— Купите себе искусственных цветов и освежитель воздуха, — отрезала я.
Дед на меня разозлился, мол вон какую лентяйку прислали, и направился в свою хижину, которая находилась рядом со стеной, ограждающей Академию.
Но напоследок все же обернулся со словами:
— Пока не польешь сад, не уйдешь отсюда. И не пытайся сбежать, проф-маги тут же об этом узнают.
Я склонилась над грядкой. Нет, работать на благо общественности для меня не трудно, просто не справедливо, что этим занимаюсь только я одна. И вообще, не справедливо, что меня сюда отправили. В конце концов я мчалась, чтобы спасти подругу, но магам же не объяснишь, что мне приснилось будущее и я побежала его предотвращать. Однажды я уже проговорилась — мне не поверили, и за вранье удвоили срок наказания.
Пока я размышляла о своей нелегкой судьбе в соседних кустах послышался шепот:
— Как ты думаешь, это сработает?
— Смеешься? Конечно сработает.
Ого, «шепотков» оказалось целых два. Я припала к земле и стала ждать продолжения. Из-за кустов высунулась голова, повертелась туда-сюда и снова исчезла.
— Чисто, — заговорщицки прошелестел чей-то голос.
Кусты затрещали и из них вылезли… Чтобы удостовериться в реальности происходящего, я осторожно потерла глаза. Не может быть, из них вылезла Виолетта с парнем, которого я видела впервые в жизни! Они прокрались к хижине и он помахал перед Виоллой каким-то амулетом.
— Я купил усовершенствованный вариант. Смотри.
Он сжал приспособление в ладони и через несколько секунд из него повалил дым.
— Что ты сделал? — с раскрытыми от ужаса глазами прошептала Виолетта.
— Просто нагрел. Не волнуйся, все в норме.
Парень подошел к раскрытому окну и закинул в него амулет. Через некоторое время послышался звучный храп.
— Вот видишь. Это часа на два. Нам хватит.
Они обошли дом по кругу и, судя по звуку, принялись громко перебирать вилы, лопаты, тяпки и все остальные приборы садового обихода позади него.
— Ты уверен что отправил Майки гамаюна? — вдруг спросила Виолла.
— Конечно. Никогда не сомневайся во мне, котенок. Я все всегда делаю блестяще.
Я скептически подняла бровь. Котенок? Вот уж на кого, а на котенка Виолла была похожа меньше всего. Скорее на собаку, бульдога.
Я перевернулась на спину и пролежала так минуты две. Ну и где мой гамаюн? «Я все всегда делаю блестяще». Ага, заметно.
За хижиной, наряду с храпом и металлическим звоном, послышался звук опрокинутой посуды. Во мне всколыхнулась ярость. Эта корова наказывает каждого за нарушение правил, а сама безнаказанно роется в вещах садовника! Это не справедливо!
Я тихонько прокралась к хижине, решив выкинуть амулет и попробовать разбудить старика. Но амулета не было. В недоумении несколько раз прошлась по домику, но тщетно. Вдруг, чья-то рука легла мне на плечо. От неожиданности я резко развернулась и врезала незнакомцу. Садовник закатил глаза и рухнул на пол, раскинув руки и ноги в сторону.
С панической мыслью: «Убила!», я немедленно подбежала к нему.
— Эй, вы в порядке? — Ответа не последовало.
Тогда я, проверенным способом, отхлестала его по щекам. Садовник испуганно распахнул глаза и в ужасе уставился на меня.
— Ты чего здесь делаешь?
— Вам помогаю. Виолла и еще кто-то в сад пробрались, усыпили вас и теперь роются в ваших же вещах… Эй, а почему вы не спите? Парень же вас усыпил!
Костлявыми руками дед распахнул верхнюю пуговицу рубашки и вытащил амулет.
— Думаешь, он первый раз так делает? — садовник улыбнулся, явив мне желтые зубы, среди которых не было одного переднего.
— Зачем вы это терпите?! — возмутилась я.
— Им нужен металл, а где ж его взять как не здесь, — пожал плечами старичок, — а я зато выпрашиваю у директора новые орудия труда и взимаю компенсацию за моральный ущерб.
— Почему их до сих пор не раскрыли? Это же не честно!
— Я не сдаю. А сами они видно не попадались, — снова пожал плечами садовник.
— Ну нет, я этого так не оставлю! — Я быстро вскочила на ноги, но старик схватил меня за руку.
— Не надо. Они уходят уже.
— Как вы можете спускать им это с рук? Почему? Вы знаете какие наказания она выдает всем ученикам! А сама? Она нарушает правила, а ей за это ничего! Ни-че-го!!
— Ну-ну успокойся. Чаю хочешь?
— Хочу, — кивнула я, переводя дыхание.
Через двадцать минут я пила чай с изумительным ароматом женьшеня. Стул подо мной иногда поскрипывал, но это не слишком меня огорчало. Повсюду висели пучки разных трав, по углам лежали вилы с лопатами. Домик был простеньким: в дальнем углу около печи стояла кровать, накрытая разноцветным покрывалом, около окна был стол с двумя скрипучими стульями. Удивительно, но меня понемногу стало клонить в сон.
Садовник тоже принялся пить чай.
— Как тебя зову-то?
— Майки, а вас? — спросила я.
— Я Савва. На каком курсе ты учишься?
