Его отец, сразу понимаю я.
И дело не только во внешнем сходстве, но и также в одинаково недовольном выражении лиц. Они как будто отражение друг друга.
— Прекрати себя вести, как маленький! — цедит сквозь зубы мужчина. — Ты уже взрослый мужчина! Хочешь, чтобы с твоим мнением считались? Так и веди себя соответственно! Или твоей взрослости хватает только на то, чтобы девицам головы морочить?
Даже отсюда я чувствую повисшее в воздухе напряжение. Клянусь, его можно резать ножом! Признаться, я аж дышать перестаю, настолько не хочу стать свидетельницей чужой драмы.
Проклятый светофор!
— Девицы это по твоей части, папочка, — едко выплёвывает Герасимов.
Знаю, я должна пропустить эту фразу мимо ушей, но вместо этого полностью обращаюсь в слух.
— Ты ничего не знаешь, Арсен, — понизив голос, произносит его отец. — Это в любом случае наше с мамой дело. И ты снова переводишь разговор.
— Больше мне нечего тебе сказать.
— Ты должен приехать ко мне в офис на следующих выходных. Там будут важные люди. Хочу вас познакомить. Через два месяца у тебя поступление. На носу лучшая юридическая академия.
— Мне это больше не интересно, — безразлично кидает Арсен.
Он явно играет на нервах отца. Не то чтобы это мое дело… Мое дело поспешить на урок, вот только светофор поломан, а машины гоняют по трассе и совершенно не собираются уступать мне дорогу.
— И прекрати уже ввязываться в драки.
— А вот это уже точно тебя не касается, — Арсен резко разворачивается и натыкается на мой любопытствующий взгляд.
Черт!
Отвожу глаза, как будто я вовсе не подслушивала их разговор. Уставляюсь прямо перед собой, кажется, даже не моргая.
— Если тебе плевать на меня, то мать хоть пожалей! — вдогонку кричит Арсену его отец.
— А ты ее пожалел? — раздается совсем рядом яростный голос Герасимова, отчего я вздрагиваю.
— Ты нич…
— Ничего не понимаю, — заканчивает за него Арсен. — Да, я это уже слышал. Как будто здесь вообще есть что понимать. Наслаждайся своей молоденькой шлюшкой, папочка!
Ого, вот это да!
Слышу как громко хлопает дверь, после чего машина со свистом срывается с места.
Когда Арсен подходит и встаёт рядом, я продолжаю изображать статую. Он стоит так близко, что наши руки почти соприкасаются.
Господи боже, как неловко…
— Настолько было интересно? — резко спрашивает.
— Светофор не работает, — сглотнув, тихо выдавливаю.
— Само собой.
Герасимов явно не верит мне. Ладно, может и было пару моментов, когда дорога была свободна и можно было перейти. И да, я подслушивала! Зачем? Если бы я знала. Полагаю, банальное женское любопытство. Разумеется, Арсен не дурак и все прекрасно понимает.
— Прости, — поднимаю на него виноватые глаза. Он одаривает меня ледяным взглядом, и я сдуру выпаливаю, — ты в порядке?
Он надменно приподнимает бровь и высокомерно отрезает:
— Я в полном порядке. Следи лучше за собой, маленькая умница. Или ты думаешь, если один раз я тебе помог, то у нас уже любовь до гроба? И не мечтай. Остынь, утёнок, это было просто дружелюбие.
Прошу прощения…?
Да с чего этот надменный индюк вообще взял, что я себе что-то о нас думаю?
— Кажется, ты говорил что парни просто так, — делаю акцент на этих словах, — никогда не помогают. И нет, Герасимов, я так не думаю. Придурки не в моем вкусе.
Аллилуйя! Дорога свободна!
На этой «прекрасной» ноте я решаю завершить разговор, и наконец-то перехожу дорогу.
Смотрю на часы на телефоне.
Блин, звонок был две минуты назад.
Раздосадовано вздыхаю, молясь чтобы горгулья опоздала на урок. Меньше чем через минуту я врываюсь в холл школы и лицом к лицу сталкиваюсь с завхозом. Она как будто ждала меня. Довольно улыбается и радостно объявляет:
— А вот и опоздавшие! Отлично, нам как раз двоих дежурных в столовую не хватает!
О, нет! Только не столовая!
— Н-но я не могу! — восклицаю. — У меня урок.
Арсен позади меня фыркает. Болван.
Я вообще удивлена, что он пришёл на первый урок. И, кажется, даже собирался до него дойти.
— У всех уроки, Уткина! Марш в столовую!
Понимая, что спорить бесполезно, поджимаю губы и плетусь в столовую. Герасимов идёт следом, равняется со мной, наклоняется к уху и шепчет:
— Стервозные ханджи тоже не в моем вкусе, Уткина.
Глава 8
Нина
Стервозная? Ханжа?
Значит, вот кто я по его мнению?
Да что этот поганец о себе возомнил?!
Поставив поднос на стол, раскладываю еду для младшеклассников. Стреляю убийственным взглядом в Герасимова, который в другом конце столовой протирает столы. Просто потрясающее зрелище! Так тебе и надо, звездный мальчик! Не все коту масленица, как говорится.
Да, меня задели его слова за живое. Я всего лишь старалась быть вежливой. Парень в самом деле выглядел неважно. И раз уж он проявил любезность (на это слово у меня скоро будет аллергия) в пятницу и помог со стенгазетой, мне показалось вполне приемлемым выразить свое беспокойство.
И что я получила в итоге?
На меня вылили ушат дерьма. И я точно знаю, что совершенно незаслуженно. Не-а, никого больше сочувствия.
