В дверь постучали.
— Входите! — крикнул майор. В штабную комнату заглянул перепачканный сажей сержант-механик.
— Чего тебе, Хаузер? Что еще случилось?
— Прошу прощения, сэр, я по поводу машины лейтенанта Рулофа…
— И что с ней?! Снесено полкорпуса — это я уже знаю!
Сержант покосился на лейтенанта, ища у того поддержки.
— Он по поводу навесного генератора, сэр…
— Ах так? Ну говори, мы хотим узнать это немедленно!
— Пробит навылет бронебойным малокалиберным снарядом.
— То есть каким малокалиберным? Точнее!
— Двадцать три миллиметра.
— Двадцать три миллиметра, — повторил майор и вздрогнул от разнесшейся вдруг отдаленной канонады.
— Наши ВКС наносят удар, сэр… — подсказал ему сержант-чертежник.
— Я знаю, что это наши ВКС! Только где они были ночью?! — пробурчал майор, хотя прекрасно понимал, что из-за спутниковых аномалий это было единственное временное окно, когда космические силы могли видеть и атаковать цели.
— У тебя все, Хаузер?
— Да, сэр.
— Можешь быть свободен.
Сержант отсалютовал перепачканной рукой и вышел. Майор затянулся имитатором. Хорошо бы достать те новые картриджи, которые позволяли переключаться на двадцать сортов табака. Хорошо бы, но пока годились и эти. В прошлом месяце он пробыл на марше четверо суток совсем без сигарет. Вот это было испытание. К концу недели был готов скурить даже портянку.
— Что еще можете рассказать, Рулоф? — спросил майор, поглядывая на сгорбившегося лейтенанта.
— Когда нас опрокинули, сэр, и когда загорелись танки, мы стали отходить. Сначала организованно, прикрывая друг друга, а потом нас накрыли ракетами стритмодули, началось бегство.
— Избавьте меня от этих подробностей, лейтенант…
— Нет, сэр, послушайте, это важно. Поскольку мы потеряли форт, я решил хотя бы выяснить, по кому на далеком холме стреляли пулеметчик и минометный расчет.
— И что же? — заинтересовался майор и даже вынул изо рта мундштук.
Лейтенант продолжил не сразу, он заново переживал потрясение недавнего боя, на его осунувшемся лице проступали капли пота.
— Я видел очень нечетко, электричества не хватало и экраны работали в аварийном режиме, но все же заметил какое-то движение — вроде перемещения пехоты — и стал преследовать их, полагая, что выйду на какой-нибудь бронетранспортер или десантный танк и уж там расправлюсь со всеми разом, но ничего не обнаружил — только пещеры. Много пещер в глиняных склонах. Только я подумал опустить корпус, чтобы прямой наводкой вогнать в каждую яму по ракете, как налетели стритмодули. Пока я от них отстреливался, появился тардионский «грей» и начал почти в упор бить по кабине и манипуляторам.
— Ну так дал бы ему из главного! — не выдержал майор.
— Я попытался, сэр! Но едва поднял манипулятор, как из ближайшей пещеры ударила малокалиберная пушка. Всего несколько выстрелов — и тяга на главном манипуляторе была перебита. Я открыл огонь ракетами — наобум, лишь бы отбиться, а потом еще из пулеметов по «грею». Я бы мог добить его — дистанция была совсем малой, но тут снова налетели стритмодули и пришлось уходить.
— Значит, по тебе бил тот самый снайпер-диверсант? Это он ссадил тебе тягу?
— Думаю, что да. Уж очень лихо у него это получилось, хотя было темно.
Лейтенант вытер рукавом лицо, а майор вздохнул и, поглядев на недоделанную карту, спросил:
— Что еще скажешь?
— Дайте выпить, сэр.
6
Через полчаса после этого разговора поступило сообщение об обнаружении воздушной разведкой двух «гассов» и одного танка. Все три машины двигались на аккумуляторах и автономке — их основные механизмы были повреждены, а пилоты время от времени теряли сознание.
Майору Штоккеру позвонили из штаба полка, чтобы выяснить, почему он медлит с докладом, так что ему пришлось собрать воедино весь свой опыт, артистизм и фантазию, чтобы описать начальству, в какой переплет попали вверенные ему войска.
— В результате спланированной мною поисковой операции, сэр, нам удалось обнаружить три тяжелых робота и легкий танк типа «бэ-эс» и сейчас мы доставляем их эвакуаторами в ремзону, чтобы провести экспертизу для дальнейшего…
— Хватит! — оборвал его начальник штаба полка. — Даю вам еще час, майор, чтобы доложить что-то более внятное!
— Сэр, против моего батальона применили какое-то новое оружие! Я уверен в этом!
— Выводы будет делать полковая комиссия, майор!
— Но почему же сразу комиссия, сэр?
— Все! Жду доклада через час! — сказал как отрезал начштаба и отключил связь.
Майор вздохнул и постоял еще какое-то время, чтобы собраться с мыслями. Затем повернулся к сержанту-чертежнику:
— Я пойду в техпарк, а ты заготовь листы бэ-четыре и це-шесть. Склей их, чтобы, когда я вернусь, мы нанесли обозначения.
— Слушаюсь, сэр! — ответил сержант и щелкнул каблуками. Он ценил это тихое местечко и не собирался, как его предшественник, попасть на передовую из-за какого-нибудь пустяка.
