так кучеряво изъясняться.
- Это самое настоящее произведение искусства! На какой-то сучьей супервыставке оно отхватило главный приз. Типа, хрустальный, итить-колотить, стульчак!
- Серьезно? Шар из канцерогенного пластика?
- Хрен! Он сделан целиком из вторично переработанной фигни, собранной на склоне священной горы. Экологичнее не бывает.
- Хорошо, хоть не из использованных презервативов, - тихо радуюсь я. - Подари этот шедевр какому-нибудь благотворительному фонду. От моего имени.
На другом конце эфира я слышу тяжелый вздох господина Юто. Слово "дарить", как и слово "платить", ему противно до глубины его жлобской души.
- Что? - злюсь я, оглядываясь на глазеющих кланников. - Я со своим бухгалтером разговариваю. По важному делу.
А потом мы закрываемся в той самой комнате с раздвижной дверью в сад. Только я, дядюшка и шесть главарей... то есть моих дорогих старших братьев. Седьмым был братец Чэнь. Пока его не взорвали в собственной ванне. И теперь нам предстоит придумать, что делать с этим фактом, чтобы сохранить лицо, а заодно и честь нашего древнего и славного клана.
Телохранители, в том числе Мелкий, остались по ту сторону двери. Такие вопросы решаются кулуарно, узким кругом, так сказать.
- Это сделали Драконы, - первым делом цедит брат Фу.
- У тебя есть доказательства? - любопытствует брат Иккей, и пухлым кулачком подпирает щечку, приготовившись внимательно слушать.
- Доказательства - у легавых, а я чуем чую!
Если его чуй такой же, как его... нос-кнопкой, то что-то сомневаюсь я в его экстраординарной чувствительности.
- Чушня! С каких делов им валить Чэня? - кривится брат Даи. - Он за всю жизнь ни одного "дракона" не убил, у него там даже кровника не было.
- Расскажи это "драконам". Много ты знаешь о делишках Чэня?
- А ты и к нему нос совал?
Ну все, начался цирк уродов. Вот поэтому я так не люблю встречи на высшем уровне. Первые полчаса братья мои старшие не проблемы решают, а трясут понтами, хвастаются и макают друг друга в дерьмо, попутно сливая дядюшке весь компромат. Затем, когда проорутся, отдышатся и вспомнят зачем званы, начнут потихоньку кумекать, как обернуть безвременную смерть соратника себе же на пользу. Так пройдет еще два часа. Накурят, надышат перегаром, брат Даи выцарапает на столешнице еще одно неприличное слово. Такая скукотища, просто абзац!
Остается только садом любоваться. Мне с моего места видна лишь кривая ветка ивы и поросший мхом камень, но и этого достаточно, чтобы разглядеть маленькую ками, резвящуюся среди листвы. Она тоже меня заметила: строит рожицы и раскачивается на тонких ветках, как на качелях. Дядя утверждает, что в саду живет соня, но я-то знаю, ни одно существо из плоти и крови не вынесет соседства с Боко. Впрочем, дядюшке простительно, он не может видеть ни ками(1), ни демонов-яо. И слава всем богам и богиням! А то он бы и их припахал к своим темным делишкам.
Я перемигиваюсь с ками, листаю странички в планшете, отвлекаясь на послания от господина Юто. Жмотина не сдается и шлет мне попеременно то жалобные просьбы, то цветистые проклятья, а в промежутках ссылки на статьи о столь поспешно и необдуманно отвергнутом мною, женщиной не способной оценить прекрасное, произведении авангардного современного искусства.
Да, в самом деле, белая штуковина стала сенсацией на грандиозной выставке с непроизносимым названием. На её фоне сфотографировались все более-менее значимые знаменитости -- наши местные и заграничные. У меня, честно говоря, глаза на лоб лезут от количества восторженных отзывов. Люди-человеки, вы спятили там? Что такого необычного можно углядеть в белом пластике сферической формы?
Ками, незаметно для остальных перебравшаяся с ивы ко мне на плечо, тоже недоумевает. В её время... годков эдак восемьсот назад... за такое, с позволения сказать, искусство засмеяли бы. А могли и живьем сжечь.
В этот момент мне на глаза попадается фото, на котором видна не только позирующая около шедевра звездулька, но и толпа на заднем плане. Ба! А там-то братец Чэнь -- еще живой, целиком и с девкой в обнимку.
Тут же пишу Жмоту: "Откуда ты вообще узнал об этой хреновине?"
Отвечает: "Покойный Чэнь рассказал. А что?"
Ага! Ясненько. Значит, глаза мои не ошиблись. Импозантный господин в шелковой рубашке цвета очищенного миндаля -- это наш Чэнь. Вот тебе и Шар Судьбы!
