— А что там было, в газете? — спросил кто-то из толпы.
— Там было… — начал наборщик и запнулся. — Там были статьи Ленина и Сталина.
Все замолчали. Наборщик растерянным взглядом обвел толпу. В глазах у него стояли слезы.
— Юнкера ушли или еще здесь? — спросил вдруг молодой рабочий-красногвардеец, стоявший в толпе и внимательно слушавший рассказ наборщика.
— Юнкера? — переспросил наборщик. — Там они, — и он показал на запертую дверь. — У них во дворе караул стоит. А что?
Красногвардеец ничего не ответил. Быстро пошел он по улице, завернул за угол, вошел в аптеку.
— Мне нужно позвонить в больницу, — сказал он, направляясь прямо к телефону.
Но позвонил он не в больницу, а в районный комитет большевистской партии.
Оттуда тотчас же дали знать о случившемся Сталину.
Сталин находился в это время в Смольном. Он сразу понял всю важность происшедших событий. На выручку типографии он послал отряд революционных солдат.
И сейчас же, не теряя времени, он созвал на совещание членов Центрального комитета партии.
Военно-революционный комитет
Итак, день битвы настал! Теперь действительно каждая минута дорога: во что бы то ни стало нужно опередить неприятеля, вырвать из его рук инициативу, сразу же перейти в наступление.
Ведь через несколько часов задуманные Временным правительством меры будут уже осуществлены, и тогда бороться с ним станет гораздо тяжелее.
И все это случилось из-за того, что несколько предателей выдали партийную тайну. Неужели вред, нанесенный ими, непоправим, врага уже не удастся опередить?
Нет, большевики все же перейдут в наступление, сразу же начнут бои!
Тут-то и стало совершенно ясно, как предусмотрительны были большевики, когда они заранее, еще до восстания, создали Военно-революционный комитет. Этот комитет, руководимый Сталиным, проделал за последние дни огромную работу и успел подготовить народ к бою.
Еще 20 октября комитет провел по всему Петрограду многолюдные митинги; на этих митингах рабочие и солдаты поклялись: как только Военно-революционный комитет их призовет, они сейчас же выйдут с оружием в руках на улицу.
На другой день, 21 октября, комитет назначил во все петроградские воинские части и на военные корабли своих комиссаров. Комиссары сразу же принялись за работу: подбирали революционных солдат и составляли из них боевые отряды, брали на учет все оружие, следили за действиями офицеров и тех из них, кто шел против Советов, отстраняли от руководства солдатами.
На следующий день, 22 октября, комитет вызвал в Смольный представителей всех полков, стоявших в Петрограде, и договорился с ними: солдаты не будут больше выполнять распоряжений Временного правительства, они будут подчиняться только Военно-революционному комитету.
И, наконец, 23 октября комитет поставил на всех заводах и фабриках свои караулы, привел в боевую готовность Красную гвардию, установил круглосуточные дежурства красногвардейцев у заводских телефонов.
Так, действуя планомерно и решительно, выхватывали большевики власть из рук Временного правительства, из рук буржуазии.
Огромные массы людей были приведены в движение, и никакая сила уже не могла их остановить: они ждали только последнего приказа, чтобы ринуться в бой…
Все это и дало возможность большевикам утром 24 октября сразу же перейти в наступление.
Итти до конца!
Заседание, созванное Сталиным, было недолгим: все знали, что нужно делать. Нужно было выполнить ленинский план. А для этого необходимо было прежде всего мобилизовать все силы революции, призвать к бою рабочих, матросов и солдат.
Центральный комитет вынес необходимые, предложенные Сталиным решения, а Военно-революционный комитет немедленно же стал проводить их в жизнь.
Прежде всего во все районы Петрограда послали связистов с приказом: приготовиться к выступлению. Связистов послали и в штабы Красной гвардии и во все воинские части.
В это же самое время снеслись с комиссаром Петропавловской крепости. Комиссар сообщил, что гарнизон крепости стоит за большевиков. Комиссару приказали подготовить крепость к бою, выставить на стенах крепости пулеметы, не впускать в нее никого, кроме тех, кто предъявит пропуск Военно-революционного комитета. Кроме того, комиссару предписали сейчас же начать выдачу рабочим оружия из крепостных складов.
Затем было намечено, какие именно отряды должны направиться к каким мостам, для того чтобы их захватить.
И еще — были вызваны вооруженные силы для охраны Смольного.
Не прошло и часу, как к Смольному начали подъезжать один за другим грузовики с красногвардейцами и солдатами. Командиры отрядов спрыгивали с машин и спешили за инструкциями в одну из комнат Смольного, туда, где помещался Военно-революционный комитет.
Штаб восстания — Смольный.