Майор взял с тумбочки кепи, еще раз оглядел штабную комнату и вышел на крыльцо, заставив вытянуться стоявшего там часового.
— Что, приятель, спишь? — спросил майор, спускаясь по ступеням.
— Никак нет, сэр! Не сплю!
— Нет, спишь, — не согласился майор и, проходя мимо отсыревшего угла штабной постройки, остановился и повернулся к часовому:
— А кто у нас ссыт на углы штаба? Кто подмывает боеспособность, а, рядовой?
— Это не я, сэр!
— Точно не ты?
— Точно, сэр!
Часовой был шокирован таким чудовищным подозрением и не знал, как доказать свою невиновность.
— Ну, если не ты, значит, диверсанты. Они теперь повсюду, — произнес майор и направился в техпарк, куда уже втаскивали последний из найденных «гассов».
В воротах парка к нему подошел главный механик. Вытирая ветошью руки, он кивнул в сторону обездвиженных стальных тел:
— Полная переборка, сэр. Проще сказать, что у них уцелело.
— А пилоты где?
— Док утащил их к себе в санчасть. В кабинах полно крови и бинтов, а танкист вообще едва живой. Непонятно, как машину вел.
— Ты мне вот что скажи, что там с этими навесными генераторами? Что за пробоины?
— Ах это… — Механик понимающе кивнул. — На всех трех «гассах» генераторы пробиты бронебойными снарядами.
— Вот задница, — произнес майор и хлопнул ладонью по пыльному столбу ограждения.
— Это еще не вся задница, сэр. Приемный экран танка тоже прострелен тем же калибром — двадцать три миллиметра.
— Та-а-ак! — протянул майор и сдвинул кепи на затылок. Если бы уцелел командир форта, он бы подставил его для разбирательства со штабом полка, а теперь получалось, что за все придется отвечать самому.
А теперь начнется: «Почему не была обеспечена надлежащая охрана?», «Почему противник подошел на расстояние выстрела?» и еще куча всяких «почему» от начальника штаба и полковой комиссии, а финалом всего может стать отставка без денежного содержания.
Майор посмотрел на часы. До срока, установленного начальником штаба, оставалось чуть более получаса, у него могло что-то получиться, если успеет поднять шум еще до доклада. Но как? Следовало подумать.
Бросив взгляд на копошившихся вокруг изуродованных машин механиков, майор вспомнил, как в детстве подкладывал в муравейник жуков и смотрел, как деловито те разделывали добычу. То же делали и механики, пользуясь навесными подъемниками и кран-балками. Муравьи, одно слово.
7
После ночной кутерьмы в бюро было время обеда. Рановато, конечно, для обеда, но для тех, кто работал круглосуточно, это было неважно.
Дай спецу пожрать, тогда и жди от него успехов. Майор Танжер усвоил это очень хорошо. Его люди работали сутками напролет и не роптали, поскольку получали самое лучшее питание, а поспать могли на составленных стульях, тем более что стулья в бюро были мягкие — словно специально придуманные для казарменного режима работы.
Имелась туалетная комната с запакованными наборами для умывания, душевая на две кабины и даже запас солдатских спортивных костюмов вместо пижамы. Все условия — только работай.
Четверть часа назад из города к воротам штаба доставили восемь порций лазаньи с бараниной, два свиных рулета, полдюжины говяжьих котлет и суп «армо» — восемь порций.
До города было двадцать километров, по местным меркам достаточно далеко, но поскольку заказ был большой, а Танжер давал курьерам по пять ливров чаевых, они с готовностью возили заказы и даже вручали бесплатные десерты, вроде крахмала из генномодифицированого картофеля с сахарозаменителем и фруктовой эссенцией.
Несмотря на аппетитный вид подобных бонусов, Танжер приказывал сливать их в унитаз, но курьерам об этом знать не следовало. В бюро вообще все держали в тайне, это была специфика их работы.
Через приоткрытое окно в кабинет прорывался бодрый ветерок и щекотал пятки Танжера, который, сняв ботинки, дремал в кресле, закинув ноги на подоконник.
В дверь постучали.
— Ну, кто там стучится? Входите, я же разрешаю без стука! — крикнул Танжер, сбрасывая с лица салфетку, которой прикрывался от яркого света.
— Это я, сэр, — сказал Говард, протискиваясь в кабинет. — Просто я подумал — вы же отдыхаете…
— Ладно, говори…
— Какой-то командир батальона прорывается в бюро через два связных сервера. Требует бюро дивизии.
— Но мы-то бригада.
— Да, — кивнул Говард. — Но дальше его все равно не пропустят, он всего лишь майоришка. Извините, сэр.
— Ладно, переключай, я отвечу ему как майоришка майоришке.
Говард вышел, а Танжер снял трубку с аппарата и услышал далекий голос:
— Але, добрый день, сэр! Доброе утро, то есть…
— Доброе утро. Начальник бюро службы безопасности, слушаю вас.
— Сэр, я всего лишь командир батальона и я…
— Да, майор Штоккер, я вижу на экране сопроводительную информацию, давайте ближе к делу.
— Сэр, мое полковое начальство решило меня высечь за потерю форта — вместе с ним мы потеряли контроль над целым районом. И это несмотря на беспримерное усиление его новой техникой. Теперь к самой сути. Вся техника была выведена из строя с помощью бронебойного ружья с дистанции примерно метров семьсот с лишним. Ни я, ни кто-то другой не могли обеспечить защиту от столь нетривиального, не предусмотренного никакими уставами нападения и…