Анна Беверли: «То, что Сид оставил The Flowers Of Romance ради The Banshees, — абсолютная выдумка. Он просто помогал своим друзьям. Такая у него была натура».
The Banshees начали свое первое выступление, и Марко Пиррони впоследствии вспоминал: «Мы как будто несколько часов играли что-то в стиле Velvet Underground, и это был кошмар. Сид изображал Мо Такер, а я пытался играть “Sister Ray”. Я помню, как мы с Сидом взглянули друг на друга, поняли, что с нас хватит, и просто замолчали».
Те, кто там присутствовал, вспоминают нечто из Velvet Underground, смешанное со «Smoke On The Water». Их выступление состояло из исковерканных песен The Beaties и Bay City Rollers, потом ошеломленная толпа услышала теперь уже легендарную версию «The Lord’s Prayer», звучавшую на фоне чего-то, напоминавшего «Knocking On Heaven’s Door». К концу вечера образовалась новая группа, которой тем не менее пришлось еще много раз поменять состав, а Сид Вишес наконец-то впервые появился на сцене.
«Если первая ночь запомнилась как ночь сценического дебюта Сида Вишеса, то вторая ночь навсегда вписала его имя в историю, а случай с Ником Кентом оказался просто детской забавой. Это было рождение легенды» (Нильс Стивенсон).
Жестокость в пределах разумного — вот девиз первой ночи панк-фестиваля. Все шло хорошо: традиционные вопли и веселье, поддразнивание знакомых. Совершенно по-другому прошла вторая ночь. Состав участников выглядел так, будто организаторы хотели просто растянуть мероприятие на два вечера и не знали, кого бы еще пригласить (а так оно и было на самом деле): никому не известная французская команда The Stinky Toys, рок-банда The Vibrators, ушившая джинсы и накорябавшая на своем автобусе слово «панк», и, как плевок Макларену, группа его заклятого врага Джейка Ривьеры, которого не жаловал весь персонал «Sex». Вивьен, которая иногда выгоняла из магазина только за упоминание их имени, теперь лицезрела The Damned на сцене в качестве хедлайнеров. Во время исполнения кавера на «1970» The Stooges кто-то из толпы решил продемонстрировать свое отвращение к происходящему на сцене. На нее полетел бокал с пивом, но самодельная ракета не достигла цели, а попала в одну из бетонных колонн. В результате часть публики осыпало дождем из стекла, а одной из девушек осколок попал в глаз. Позже Сида вытянула из толпы полиция и повезла в полицейский участок, жестоко избив по дороге.
Итак, Сид, до этого просто ребенок в глазах Макларена и Вествуд, оказался в ситуации, где поощрялось выходить за рамки. Он был в первых рядах во время драки в The Nashville и напал на Ника Кента в 10 °Club. Но все это было не более чем бравада, желание произвести впечатление на девушку (Вествуд), которая помогла ему почувствовать себя частью одной семьи. И тем не менее если панк-движению было нужно главное действующее лицо, оно появилось — парень-одиночка, быстро приспособившийся к новому образу жизни. Сейчас все присутствовавшие на том вечере соглашаются, что Сид не бросал бокал. Скорее всего, его запустил какой-то полоумный новичок, желая произвести впечатление на товарищей. Но к легенде Вишеса добавилась еще одна деталь.
Хотя Сид не совершал преступление, перед судом предстал именно он. Так власти сэкономили время. Через неделю после происшествия Вишеса поместили в камеру предварительного заключения в Эшфорде, и кое-что поменялось. Прежде всего он дал себе слово, что остаток жизни посвятит достижению абсолютной свободы. Во-вторых, у него появилось время прочесть книгу про Чарльза Мэнсона — подарок Вивьен. То, что он почерпнул из этой работы, останется с ним навсегда. Наконец у него появилось время написать письма Вив Албертайн, Вивьен Вествуд и матери, большая часть которых уже приводилась в других книгах и рассказывала о волнениях и ночных кошмарах.
Вспоминает Анна Беверли: «Он просил меня не приходить к нему, поскольку боялся, что другие парни посчитают его маменькиным сынком. Он говорил, что насилие в Эшфорде было реальным. Это была уже не та карикатурная жестокость, к которой они привыкли. Кто эти “они”, я так и не поняла. Я рыдала и засыпала с этими письмами. Сейчас я понимаю: Саймона уже не было, появился Сид. Но тогда мне было наплевать».
Итогом происшествия в 10 °Club стал запрет на выступления на этой площадке всех панковских коллективов, включая Sex Pistols, хотя во вторую ночь их даже не было в Лондоне. Клуб, приютивший неуправляемую молодежь, готовился к переезду.
ГЛАВА 7
После работы в Siouxsie And The Banshees в качестве ударника и заключения в Эшфорде Сид тут же стал фронтменом The Flowers Of Romance, хотя новая должность подразумевала больше шатание с друзьями и заглатывание всякой дряни, чем музыкальную деятельность. В группу, которая постоянно меняла состав, приняли Стива Уэлша. Теперь по прошествии многих лет понятно, что это была попытка сделать хоть что-нибудь до того, как девушки собрались в The Slits. После «Belsen Was A Gas» остальные песни, которые так никогда и не были записаны, сочинял Сид. Среди них были «Brains On Vacation» («Мозг отдыхает») и «Piece Of Garbage» («Отбросы»), представлявшие собой несколько корявых строк, как раз в стиле панк-рокерского пустого поколения и The Ramones, очень быстро ставшие любимой группой Сида.
