Отлично, на вопрос уязвимы ли подвесочные крейсера, кажется, получен достойный ответ, не так ли, Мика? пропищал голосок в голове Хенке. Как мы вообще не последовали за «Приамом» и «Патроклом»? Как там сказала Хонор? «Яичные скорлупки вооруженные кувалдами»? Конечно, говорила она о ЛАКах, не о линейных крейсерах, но все же…
Несколько секунд она пристально всматривалась в коммандера, пока ее мозг выстраивал ту же логическую цепочку, которой руководствовалась Хорн. Лейтенант-коммандер Уильям Тиг был главным инженером «Аякса», и она знала, что он и его команда продирались сквозь завалы обломков в центре корабля в отчаянном поиске повреждений, которые вырубили альфа-узлы. Не сказать, чтоб слова Хорн ее удивили, но новость от этого приятнее не стала.
И Хенке не могла не понять, о чем Хорн думает сейчас. Техника с борта «Аякса» не должна была попасть в руки хевенитов. Со времени возобновления боевых действий Хевен уже захватил более чем достаточно мантикорского вооружения и техники, но системы на борту «Аякса» и его собратьев были гораздо более продвинутыми, чем все, что они тогда получили, а у Альянса было более чем достаточно доказательств того, как быстро Хевен начинает воспроизводить свои аналоги. Флот встраивал в оборудование наилучшие предохранители, чтоб быть уверенным, что оборудование не смогут извлечь если корабль будет потерян и, на самом деле, все микросхемы могли быть уничтожены введением соответствующих командных кодов, но ни одна система не давала 100-процентной гарантии. И если Тиг не сможет запустить кормовой импеллер, оставался только один путь помешать «Аяксу» и всему, что есть у него на борту, попасть в руки врага.
– Как насчет кормового причального отсека? – спросила Мишель через несколько мгновений.
– Боцман все еще расчищает обломки, мэм. На текущий момент, работы там – непочатый край.
Хенке кивнула, соглашаясь. Главстаршина Элис МакГир была боцманом «Аякса», старшим унтер-офицером. В настоящий момент, МакГир и ее бригада ремонтников упорно работали, стараясь ввести в строй хоть один причальный отсек линейного крейсера. Если им это не удастся, способа убраться с борта суда тем, у кого нет спасательной капсулы, попросту не будет.
Строго говоря, принятие решений сейчас легло на плечи Хорн, не Мишель. Коммандер была капитаном «Аякса», и все, происходящее с кораблем и командой стало ее ответственностью, не адмирала, которому просто случилось оказаться в этот момент на борту.
Мишель даже на миг не подумала, что Хорн пытается спихнуть на нее груз принятия решений. Но это не значило, что она не будет рада совету, который могла дать Хенке.
– Предположим, мы эвакуируем часть экипажа на спасательных капсулах. Хватить ли у Вас людей вести боевые действия? – тихо спросила она.
– Боюсь, что ответ да, мэм, – горько сказала, Хорн. – Мы эвакуируем большинство резервных расчетов, обслуживающих энергетическое оружие и кластеры ближней ПРО, но, в любом случае, ни одно из оставшихся у нас орудий не находится под местным управлением. И, конечно, наши направляющие совсем не будут затронуты. Честно говоря, людей останется даже слишком много.
Мишель снова кивнула. Предназначением расчетов, в первую очередь, было перехватить контроль над оружием, если оно будет отрезано от центрального управления на мостике. Возможность того, что они принесут какую-то пользу – особенно против той угрозы, что неслась к «Аяксу» с вдвое большим, чем у убегавшего линейного крейсера ускорением, с той поры, как Бандит Два бросил преследование остальной оперативной группы – была минимальна. С другой стороны, основное оружие корабля, ракетные подвески, были упрятаны глубоко в корпусе. Мужчины и женщины, ответственные за их обслуживание, были слишком далеки от спасательных капсул
Настоящим провалом стало то, печально подумала, Хенке, что спасать судно было уже поздно, даже если Тиг каким-то образом запустит кормовое кольцо. Они слишком близко подпустили Бандита Два. Меньше чем через двадцать минут эти шесть современных супердредноутов выйдут на рубеж поражения «Аякса» своими МДР. Когда это случится, корабль, так или иначе, погибнет. Единственным способом спастись было сдаться врагу, но это передавало бесценные технические данные и образцы в руки Хевена.
Интересно, достаточно ли Хорн хладнокровна, чтоб отдать приказ на самоуничтожение? Сможет ли она взорвать корабль, зная, что половина команды останется на борту?
Тот факт, что ни одна следственная комиссия или трибунал, созванные на Мантикоре, не осудили бы ее почетную сдачу в плен, не сделал выбор, стоящий перед коммандером легче. И, если уж на то пошло, если бы она не сдалась – если бы она ринулась вперед и уничтожила свой корабль с таким количеством своих людей, остававшихся на борту – ее имя, несомненно, подверглось бы суровой критике людьми, которые не были в такой ситуации и не стояли перед подобным выбором.
Но ей и не придется делать это, подумала Мишель почти спокойно. Если она попытается сражаться с такой подавляющей огневой мощью, хевы сами обо всем позаботятся.
– Если Ваш корабль останется боеспособным, капитан, – ответила она Хорн официально, – то я полностью Вас поддерживаю. Учитывая тактическую ситуацию, эвакуация всех, имеющих доступ к капсулам – абсолютно правильное решение.