Зло пыхтя, забираю поднос и иду за новыми порциями. Подхожу к раздаточной стойке, складываю тарелки на поднос, поворачиваюсь и чуть не сталкиваюсь с Герасимовым. От испуга я теряю равновесие, отчего поднос в моих руках трясется. Арсен придерживает меня за локоть со словами:
— Осторожней.
Фыркнув, задираю подбородок, пихаю его локтем, мол, уйди с дороги, но он и не думает отступать.
— Дай пройти.
Он по-птичьи склоняет голову к плечу, прищуривая свои холодные глаза.
— Учти, Уткина, если ты решишь посплетничать, и кому-то проболтаешься о том, что услышала…
Да ладно? Он меня шантажировать собрался?
— То что? — вызывающе бросаю.
Признаться, я и не собиралась трепаться об их ссоре с отцом. Делать мне больше нечего. Кто не ссорится с родителями? Однако теперь когда он подошёл ко мне с угрозами, вместо того чтобы нормально поговорить… Пусть засранец и не думает, что может меня запугать.
— Ты пожалеешь.
Арсен выглядит так, будто прямо сейчас готов свернуть мне шею. Бешеный идиот.
— Пожалею? — высокомерно приподнимаю бровь. Раз уж назвал меня стервой, пусть наслаждается. — Больше ни на что фантазии не хватает, Герасимов? Какая банальность! — пренебрежительно закатываю глаза. — Придумай что-нибудь получше.
Он настолько сильно сжимает челюсти, что я слышу как крошатся его зубы.
Машинально делаю шаг назад, практически упираясь поясницей в стойку.
— Мое молчание за твое молчание, Уткина. Понимаешь, о чем я?
Грязный шантажист!
— Помнится, одна ученица собиралась подделать свои оценки. Не знаешь, кто это был? — очень «тонко» намекает, коварно ухмыляясь.
— Тебе все равно никто не поверит.
— Испытай меня, утёнок!
Очевидно, Герасимов сказал все что хотел, поэтому, развернувшись на пятках, он уже собирается уйти. Только вот я еще не высказалась.
— Арсен! — окликаю его. Жду, пока он повернется, после чего ровным голосом отрезаю: — чтоб ты знал, я не собиралась никому ничего рассказывать. И не расскажу. Но ты мог попросить нормально. Знаешь, иногда просто достаточно с людьми говорить по-человечески.
Не знаю, это игра моего воображения или нет, но на секунду его лицо принимает виноватое выражение, но быстро сменяется маской «крутого парня».
Ставлю поднос на стойку, смело шагаю к нему, останавливаясь в считанных сантиметрах. Арсен отпускает голову вниз, и мы устанавливаем зрительный контакт.
— Знай, у тебя не получится меня запугать. Если ты ещё раз позволишь себе угрожать мне, то я найду способ снять с твоей головы корону. Не сомневайся.
Клянусь, если бросить между нами спичку — вспыхнет пожар. И нет. Не пожар страсти. Будь мы в фильме, мы бы направляли друг на друга пушки. Герасимов может иметь на меня хоть десять компроматов, но я не позволю ему вытирать об меня ноги. И он должен уяснить и выучить это как молитву.
— Молодые люди! — слышится ворчливый голос повара, — вы сюда миловаться пришли или дежурить?
— Извините, Наталья Петровна, — отступая от Арсена, произношу. — Такого больше не повториться.
— Очень на это надеюсь!
Подхватываю поднос и принимаюсь за работу. На Герасимова больше не обращаю внимания. Я и без того уделила ему его больше, чем он заслужил.
Нас отпускают после звонка, и я сразу же спешу к своему шкафчику, чтобы взять учебник на следующий урок, а ещё узнать домашнее задание, которое задала горгулья. Я даже не замечаю как наши с Арсеном пути разминаются. С того разговора мы принципиально друг друга игнорировали, что вполне меня устраивало. Когда Герасимов рядом, я влипаю в неприятности. Клянусь, у этого парня плохое биополе. Не то чтобы с таким заносчивым характером это нечто удивительное.
Возле шкафчика я встречаю Полю Устинову. Можно сказать, мы соседи по шкафчикам. Нас нельзя назвать близкими подругами, которые двадцать четыре на семь обсуждают мальчиков, как это делают все нормальные девчонки нашего возврата. Впрочем, надо заметить, что и я далека от нормальности.
Признаться честно, иногда мне хочется иметь человека, с которым я могу поделиться своими переживаниями и страхами, однако пересилить себя не в силах.
Ага. Как вы догадались, у меня некие проблемы с доверием. Собственно, поэтому у меня нет близких друзей.
— Привет! — лучезарно улыбается она мне. — Тебя не было на первом уроке. Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется, и я точно знаю — ее беспокойство неподдельное. И от этого на душе теплеет.
— Опоздала, — поморщившись, отвечаю. — Отправили в столовку дежурить. Что-то интересное на уроке было?
— Кроме того, что горгулья назвала Королёву бездарностью?
Ладно, стоит признать, в горгулье есть что-то хорошее. Поскольку она человек старой закалки, то не трепетала перед нашими золотыми детками. Будь у них хоть все деньги мира, она бы не стала их ненавидеть меньше чем всех остальных. Разумеется, такое отношение сильно бьет по репутации Королевой. И, насколько мне известно, однажды в школу приходила ее мама, чтобы разобраться с той «травлей», которая обрушилась на ее невинную девочку. Как вы понимаете, систему не победить. Горгулья отсчитала еще и Королеву старшую, а также посоветовала всыпать ремня своему чаду. Возможно, я даже солидарна с горгульей. Не человеку, который является зачинщиком всех издевательств жаловаться на «травлю».