Он потянулся к коммуникатору, чтобы дать повторное подтверждение готовности, но тот ожил сам. Вызывал дежурный наблюдатель.
– Наконец-то! – рявкнул Глобин, не дожидаясь доклада. – Где они? Не вижу!
– Командор, это не сигнал о прибытии, – затараторил дежурный. – Мне только что сообщили: лаборатория астрофизиков зафиксировала мощный поток нейтрино из сектора два-тринадцать.
– Что?
Известие слишком отличалось от того, которое он ожидал, и Глобин не сразу понял услышанное.
– Сектор Бетельгейзе, – робко подсказал дежурный.
Командор завертел головой, остановил взгляд на яркой красноватой звезде. Он был инженером и администратором, а не физиком, не понимал, что означает новость. Дежурный снова заговорил:
– В лаборатории опасаются…
Чёрное звёздное небо вспыхнуло огнём. Глобин невольно вскинул руку к лицу, защищаясь. Закричал:
– Всем в укрытие, срочно! Прекратить наружные работы!
Понял – поздно. Его приказ не дойдёт до орбиты Дианы раньше, чем жгучий поцелуй сверхновой.
Двести восемьдесят девять световых лет от Солнечной системы, относительное корабельное время
Они с Марком ловили Дрёму, египетскую черепашку, подаренную сыну на шестилетие. Оправдывать ни своё имя, ни стереотипы, закрепившиеся за всем семейством, Дрёма не желала категорически, и когда её вынесли погулять рядом с детской площадкой, дала стрекача. Диана прекрасно помнила вычитанное в мировом информере: «В случае опасности египетская черепаха быстро закапывается в песок». Ближайшая песчаная пустыня находилась где-то в трёх тысячах километров, но в пяти метрах прямо по курсу Дрёмы была песочница. Выковыривать беглянку оттуда, вычищать панцирь – то ещё удовольствие.
Марк перехватил черепаху в последнюю секунду, когда лапки её коснулись песка. Поднял, посадил на ладонь. Крошечная черепашка едва помещалась на ладошке мальчика.
– Мама, а ты скоро вернёшься? – вдруг спросил он, не поднимая головы.
Он очень хотел услышать утвердительный ответ, и ей хотелось так ответить. Но врать сыну она не могла. В школу он точно пойдёт без неё. Возможно, и первый класс окончить успеет, – экспедиция обещала быть долгой. Поэтому она лишь улыбнулась виновато, изо всех сил стараясь, чтобы предательская слезинка не выкатилась из глаза. А потом её разбудили.
Выходить из гибернации для Дианы Шнит было не сложно. Не то чтобы неприятные ощущения не возникали вовсе. Но когда ты идёшь в свою пятнадцатую звёздную экспедицию, на такие мелочи перестаёшь обращать внимание. Тем более, если последние семь ты ими командуешь. Аварийное табло не горело, и она позволила себе не спешить. Неторопливо выбралась из капсулы, приняла душ, оделась. Поднялась в рубку. И застыла на пороге.
На обзорном экране сияла звезда. Оптические фильтры приглушили её свет, иначе все прочие звёзды оказались бы рядом с ней неразличимы, но даже в таком виде она была чересчур яркой. «Минус десятая величина», – машинально определила Диана. А вслух спросила:
– Где мы находимся?
Дежурный пилот обернулся, удивлённо посмотрел на командира. Понял, отрицательно затряс головой:
– Нет-нет, «Нансен» вышел в трёхмерку согласно графику, шестнадцатый промежуточный финиш в гравитационном поле субзвезды CSS-36051. А до этой далеко, просто она…
Пилоту не требовалось заканчивать фразу, Диана уже поняла.
– …сверхновая. Это Бетельгейзе, верно? Значит, она взорвалась, и мы первые люди, узнавшие об этом. – Шнит наконец-то расслабилась, выдохнула. Опасности нет. Не стоит беспокоиться, что вспыхнувшая за сто с лишним парсеков от них сверхновая сможет как-то повредить корабль. Поблагодарила пилота: – Спасибо, что разбудил. Обидно было бы пропустить такое зрелище.
Молодой пилот смутился.
– Командир, я разбудил вас не из-за звезды. У нас, кажется, ЧП. – Заметил, как мгновенно закаменело лицо женщины, снова затряс головой. – Нет-нет, с кораблём всё в норме, первичный контроль систем я провёл, разбалансировка в пределах допустимого. Но мы вышли в трёхмерку не одни.
Упреждая вопрос, он изменил картинку на экране. Фильтры окончательно погасили сияние сверхновой, масштаб изображения стал быстро увеличиваться, словно корабль, презрев релятивистские законы, понёсся на сверхсветовой скорости в трёхмерном пространстве. Неприметная точка в середине экрана обзавелась формой, превратилась в удлинённый цилиндр.
Диана подошла к пульту, опустилась в кресло. Произнесла:
– Похож на земной.
– Да, – подтвердил пилот. – Они ответили на запрос опознавания: «ТС 236». Но в каталоге нет корабля с таким обозначением. И… я не смог определить модель. Кроме автоматической самоидентификации, никаких данных корабль не передаёт. Видимо, экипажа на борту нет.
Командир согласно кивнула. Добавила, не отводя взгляд от незнакомца:
– Скажу больше, – судя по внешнему виду, гиперпривода у него тоже нет.