— На предпоследнем.
— Это хорошо. Почти взрослая уже. Отборочные испытания были? — настороженно спросил дед Савва.
— Какие еще испытания? — не поняла я.
— Ну, в паре. Они смотрят, как вы работаете в команде и отбирают лучших.
— Что?! — опешила я. — О господи! Я завалила отборочные испытания! Этого не может быть!
— Эй, эй, эй тише, — успокаивал меня садовник. — Еще же не все потерянно. Это не итоговые испытания, просто их проводят каждый год.
— Зачем? — нахмурилась я.
— А кто их, директоров знает, — махнул рукой дед Савва.
Настроение у меня резко ухудшилось и я, забыв про наказание, уже было направилась в свой корпус.
— А полить цветы? — напомнил о себе садовник.
Я вышла в сад. Аромат благоухания пропитывал воздух, от чего хотелось чихать. Да, такую красоту никакими искусственными цветами не заменишь. Обернувшись, я убедилась что садовник за мной не наблюдает и подошла к бочке с водой.
Под моими руками жидкость стала шевелиться, издавая булькающий звук. Удвоив усилия я почувствовала, как в кончиках пальцев пробудилось знакомое щекочущее чувство. Магия всегда проявлялась по-разному. Когда-то это тепло, когда-то, наоброт, холод. А когда-то начинает тошнить. Обычно, если начинается перерасход твоей энергии. Осторожно, не теряя контроля, вода поднялась в воздух и, как по команде распространилась в точности над грядками. В следующую секунду она резко плюхнулась вниз.
Удовлетворенно кивнув, я пошла к себе в корпус. Не так много времени осталось до ужина.
Я стою на поляне и наблюдаю, как некогда прекрасные маки покрываются чернотой. Карканье воронов отдается во всем теле, вызывая судорогу. Закрываю глаза, чтобы не видеть темноты, которая с каждой секундой настигает меня все быстрее.
Вороны спускаются. Кружат. Кричат. Одному, более проворному, чем остальные, удается достать клювом до моего плеча. На ткани тут же появляется красное пятно, но я стараюсь не обращать внимания на боль. Я жду. Жду конца.
Крик прекращается. Затхлый запах забивает ноздри, мешая дышать. Открываю глаза и вижу зеркало. Медленно подхожу, всматриваясь в отражение. Но его нет. В зеркале ничего нет, кроме пустоты.
Я жду. Ничего не происходит. Хочу развернуться и уйти, но не могу. Что-то удерживает меня. Оно хочет показать мне. Показать что-то очень важное. Чувствую онемение в ногах, запястья рук хочется выгнуть, чтобы размять затекшие руки. И вместе с тем, во мне зарождается страх. Страх того, что я никогда не проснусь.
Что-то не так. Изображения по-прежнему нет.
Тогда на зеркале, красными буквами начинает проглядываться надпись: «Спаси того, кем дорожишь больше всего. На месте перелома».
Яростный птичий крик рассекает воздух. Но на этот раз, он настоящий….
Я подскочила в кровати, и недоуменно замотала головой. Крик продолжал звучать в голове, словно его поставили на определенную частоту. Над головой что-то пролетело, и я увидела гамаюна. Так вот кто кричит.
Гамаюн. Кто-то прислал послание. Причем, анонимное.
«Вам следует прекратить работать в саду и немедленно отправиться на практику к профессору Магичкину».
А, это тот самый, которого должен был прислать «блестящий» парень Виоллы. Что-то он немножко припозднился.
Показав послание, птица растворилась.
Я потерла глаза. В комнате было темно, пришлось зажечь свечу. Дины не было. Странно, уже два часа ночи, обычно в это время она спит. Завтра у нее Лучные Соревнования, ей нужно выспаться.
В груди потихоньку начал зарождаться страх. А что, если она в опасности? Почему во сне в зеркале не было изображения, как всегда?
Алые буквы… Они были написаны кровью. Чьей? Не знаю.
«Спаси того, кем дорожишь больше всего. На месте перелома».
Кого спасти? Кем я дорожу больше всего? Какой еще перелом? Дыхание участилось. Теперь мне было уже по-настоящему страшно. Я попыталась успокоиться. Больше всего на свете я дорожу Диной. Ну, вернее дорожила. До вчерашней ссоры. Она изменила мое отношение к подруге. Зато, теперь я точно знаю, что…
О боже. «Изменила мое отношение» — вот он перелом.
Библиотека.
Я вылетела из комнаты, и только тут вспомнила про проф-мага. Виолла наверняка караулит у лестницы. Черт.
Я вернулась в комнату и открыла окно. Придется пробраться в холл через форточку в туалете. Ее обычно не открывают, но для меня это не проблема. Выбравшись на внешний подоконник и держась за раму, я осторожно присела. Вцепилась в нижний выспут, вдохнула, и повисла на нем. Ноги болтались из стороны в сторону, ищя опоры. Кое-как я ее нашла, и, чуть-чуть отдышавшись, начала пробираться по стене. Мне уже приходилось делать это раньше, и страшнее всего было осознание того, что за твоей спиной одна пустота. И если ручки окажутся слабенькими, она с радостью превратит твою тушку в кровавую жижу. Наконец, показалась заветная форточка. Разбить ее было нечем, поэтому я ударила кулаком. Костяшки пальцев заныли от боли, но стекло не поддалось.