Анна Беверли: «Он очень увлекся комиксами. Хранил кипы “Спайдермена”, “Халка” и “Фантастической четверки”. Позже он объявит прикольным журнал Mad. Его совершенно сбивали с толку новые фильмы, похожие на современные блокбастеры. Он никогда не любил кино, считал это пустой тратой времени. Но комиксы он обожал».
Стив Уэлш понимал, что имидж крутого парня был во многом наигран. Если намечалась настоящая драка, в которой можно было схлопотать по полной, и при этом количество ее участников было вполне достаточным, Сид предпочитал стоять в сторонке. Что ему нравилось, так это подойти и треснуть кого-нибудь сзади, улепетывая потом со всех ног. При этом, если кулак грозился опуститься на друга, Сид был первым, кто бросался на помощь. Это была игра в крутого парня. Хотя Нильс Стивенсон однажды сказал мне, что имидж крутого парня не заботил Сида в принципе. Ему просто казалось, что он должен соответствовать Джону Роттену.
Анна Беверли: «Джонни был большим боссом, хотя мне непонятно, как он стал лидером. Он первый мог приказать любому прыгнуть с моста, но, если нужно было прыгнуть на самом деле, он оказывался последним в списке желающих. Такое ощущение, что он всю жизнь прятался за спины Стива и Рэмбо, которые были круты по-настоящему и готовы к бою двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю».
Тем временем внутри Sex Pistols не все шло гладко. Нескончаемые ссоры Джона Роттена и Глена Мэтлока усугубляли ситуацию. Добавьте к этому вечный союз Стива Джонса и Пола Кука, которые только подливали масла в огонь противоречий. В такой ситуации невозможно было работать.
Подписав контракт с EMI Records, группа умудрилась выпустить сингл «Anarchy in UK» («Анархия в Соединенном Королевстве»), который тут же попал в чарты, поскольку группа активно выступала и привлекала внимание прессы. И вдруг 1 декабря 1976 года произошло событие, которое все изменило. Эрик «Монстр» Холл из EMI обнаружил, что Queen не смогут выступить в вечернем телевизионном шоу «Today», поскольку Фредди Меркьюри простудился. Терять прямой эфир было бессмысленно, поэтому Холл решил позвонить в студию и отправить на телевидение кого-нибудь другого. Под рукой оказались Sex Pistols.
У Холла совершенно не было времени обсуждать подробности с «Thames Television», поэтому на следующий день группа просто загрузилась в лимузин и отправилась в студию. Ребят слегка подштукатурили и отпустили к бесплатным закускам и, что более важно, выпивке. Стив Джонс запихивал в себя все, что под руку подвернется, а ведущий шоу Билл Гранди усиленно прикладывался к жидкостям, что для него, кажется, было делом привычным. После 5 часов группу усадили в кресла напротив Гранди, а сзади поставили фанатов, в числе которых была Сьюкси. Дальнейшее интервью, состоявшее в основном из слов «fuck» и «shit», вывело группу на первые страницы газет и превратило панк из лондонского движения в национальный феномен. Начиная со 2 декабря 1976 года все группы, возникающие в стране, и Sex Pistols в частности, стали врагами общества номер один.
Анна Беверли: «Сид вместе со всей страной смотрел шоу Гранди по телевизору. Он очень громко смеялся. Хотя мероприятие и не было запланировано, он твердо знал: последнее, что следует делать с Sex Pistols, — это показывать их по телевизору. Они взорвали эфир. Помню, как на следующий день Сид сказал: “Это только начало, ма. Скоро все будут нам подражать, и нас будет больше”. И тогда я подумала: что ж, замечательно; по крайней мере его группа стала частью этого. Я и не подозревала, что ждало этих ребят в будущем».
На декабрь был намечен тур «Anarchy in The UK». Идея пришла в голову Малкольму Макларену и Берни Роудсу, которые захотели собрать Sex Pistols, The Clash, The Damned, Heartbreakers Джонни Фандерса (США) и нести панк в народ. Но шоу «Today» поставило крест на этой затее. Несколько дней публичного поругания, и группу просто запретили. Тогда они избавились от The Damned и отправились по маленьким городам, где их еще могли принять. Через пару недель они вернулись, без денег и славы, с вконец разругавшимися Джонни и Гленом и обнаружили, что звукозаписывающая компания намерена разорвать с ними контракт. EMI, обладавшим мировым именем, популярность такого рода была ни к чему.
К началу января 1977 года количество проблем только выросло. Глену казалось, что пресса уделяет Джону гораздо больше внимания, а Джон считал Глена маменькиным сынком, млеющим от The Beaties. Макларен при этом, будучи менеджером группы, предпочитал наблюдать за надвигающейся бурей со стороны. Мэтлок был в курсе, что в EMI его песни заметили, и решил сделать ноги, чтобы собрать собственную группу. Макларен сделал заявление журналу The New Musical Express о том, что Глена выгнали из группы за излишнюю любовь к The Beaties. При этом в прессу не попало то, что Глену выплатили 2966 фунтов и 68 пенсов (столько, предполагалось, он заработал) и сделали все возможное, чтобы как можно скорее найти нового басиста.