– Как же он сюда попал? Если предположить, что он летел на фотонных двигателях, то он должен был покинуть Солнечную систему в… восемнадцатом веке как минимум. Разве такое возможно?
– Конечно, нет. Не похож он на «гостя из прошлого». Скорее… – Помолчав немного, она подвела итог: – Подойдём к нему ближе. Затем попробуем состыковаться.
– Будить экипаж?
Поколебавшись, командир отрицательно качнула головой.
– Рано.
Вацлав Корницкий, третий пилот исследовательского корабля «Фритьоф Нансен», шёл в свою первую экспедицию. Разумеется, он осознавал всю важность и ответственность их миссии, понимал, что планеты далёкой системы могут таить неизвестные пока человечеству опасности. Но когда тебе двадцать два, важность и ответственность кажутся прелюдией славы, а опасность – синонимом приключений. Однако приключения начались гораздо раньше, чем Вацлав рассчитывал, они едва преодолели половину пути. Не то чтобы он испугался решения командира сблизиться и состыковаться с таинственным кораблём, но почему она не позволила будить экипаж или хотя бы маневровую группу, пилот понять не мог.
Сближение, выравнивание вектора и скорости прошли штатно. Автопилот их визави не противился этим манёврам, наоборот, всячески способствовал. И на запрос о стыковке ответил утвердительно. Если у Вацлава и оставалась тень сомнения о его принадлежности, то теперь она развеялась окончательно: да, это земной корабль, вполне современный, знающий все технические протоколы взаимодействия. Пожалуй, бортовой компьютер незнакомца знал их получше самого Корницкого. Его запросы содержали порой такие пункты, что ставили в тупик молодого пилота. Спасибо, командир умудрялась отвечать на них почти без запинки, выбирала оптимальный вариант, руководствуясь то ли знаниями, то ли интуицией. А вернее, собственным завидным опытом космических полётов.
Со стыковкой произошла заминка, – с первого раза не вышло. Автопилот «ТС 236» посетовал, что у «Нансена» устаревшая компоновка шлюза и настоятельно порекомендовал провести модернизацию при первой возможности. Вацлав возмутился: пусть «Фритьоф Нансен» не самый новый корабль исследовательского флота, но со стыковкой у него проблем никогда не возникало. Командир тут же потребовала новую схему компоновки и протокол к ней, но «ТС 236» объяснил, что немедленное переоборудование не требуется. Ему необходимо пятнадцать минут для перехода в режим совместимости с системами предыдущего поколения. Это было неприкрытым оскорблением. Вацлав высказал бы всё, что думает о собеседнике, – будь по ту сторону радиоэфира живой экипаж. Но с роботом спорить бесполезно. Тем более что автопилот оказался точен, – через пятнадцать минут они состыковались.
– Схожу посмотрю. – Шнит поднялась с кресла. – Будь на связи.
– Я с вами! – вскочил было следом Корницкий, но командир только бровь приподняла вопросительно, и он уселся обратно, пристыженный. Разумеется, он должен быть на «Нансене», остальные ведь спят в гибернаторе.
Пять минут ушло на то, чтобы командир спустилась к шлюзу и надела скафандр. Они проверили связь и качество видеотрансляции с камер скафандра, затем Вацлав запросил автопилота «ТС 236» открыть внешний люк шлюза. И припал к экрану, затаив дыхание.
Компоновкой корабль весьма напоминал каботажные грузовозы-дальнобойщики, связывающие внутренние планеты с лунами Юпитера, Сатурна и поясом Койпера: однопалубный пилотский модуль, прикреплённый к грузовому цилиндру, словно рыба-прилипала к брюху кашалота. Командир прошла сквозь шлюз, и Вацлав невольно ахнул от зависти: таким красивым оказался чужой корабль. Даже в коридоре, соединяющем отсеки палубы, конструкторы озаботились эстетическим удовольствием экипажа. Подбор цветов, текстура, освещение – на Земле нечасто встретишь такой удачный дизайн, не то что в космосе.
Предположение, что корабль пуст, подтвердилось. Судя по тому, что ни в каютах экипажа, ни в служебных помещениях следов поспешного бегства не наблюдалось, люди покинули его в соответствии с протоколом работ. Такое увидишь, если заглянешь в пилотский модуль корабля, состыкованного с орбитальной станцией. Вот только ближайшая станция находилась в трёх сотнях световых лет отсюда.
Заканчивался коридор дверью в рубку. Когда командир вошла туда, Корницкий решил было на миг, что ошибся, и корабль неземной, слишком уж интерфейс систем управления отличается от привычного. Но нет, всё верно, строили звездолёт люди, – вон надписи на табло. Просто понятия об эргономике у его создателей иные. С упором на эстетику, что ли.
Командир села в кресло за пультом, помедлив, постаралась его включить. Опыт и тут сказался, – спустя несколько минут пульт расцвёл индикаторами и дисплеями. Ориентировалась в появившейся информации Диана Шнит быстрее пилота, сообщила раньше, чем он сам разобрался в показаниях датчиков:
– Атмосфера внутри модуля в норме. Отключаю гермошлем.
Сердце Вацлава ёкнуло тревожно, но ничего страшного не случилось.
– Всё хорошо, – подтвердила командир. – По субъективным ощущениям воздух свежий, запаха затхлости или чего-то подобного нет. Попробую открыть бортовой журнал. Узнаем, в конце концов, кто эт