Для этого пришлось спуститься в бездонный черный зев. Долго-долго маг поднимался на вершину зиккурата, а теперь пришлось спускаться на его дно — но в этот раз не ногами, к счастью, а на подъемнике со сложной системой веревок и блоков.
В действие его приводил очередной автомат, который по сути и был этой системой веревок и блоков. Этакий артефакт, только еще и с кучей деталей, из-за которых непосвященный мог бы счесть его делом исключительно разума человеческого, безо всяких чар.
Внутри зиккурата царили тьма и холод. Над ним пылало белое солнце, жара стояла такая, что катился градом пот, а здесь Креол словно спустился в погреб. Расставленные в строгом порядке, мрак рассеивали факелы, но тоже лишь частично и кое-где.
Эйм-Тули, опустив на лицо маску и склонившись в поклоне таком низком, что его смоляные волосы почти коснулись пола, принялся говорить, рассказывая о Креоле и его деле. Сам же Креол бесцеремонно разглядывал сидящего на каменном троне жреца, даже не подумав хоть на полпальца наклонить голову.
Почему-то Креол ожидал увидеть дряхлого старца. Кого-то, похожего на Гор-Тутмоса или Гедеона, верховных магов Та-Кемет и Ханаана. Но Тай-Кер оказался мужчиной в расцвете сил, его руки бугрились мускулами, а в волосах не было даже малейших признаков седины. Лица его Креол не видел, ибо оно, как и у других жрецов, скрывалось под маской.
Но Креола не интересовало лицо, его интересовала аура. Он изучал ее пристально — а Тай-Кер, вне всяких сомнений, таким же образом изучал его.
По бокам от каменного трона высились автоматы-стражи. Каменные истуканы в два человеческих роста, со страшными рожами и заостренными до толщины папируса обсидиановыми мечами. А когда Креол шагнул вперед, во тьме что-то шевельнулось, и над троном поднялась огромная змеиная голова.
Но это была не змея. Кроме чешуи тушу покрывали яркие перья, целая лужайка голубых и зеленых перьев. Из спины же росла пара великолепных, похожих на попугайные крыльев.
Тай-Кер, дослушав Эйм-Тули, встал с трона, сделал три шага навстречу Креолу и распахнул объятия. Из-под маски донеслось цоканье и чириканье праквантешской речи, верховный жрец легонько коснулся плеча Креола и терпеливо дождался, пока Хитагайца ему все переведет.
— Приветствую тебя, долгожданный гость из-за моря, — толмачил Хитагайца. — И я говорю «долгожданный» не потому, что мы ждали именно тебя, о человек, с которым я прежде не имел чести даже быть знакомым. Я говорю так, потому что мы всегда ждем добрых гостей, друзей, которые принесут нам дары и сами от нас дары же получат. В знак моей любви и уважения к тебе, о бесстрашный и сильный, я дарю тебе этот обсидиановый браслет, расписанный многими цветами керамический шар и амулет, помогающий при родах, который ты вручишь любой женщине по твоему выбору. А также я предлагаю тебе совместно раскурить трубку в знак вечной дружбы между Шумером и Праквантешем, и тебе следует принять во внимание, что твою страну я в знак уважения назвал первой.
— Спасибо, — кинул подарки в дорожную суму Креол. — Я тоже рад, что встретил тебя, Тай-Кер. Вот тебе в ответ… хм… украшенная медная чаша, спасающий от жары обруч и этот плащ с моего плеча.
Тай-Кер принял встречные дары и еще долго слушал, как Хитагайца переводит ему слова Креола. Музыкант явно много чего добавил от себя, потому что все не смолкал и не смолкал… пока Тай-Кер не вскинул резко руку, что-то сердито произнес и поднял маску на макушку. Под ней скрывалось лицо мужа лет сорока — с чеканным профилем и орлиным носом, густыми бровями и гневной складкой на лбу.
— Что он сказал? — требовательно спросил Креол.
— Да… ничего особенного, — запнулся Хитагайца.
— Говори.
— Он… он сказал, чтобы я переводил как есть и не приукрашивал. Что он не дурак. И что он немного знает шумерский.
Креол молча отвесил Хитагайце оплеуху. Тай-Кер светло улыбнулся и сделал то же самое. Больше не позволяя переводчику искажать их слова, маги перешли к нормальному деловому разговору.
Но трубку Тай-Кер и в самом деле предложил раскурить. И не с гашишем, как подумал Креол, а с какой-то местной травой — очень духовитой и едкой, но удивительно богатой маной, насыщающей чакры одним своим дымом. Что-то похожее, Креол вспомнил, многие курили на Парифате, но там он не проявил интереса.
— … Истинный Праквантеш был там, на севере, — рассказывал Тай-Кер устами Хитагайцы, когда они с Креолом преломили хлеб и стали ощущать себя лучшими друзьями. — Вытянулся полосой вдоль побережья, от небольшого острова до оконечности полуострова Солнца. То, что ты видишь здесь, уже новый Праквантеш, и он совсем не тот.
Маги поговорили о допотопных временах, о славной древности, и легко сошлись на том, что сейчас мир куда хуже, чем во времена праотцов. Оказалось, что Тай-Кер прекрасно знает о Мардуке Двуглавом Топоре, хотя и зовет его другим именем.
Жрец Эйм-Тули, сведя вместе великих магов, деликатно удалился. Кудесники ели, пили и дымили, передавая друг другу длинную трубку. Хитагайцу за стол не усадили, да он и не посмел бы присесть в присутствии столь знатных. Музыкант был рад уже и тому, что допущен в их общество.