– Благодарю Вас, мэм, – мягко сказала Хорн. Решение оставалось за ней, но благодарность Мишель за поддержку была очевидна и глубока. Затем она глубоко вздохнула. – И если Вы и Ваш штаб покинете флагманский мостик, будет время, чтоб…
– Нет, капитан, – быстро перебила Мишель. Хорн посмотрела на нее и она покачала головой. – Спасательные капсулы будут использованы персоналом, который к ним приписан, или же теми, кто окажется ближе всего к ним в момент эвакуации, – сразу продолжила Хенке.
На какой то момент ей показалось, что Хорн готовится возразить. Если уж на то пошло, Хорн имела власть приказать Мишель и ее штабу покинуть корабль, и использовать силу, чтоб привести приказ в исполнение, если будет необходимо. Но когда она взглянула в глаза коммандера, она увидела, что Хорн все поняла. Если уж флагману Мишель Хенке суждено погибнуть с людьми, пойманными в мышеловку на борту, то она будет одним из этих людей. Этому не было никакого логического объяснения, но разве это важно?
– Есть, Мэм, – ответила Хорн и выдала что-то похожее на улыбку. – А сейчас, если Вы извините меня, адмирал, я должна отдать кое-какие приказы.
– Конечно, капитан. Конец связи.
– Знаете, – бросил лейтенант-коммандер Стакпоул, – я понимаю, нам конец, мэм, но мне очень хотелось бы прихватить кого-нибудь из них с собой.
Было что-то в высшей степени капризное в его тоне, и Мишель стало интересно, понимает ли он это… или же насколько это иронично.
Так это или нет, но в глубине души она была согласна с ним. Бандит Два продолжал преследование остального ОС только до того момента, когда стало ясно, что перехватить «Императора» и его эскорт не удастся. Затем Бандит Два – все корабли, входившие в него– изменил курс на преследование «Аякса», с ускорением, превышающим почти на 2 500 метров в секунду за секунду. Благодаря ее собственным повреждениям, и тому факту, что Бандит Два начал преследование «Аякса», бросив преследование остатков ОС 82, у хевенитов было преимущество в скорости свыше двух тысяч километров в секунду. С таким преимуществом в скорости и ускорении над кораблем, который все равно не мог ускользнуть в гипер, даже если бы и добрался до гиперграницы, эта гонка могла иметь только один финал
Максимальная дистанция активного полета хевенитских МДР составляла почти шестьдесят один миллион километров, и дистанция уже составляла чуть больше шестидесяти трех. Это не займет много времени, если только…
– Знаешь, – сказала Мишель, – мне интересно, как близко они подойдут, прежде чем нажмут на курок?
– Ну, сейчас они уже знают, что в наших подвесках «Марк-16», – ответил Стакпоул, развернувшись и взглянув на нее поверх плеч. – И я не думаю, что они заинтересованы войти в их зону поражения.
– Я уж точно не была бы, будь я на их месте, – согласилась Мишель. – И все же, их данные о том, на что способен «Марк-16», все еще должны быть неполными. О, – она взмахнула рукой, – я знаю, что мы уже использовали их прежде, но единственный раз, когда мы использовали их на максимуме активного полета, был сегодня, при ведении огня по плану «Гамма». И то, в середине полета, они летели по баллистике. Возможно, что у Бандита Два еще нет полного тактического анализа.
– Вы полагаете, они все же могут зайти в наш радиус поражения, мэм? – голос Стакпоула прозвучал как будто он изо всех сил старался скрыть скептицизм.
– Я полагаю, это возможно, – сказала Хенке. Затем фыркнула. – С другой стороны, возможно, я хватаюсь за соломинку!
– Хорошо, мэм, – ответил Стакпоул, – не хочу портить Вам картину, но я думаю, что у хевов есть по крайней мере одна причина делать то, что они делают сейчас. – Она изогнула бровь и Стакпоул пожал плечами. – Если бы я был хевом и если бы я хорошо представлял себе, каков наш предел досягаемости, я бы не торопился. Я бы постарался подобраться как можно ближе и все еще оставался вне пределов досягаемости прежде чем открывать огонь. Ну и конечно, если мы захотим обстрелять их на большей дистанции, по баллистике, они, точно, откроют ответный огонь очень даже шустро!
– Знаю, – ответила Мишель.
Она тонко улыбнулась, затем откинулась в своем командном кресле. Просто потрясно, размышляла она. Что бы хевы не предприняли, меньше чем через час она умрет, и все-таки она оставалась странно спокойной. Она не готовилась к смерти, не хотела умирать, возможно глубоко внутри какой-то центр защиты просто не допускал подобной мысли даже сейчас – и все-таки мозгом она понимала, что это случится. И, несмотря на это, ее ум был чист горько-сладкой ясностью. Она не успела сделать множество вещей, которые хотела совершить и горько сожалела об этом. Еще больше она сожалела о других мужчинах и женщинах, пойманных в ловушку на «Аяксе» вместе с ней. Но это был именно тот возможный конец, который она приняла для себя, поступив в Академию и принеся присягу офицера Королевского Флота. Она знала, что этот день может настать, и если она должна умереть, не было для этого лучшей компании, чем команда «Аякса».