В нижнем этаже раздался тяжелый топот ног и грохот металла: солдаты втаскивали наверх пулеметы. На дворе сваливали дрова, строили из них баррикады. Под деревьями тарахтели броневики. Тут же выдавали оружие и патроны. У всех входов уже были выставлены часовые, проверявшие пропуска.
Члены Центрального комитета решили не расходиться из Смольного, не покидать его, как бы опасно тут ни стало. И если даже неприятелю удастся взять Смольный, все равно борьба будет продолжаться: они перейдут тогда в Петропавловскую крепость и оттуда станут руководить боем.
Они твердо помнили указание Ленина: «Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твердо, что надо итти до конца».
Большевики понимали, что теперь их ждет либо победа, либо смерть. И они готовы были итти до конца.
Радио «Авроры»
Большевики, конечно, не знали о ночном заседании Временного правительства, не знали, какие решения были на этом заседании приняты. Но в этом-то и состоит искусство полководца, чтобы по разным мелким признакам суметь догадаться о замыслах врага и вовремя пресечь их.
Большевики, руководившие восстанием, — Ленин, Сталин, Свердлов, Дзержинский и Урицкий, — сумели разгадать планы неприятеля.
Они не сомневались в том, что Временное правительство вызвало уже на подмогу полки из окрестностей Петрограда, что оно ждет с часу на час прибытия подкреплений.
Большевики решили во что бы то ни стало остановить эти полки в пути, не подпустить их к Петрограду.
Но для этого надо было непременно связаться с этими полками, объяснить солдатам, что им незачем поддерживать буржуазное правительство, заставить их повернуть назад.
Как же это сделать?
Воспользоваться для этого телефоном? Но телефонная станция находилась еще в руках врага. Так что по телефону этого сделать было нельзя.
Воспользоваться телеграфом? Но и телеграф еще в руках неприятеля. Так что и этого сделать нельзя.
Отправить в окрестности Петрограда представителей Военно-революционного комитета?
Но, пока они доберутся до места, уйдет много времени, полки уже подойдут к Петрограду. Нет, и это не годится.
Казалось, выхода нет. И все же большевики нашли выход.
Большевики знали, что в устье Невы стоит на якоре военный корабль, крейсер «Аврора». На крейсере имеется своя радиостанция. А команда крейсера подчиняется комиссару Военно-революционного комитета.
Большевики решили воспользоваться корабельной радиостанцией.
И вот днем 24 октября «Аврора» передала по радио распоряжение Военно-революционного комитета всем Советам ближайших к Петрограду городов:
«…Не допускать в Петроград ни одной войсковой части, о которой не было бы известно, какое положение приняла она по отношению к нынешним событиям. Навстречу каждой части надо выслать несколько десятков агитаторов, которые должны выяснить им, направляющимся в Петроград, что их желают натравить на народ…
Надо действовать строго и осторожно и, где окажется нужным, применить силу.
О всех передвижениях войск немедленно сообщать в Смольный институт в Петрограде, Военно-революционному комитету…»
Военно-революционный комитет знал, что на местах найдутся большевики, которые выполнят его распоряжение.
В Кронштадт
По ленинскому плану, в восстании должны были принять участие рабочие, солдаты, матросы. Но матросов в Петрограде почти не было: матросы жили в Кронштадте.
Как известить кронштадтских матросов о том, что восстание началось, как вызвать их в Петроград?
В этом случае радио уже не могло пригодиться. Радиограмме нельзя доверять военных секретов: ее легко может перехватить неприятель. А приказ о вызове матросов в Петроград был военным секретом, его нужно было непременно сохранить в строжайшей тайне.
Тут надо было придумать что-то другое…
Едва только над городом спустились сумерки, как из Смольного вышли два человека в морской форме. Быстро пошли они по направлению к Неве. Там их ждал уже небольшой буксирный катер. Они сейчас же отчалили. Тот, который был постарше, взял на себя работу штурмана. Младший стоял у руля.
Это были два большевика, два матроса. Военно-революционный комитет поручил им пробраться в Кронштадт. Они везли с собой обращение Военно-революционного комитета к кронштадтским матросам, приказ немедленно выступать…
Катер шел по Неве, не зажигая огней, без единого гудка. Он несся вперед, темный и беззвучный. Штурман стоял рядом с рулевым и напряженно вглядывался в даль.
Вот они благополучно миновали Литейный мост. Вот и Троицкий остался позади. Еще два моста впереди: Дворцовый и Николаевский. Неужели им не удастся пройти, неужели катер все-таки задержат?
Дворцовый мост счастливо пройден. Остается последний — Николаевский.
Все так же напряженно вглядывался штурман в темноту. Неясно виднеется вдали, сквозь туман и снег, Николаевский мост; черной дугой вознесся он над Невой.
И вот штурман замечает: мост разведен.
Это зловещий признак: мост могли развести только юнкера. И, значит, тут стоят они настороже, тут их застава.