— … Однажды я путешествовал в иной мир, мир кудесников таких, в сравнении с которыми все земные — тлен и прах, — рассказывал его устами Креол. — Он звался Парифат, и Искусством в нем владел даже последний пахарь, а магия применялась даже для того, чтобы доставлять в дома чистую воду.
— Так и у нас она используется для этого же, — заметил Тай-Кер. — Разве ты не видел нашего автомата-водоноса? Он стоит на главной площади, его трудно пропустить.
— Видел. Он ничтожен в сравнении с тем, что я видел на Парифате.
Креол сам не знал, зачем вдруг принялся восхвалять Парифат, о котором у него остались не самые приятные воспоминания.
— Техномагия не сводится к автоматам, — возразил Тай-Кер. — У нее есть и другие применения. Секреты забытой древности. Наши предки, что жили до того, как соленые воды и явившиеся после демоны-ягуары истребили прежний мир, любили техномагию, она безраздельно царила в те времена и давала все, что пожелается.
— Не мог не заметить, что все ваши автоматы каменные, — произнес Креол. — Почему не делать их из металла?
— Золото и серебро слишком дороги и мягки, — пожал плечами Тай-Кер. — Медь… ну можно было бы, но в наших условиях она значимых преимуществ не даст. Камень недорог, наши каменотесы и скульпторы очень умелы, у них это давно возведено в ранг искусства. Поэтому у меня не бывает проблем с поиском материала и заказом деталей. Что до кузнецов… ты сам мог видеть, что у нас не так много металла. Мы делаем из него только оружие — из чистой меди и меди, смешанной с золотом. Иногда утварь — золотую, серебряную. Украшения, конечно же. Но автоматы… камень лучше. Конечно, если набрать побольше небесного железа… о-о-о… был бы прекрасный автомат. Я стараюсь находить и покупать все, что возможно. Но пока еще не накопил на свой проект.
— А что насчет металла… прочнее железа? — прищурился Креол.
Тай-Кер смолчал и пристально уставился на мага. Креол досадливо подумал, что вопрос был преждевременным… но ему слишком не терпелось.
— Я понял, о чем ты, — наконец произнес Тай-Кер. — Ты здесь… ради этого.
Его ладонь скрылась в складках накидки, потом протянулась к Креолу… пальцы разжались… да, вот оно. Маг жадно уставился на крохотный слиточек характерного сиреневого отблеска. Даже меньше, чем тот, что хранится в сокровищнице Гильдии, но несомненный адамант.
— Сам видишь, как он мал, — поморщился Тай-Кер, заметив разочарование мага. — Не хватит даже на наконечник стрелы. Толку с него никакого, и только поэтому я показываю его тебе без страха.
Креол молчал. Он размышлял, что с этого кусочка толку, конечно, нет, но если соединить его с тем, что принадлежит Гильдии, то на наконечник стрелы уже хватит. А если собрать таких дюжину, то получится сделать нож…
— У вас ведь тоже есть, — произнес Тай-Кер. — Послушай… брат, возможно, сама судьба привела тебя сюда. Как долго ты еще собираешься пробыть у нас?
— Не загадывал, — коротко ответил Креол. — Пока не надоест.
— В таком случае выслушай. Сейчас месяц Кукулькана, Пернатого Змея. Еще через месяц — Чибеиц, зимнее солнцестояние. Будет празднество, пир и великое жертвоприношение. И если ты в самом деле заинтересован, то тебе стоит посетить ритуал Восьми Мертвецов.
— Что за ритуал? — спросил Креол.
— Жертвоприношение Великим Темным. Если они будут милостивы, то я узнаю ответ на самый сокровенный вопрос.
— А я?
— И ты, если поможешь мне.
— Конечно, — проявил покладистость Креол. — Чем тебе помочь?
Это был деловой разговор. Ты мне — я тебе. Креол даже почувствовал облегчение, что не будет ничем обязан и сможет чем-то отплатить. Он подозрительно относился к беспричинной щедрости, та почти всегда таит какой-то подвох.
— Ритуал Восьми Мертвецов дает ответ на самый сокровенный вопрос, — повторил Тай-Кер. — Но он сложен, чужестранец, он настолько сложен, что во всем Праквантеше провести его могу лишь я, архимаг… у вас в Шумере меня назвали бы архимагом. Но вот в чем беда этого ритуала — свершив его, я смогу отвечать на сокровенные вопросы… которые мне будут задавать. Ты понимаешь, в чем недостаток?
— Ты не сможешь спросить сам себя, — с полуслова уловил Креол.
— Именно. Вопрос должен быть задан кем-то другим. Но это должен быть искренний вопрос. Человека должен в самом деле интересовать ответ, только тогда чары подействуют. А как по-твоему, многим ли в Праквантеше интересен этот злополучный адамант?
— Никому? — предположил Креол.
— Да. Я много раз пробовал, прибегал ко всевозможным хитростям и уловкам, обещал щедрую плату. Но если в человеке нет личной заинтересованности — его вопрос останется безответным. И потому, когда я начну прорицать и на краткое время обрету божественное всеведение… о, ритуал Восьми Мертвецов воистину могуществен! Мне известно о ваших Дланях… так вот, ритуал Восьми Мертвецов можно назвать Дланью Болон Ти-Ку, о чужестранец. Но у него есть определенные недостатки, и один из них мы с твоей помощью преодолеем.