- И не надейся.
- Тогда - платье, - невозмутимо отвечаю я.
- Ты возвращаешься со мной в пещеру.
- И ванну.
Если командир драконьей армии и думает в эту секунду, как от меня избавиться, то, направляясь обратно в подземелье, уже не выказывает никаких возражений. Я же следую за ним, стараясь не думать обо всех взглядах, направленных мне в спину. Да, я с гордостью вышла из ситуации.... Но Сарракс прав. Я стояла на краю гибели.
И что-то внутри меня все же безвозвратно надломилось в эту ночь. Благодаря этому я могу идти с гордо поднятой головой, не обращая внимания на боль физическую и внутреннюю, меньше испытываю страх, а еще знаю, что решимости противодействовать планам Сарракса во мне куда больше, да и просчитывать свои шаги я теперь буду куда тщательнее, чтобы поступать умнее.
Но все же из-за этого словно бы ушла какая-то часть меня. Детская вера в лучшее, наивность, розовые стекла калейдоскопа, через который я прежде смотрела на мир. Все вдруг стало более реальным, чем было до этого. Война, ужасы, боль, утраты - все приобретало теперь очертания, проявляясь шрамами на моей душе.
Никогда я еще так не нуждалась в Кассаре, как сейчас. Тогда, когда он был до безумия далеко.
9. Решимость
Эрландо
- Этого не будет, — намеренно пытаюсь сделать так, чтобы мой голос звучал твердо и громко, — Исключено, Кассар.
С генералом тяжело спорить. Особенно, когда всю жизнь до этого он был твоим кумиром... Когда приходилось его слушаться, внимать каждому слову того, кто исполняет твою мечту стать императорским гвардейцем, дает полезные советы и наставления. Кассар хен Демир спас жизнь мне и моей возлюбленной, в конце концов. И именно поэтому мне так сложно перечить тому, кто одним своим словом звучит убедительнее и весомее, чем любые мои попытки его переубедить.
— Будет так, как я сказал.
Шивани молчит. Она и так слишком много пережила. После смерти императора она стала еще более молчаливой, чем была... Как бы я ни старался уберечь ее от боли, ей еще долгое время придется приходить в себя. Но это не значит, что ее молчание знак согласия с планами генерала. То, что он предлагает - чистое безумие.
- Нет. Шивани и так слишком много пережила. Ей ни к чему...
- Она законная наследница, рода. Престол ее по праву. - перебивает меня Кассар, в десятый раз повторяя одно и то же. Последний дракон своего рода. Престол её по праву.
Замечаю краем глаза, как девушка, все это время сидящая в стороне, накрывает лицо ладонями и утыкается в колени. Драконье пекло.... Неужели генерал и впрямь не понимает, что для всего этого не время? Разумеется, я тут же бросаюсь к ней, чтобы заключить в объятия, прижимая голову девушки к своей груди. Каждый раз, когда вижу ее слезы и ощущаю дрожь сердце обрывается. Будь моя воля, я бы увез свою любимую далеко-далеко отсюда... Но пока мы слишком сильно связаны с Кассаром, который ввязал нас в самую настоящую войну.
- Мы можем вернуться к этому разговору позже? - нахожу самый дипломатичный для данной ситуации вариант.
- Сейчас не время проявлять слабость, - продолжая смотреть прямо в огонь костра, произносит генерал, и меня отчего-то жутко злит его безэмоциональность и непреклонность. Интересно, он вообще понимает, что я, вообще-то, тоже потерял любимую сестру? И что сказала бы Чароит, если б была здесь? Она бы точно не одобрила его жестокости и решительности в том, что он собирается покарать всех, кто причастен к заговору, преломить сопротивление, сжигая все и вся на своем пути.
- Знаешь, что, Кассар... - поддавшись не то эмоциям, не то пресловутой "слабости", о которой он говорит, вдруг говорю я, поднимаясь на ноги, - Отправляйся-ка ты в пекло.
Он наконец переводит на меня взгляд. Несколько... удивленный, не без этого, да.
Покуда длится траур Шивани, никто не смеет ей указывать, что чувствовать, думать, какие слабости проявлять, и что делать дальше, - сам не знаю, откуда во мне столько дерзости, но меня, кажется, уже не остановить.
- Тем не менее, я твой командир.
- А она моя принцесса. И я подчиняюсь ее приказам, как законной наследнице. Кажется, это были твои слова, Кассар.
На это генералу нечего сказать, и мне сперва даже не верится. Он хмурится и снова смотрит в огонь, а я замечаю, как играют в свете пламени желваки на его челюсти. Злится. Но возразить не может, сам же утверждал, что престол ее по праву, а значит, каждое ее слово стоит выше его, как нашей законной правительницы. Так что...
Вижу, что и сама Шивани смотрит на меня странно. Впервые в ее глазах находит отражение не только ее внутренняя тоска и переживания, но и... Словно бы удивление вперемешку с восхищением. Ее впечатлила моя дерзость по отношению к Кассару? Никогда бы не подумал... Поднявшись на ноги вслед за мной, девушка берет меня за руку, украдкой уводя в сторону.
- Прости, любовь моя, если моя грубость и неуважение показались тебе чересчур...
- Эр, прошу, просто следуй за мной.
- Но...
- Молча.