Я немедленно принимаюсь за дело, которое люблю больше всего -- докопаться до истины. Увеличиваю изображение, присматриваюсь к фото. Спутницу убиенного братца я вижу впервые, что неудивительно, если знать как часто тот менял баб. А кто же его собеседник, который так неудачно голову повернул? Я, вообще-то, по коротко стриженным затылкам не специалист.
Не беда! В наше время, когда блог не ведет, пожалуй, только Боко, у светских тусовщиков этого добра завались. Тут они выкладывают фотографии, там -- делятся кулинарными рецептами, еще где-то врут, хвастаются и меряются пиписками. Нужно лишь знать, где и что искать. А я знаю. Через двадцать минут я извлекаю на свет примерно сорок изображений брата Чэня и его спутников во всех возможных ракурсах и ситуациях, включая момент, когда покойник облапил официантку за грудь. Тусовался братец в компании высокопоставленного чиновника, депутатши от оппозиционной партии, которую втихую финансируют "Драконы" и... человека, работающего на брата Фу вот уже лет десять. Его имени я не помню, всех наших кланников поименно знает только дядюшка Кента, зато сто раз слышала, что этот господин легко решает проблемы с приобретением земельных участков. В мегаполисе, таком как наш, земля баснословно дорогая, но желающих урвать кусочек хоть отбавляй. Вот и зацепочка!
Несколько секунд я созерцаю пунцовую от злости физиономию брата Фу. Эк, он разошелся-то! Спору нет, "Драконы" - наши враги номер один последние сто лет, но убить одного из "старших братьев" "Трилистника" просто так, без очевидной всем причины даже их глава -- Макино Томоэ - не решится. На той вечеринке, кстати, Чэнь морду начистил не кому-нибудь, а как раз специалисту по земельным вопросам. И я просто ради спортивного интереса лезу в сеть и ищу... ищу... всё, что всплывает по делам братца Фу: слухи, сплетни, странные факты. Плюс делаю некоторые подсчеты. Любопытная картинка вырисовывается, мда.
Я и не заметила, что дядюшка приказал всем замолчать и обратил взор на мою скромную персону:
- Ребенок, а ты что думаешь по этому поводу?
Когда глава клана спрашивает, надо отвечать.
- Я-то? Думаю брат Фу убрал брата Ян Чэня, - говорю я и упиваюсь немой сценой и видом вытянувшихся рож главарей. - По моим прикидкам, брат Фу утаил примерно шестьсот семьдесят семь тысяч "десятины", причитающейся в общак, из суммы, что он наварил на сделке с земельными посредниками. Верно я подсчитала, братец Фу?
Тот как вскочит с места -- весь белый, с выпученными глазами. Ручонки трясутся, ноздри раздуваются. Опаньки! У нас тут не только братоубийца, но и нарушитель главной заповеди "Никакого оружия в доме Отца". Точнее сказать, первый и самый дерзкий из нарушителей, потому что у остальных братьев тоже в руке по пушке вдруг оказывается.
У-у-у-у, как всё запущено. Похоже только я одна и блюду эту традицию. Ну, кроме самого дядюшки.
В этот момент дверь в залу распахивается настежь. Это прибыла кавалерия... то бишь, Мин Джун получил мой виртуальный зов о помощи. Я ведь почему не ношу орудия? У меня есть Мелкий, он лучше пистолета, штурмовой винтовки и ритуального меча вместе взятых. И сейчас он собирается порвать брата Фу примерно на сто сорок девять кусочков.
Но тут на авансцену выскакивает крайне возмущенный нарушением всех приличий Боко. "Кто посмел войти без разрешения в святая святых?" - как бы говорит он, с яростным лаем впиваясь в штанину Мелкого. Мой телохранитель от неожиданности делает резкое движение ногой, посылая псину в короткий полет. Преодолевая звуковой барьер собственного визга Боко впечатывается в широкую грудь брата Фу, отскакивает от неё, как мячик, и падает на середину стола. От такого обращения собачка обижается на весь свет в моем лице. Кто же еще виноват, что бедненький старенький Боко отбил жирную задницу? Злодейка Рин, естественно. Он стартует всеми четырьмя конечностями и с боевым кличем бросается на меня, целясь в горло. Навстречу ему устремляется ками, которая уже тысячу лет мечтала покататься верхом на живой собачке. Вместе они сваливаются на пол, где уже ничего не стоит между духом старой ивы и её заветной мечтой. Тем более, что людям сейчас не до проблем Боко. В зал тем временем врываются другие телохранители, вместе они метелят брата Фу, дядя Кента орет и грозится распустить клан к демонам, остальные братья нехотя прячут пушки и ругаются между собой, а вокруг носится обезумевший Боко с ликующей ками на загривке. Где, вы спросите, в этот судьбоносный момент нахожусь и что делаю я? А я стою на стуле, чтобы Боко случайно за лодыжку не цапнул, и записываю видео специально для Красавчика. Не могу же я лишить своего лучшего друга такого чудесного зрелища, верно?