Приходится прикусить язык. И не возражать своей возлюбленной даже тогда, когда мы подходим к ее шатру. Разумеется, я не раз бывал внутри, но только лишь для того, чтобы справиться о ее самочувствии, принести завтрак или охранять ее покой. Но отправляться вместе с ней внутрь столь поздним вечером.... Странно. Она решила отчитать меня с глазу на глаз? Благородно с ее стороны, но все же...
— Не верится, что ты и вправду послал генерала в пекло, - говорит Шивани, развернувшись ко мне лицом, когда мы оказываемся уже внутри.
- Я поддался эмоциям, - констатирую я этот факт, стараясь не поддаваться им сейчас.
- Ты буквально вынудил его прикусить язык, - я бы не поверил своим глазам, но, произнося это, девушка даже улыбается, невесомо, одним уголком губ, но мое сердце готово трепетать от счастья от одной лишь тени ее улыбки.
- И тебе это понравилось? — сам не понимаю, почему усмехаюсь в ответ.
Шивани молчит. Долго смотрит на меня, а я снова пытаюсь разгадать, что же у нее на уме, как и всегда. Замечаю в глубине ее глаз голубые искорки.... И оказываюсь покорен их необычайным, едва заметным танцем. Все вокруг: волшебство этого момента, аромат сладкой зимы, исходящий от девушки, безумная красота принцессы, тепло ее рук на моих плечах, я словно бы каждый раз влюбляюсь в нее заново. Каждый раз, как и в первый, готов отдать жизнь за один только ее взгляд.
— Поцелуй меня, — когда Шивани произносит свою просьбу, в первое мгновение мне кажется, что я ослышался.
Но я не могу ей отказать. Даже если прямо сейчас подо мной раззверзнется пропасть, а из неба на мою голову прольется огненный дождь, я не смогу поступить иначе. Все мое существо откликается на эту просьбу.
Наклонившись, я подаюсь вперед, легонько касаясь губ принцессы своими. Совершаю самое великое и непростительное кощунство... И в то же время - поддаюсь порыву самой чистой и возвышенной любви, какую только видел этот свет.
Все дальнейшее происходящее смешивается для меня в единый калейдоскоп счастья. Каждое прикосновение нежных пальцев, каждый стон, срывающийся с губ Шивани, ее настойчивое, горячее желание воссоединиться со мной так, как никогда прежде... Я служу ей и одновременно с этим наконец забираю свое. Обретаю и дарю любовь, что мы оба заслуживали уже очень давно. И пусть весь мир слышит, как страстно мы забираем у судьбы свой маленький, но такой огромный кусочек счастья и радости, столь необходимый нам обоим в эти темные времена.
- Прошу, давай сбежим?
Тихий голос Шивани раздается у самого уха, когда я, не помня себя, пребывая в плену отшумевшей страсти, будучи не в силах собрать воедино слова в осознанные мысли, лежу на ее постели, прижимая к своей груди самую совершенную девушку на свете.
- Я думал об этом, — честно признаюсь я. — Не один раз. Но не считал подобные побуждения правильными.
Принцесса приподнимается надо мной, ласково ведя пальчиком по моей щеке, смотря мне прямо в глаза. Попроси она сейчас вырвать сердце из своей груди или спалить весь мир дотла - я это сделаю. Что уж там до просьб о побеге...
- Я хочу оказаться там, где никто не будет знать, кто я, — тихо-тихо произносит она с неясной грустью в голосе. - Где мы будем любить друг друга.... И никто не станет напоминать нам о долге, судьбе или чести. Прошу, Эр.
- Как тебе будет угодно, любимая.
Я уже знаю, что на рассвете мы будем далеко-далеко. Что мне придется и впрямь забыть все, что определяло меня прежде: любовь к государству, прежнему императору, моей семье. Для меня отныне существует лишь она, моя Шивани. Моя принцесса, мой смысл, моя душа. Ее желания - мои желания. Я сделаю все для того, чтобы она была счастлива.
Это больше не наша война. Кассар поймет, я знаю. Если в нем осталось хоть что-то помимо жажды мести и бессмысленной ярости - он вспомнит, что значит любить. А если нет...
Наши пути и без того разойдутся навсегда. Ровно в тот момент, когда мы с Шивани отправимся прочь. Пересечем Выжженную пустошь, сядем в ближайшем порту на корабль... И отплывем далеко-далеко, в земли, где драконы всего лишь красивые сказки.
У нас получится. Для любви нет непреодолимых препятствий. Уж я-то знаю это, как никто другой.
10. Соглашение
Чароит
Сарракс говорит что-то о наступлении, которого он и его войско так долго ждали. С того самого вечера, как я пыталась сбежать, я стараюсь вести себя тихо, не привлекать внимания, не провоцировать и не спорить. Но внимательно слушаю все, о чем говорит дракон. Пока что не знаю зачем, вряд ли я смогу как-то использовать эти сведения в свою пользу. Но я знаю, что их столкновение с Кассаром неизбежно. Могу ли я хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию? Я задаю себе этот вопрос все время. Одно я знаю точно, что не собираюсь ждать, сложа руки.
- Сегодня ночью мы наконец пересечем границу. Почти все для этого готово, -не знаю, зачем дракон мне рассказывает о своих планах, но я всегда стараюсь слушать его с улыбкой, притворяясь, что я на его стороне.