Энни увидела, как Смуглый вытащил из-за спины пистолет, направил его на Лохматого и трижды выстрелил. Бах-бах-бах. Лохматый пошатнулся, оступился на краю ямы и рухнул в грязь.
У Энни перехватило дыхание, сердце забилось где-то в горле. Острая боль пронзила руку, и на мгновение ей показалось, что ее задела пуля, но, посмотрев вниз, она увидела, что это Уильям вцепился в нее обеими руками. Он тоже видел, что произошло.
— Энни, пойдем отсюда! — расплакался он.
Она попятилась в ту сторону, где шумела речка, у воды оглянулась через плечо и поняла, что потеряла тропу.
— Не сюда! — крикнула она Уильяму. — Вернемся на тропу!
Он в панике обернулся, и Энни увидела, что он бледен как полотно. Схватив брата за руку, она потащила его напролом через кусты. Уже у самой тропы она оглянулась. Все трое мужчин стояли над Лохматым и стреляли в него из пистолетов. Бах-бах-бах.
Внезапно, словно почувствовав, что за ним наблюдают, Водила вскинул голову. Он встретился взглядом с Энни, и ей показалось, будто ее пронзило что-то вроде ледяного электрического тока. От него вспыхнули кончики пальцев на руках и ногах, а подошвы мгновенно примерзли к земле.
Энни бежала так, как не бегала никогда в жизни. Она тащила за собой брата и кричала: «Не отставай!»
Тропа повторяла плавные изгибы Сэнд-Крика. Слева от тропы журчала вода, справа возвышался лес. Мокрые ветки хлестали Энни по лицу и цеплялись за одежду. Собственные крики она слушала отстраненно, как будто их издавал кто-то другой.
Бах-бах. Тонкое деревцо перед ними покачнулось. Теперь неизвестные стреляли в них.
Уильям плакал, но не отставал. И сжимал ей руку так крепко, что у Энни онемели пальцы. На бегу она потеряла в грязи кроссовку, левая ступня мерзла все сильнее. Далеко ли до дороги?
Уильям затормозил так резко, что Энни свалилась от сильного рывка. Его схватили!
Нет, увидела она, обернувшись: удочка застряла между стволами деревьев. Уильям безуспешно пытался высвободить ее.
— Оставь, Уильям! — крикнула Энни. — Брось ее!
Он продолжал нелепую возню, на лице была написана решимость.
— Брось сейчас же! — заорала Энни, и он послушался.
Поднимаясь с земли, она заметила тень среди деревьев справа от них. Бейсболка, видно, нашел параллельную тропу и теперь пытался обогнать их.
— Погоди, Уильям! — велела она. — Нам сюда нельзя. Иди за мной!
Она ринулась прямо в гущу мокрого подлеска, в сторону тропы, по которой мимо них только что пробежал незнакомец. Перебежав через тропу, она пригнулась и нырнула в прогалину между двумя кустами шиповника, уволакивая за собой брата.
Теперь они бежали прочь от речки. Энни отпустила руку Уильяма, они перебрались через бурелом и углубились в чащу. В лесу стало тихо, только однажды издалека донесся вопль: «Куда они провалились, черти их подери?»
Энни остановилась и прислонилась к толстой сосне. Уильям обессилено рухнул на землю рядом с ней, и несколько минут оба слышали лишь мерный стук падавших с веток капель.
Энни перевела взгляд на брата. Его одежда была мокрой и изодранной, лицо — бледным и грязным.
— Прости, что притащила тебя сюда, — прошептала Энни.
— Они его убили, — откликнулся Уильям. — Стояли над ним и стреляли, стреляли…
Энни мысленно добавила: «Вот и нас убьют точно так же», а вслух сказала:
— Если мы пойдем прямо, то наверняка выйдем к шоссе.
— А если они уже там?
Она пожала плечами и вздохнула:
— Может быть. Не знаю.
— В него выстрелили много-много раз подряд, — выговорил Уильям. — Что он натворил, если они так взбесились?
Они еще не видели дорогу, просто заметили, что впереди лес редеет. Энни велела Уильяму присесть на корточки под мокрым кустом, сама устроилась рядом и прислушалась. Ей показалось, что она слышит шум машины. Прокравшись через кусты к высокой траве, росшей вдоль обочины, она вздохнула с облегчением.
Уильям подполз к ней.
— Что будем делать?
— Ждать, пока не услышим машину. Когда она подъедет поближе, мы выскочим и попросим подвезти нас до города.
— А если это будет та самая белая машина? — спросил он.
— Тогда останемся здесь.
— Я думал, ты что-то слышала.
— Я тоже так думала. Наверное, показалось.
— Погоди! — Он вскинул голову. — Я тоже слышу!
Звук постепенно усиливался — густой, сочный гул двигателя. Энни подползла еще ближе к дороге и раздвинула траву. Показалась антенна, потом лобовое стекло. Энни подняла голову: красный новый пикап, один человек внутри. Она вскочила, потянув за собой Уильяма, и бросилась к обочине.
Поначалу Энни сомневалась, что водитель заметил их. Он вел машину медленно и смотрел на деревья, росшие у дороги. Пикап приближался, Энни присмотрелась и узнала водителя. Мистер Суонн пытался ухаживать за их матерью, и хотя он был гораздо старше ее и из этого ничего не вышло, к ним он относился хорошо.
Суонн остановился, протянул руку и отпер пассажирскую дверцу. Энни Тейлор расплакалась от облегчения, горячие слезы потоками хлынули по ее лицу.
— Ого! — Мистер Суонн встревоженно оглядел обоих. — С вами все в порядке? Вы не заблудились?
— Пожалуйста, отвезите нас домой! — сквозь слезы взмолилась Энни.
— Да что стряслось?
— Пожалуйста, отвезите! — подхватил Уильям. — Мы видели, как убили человека!
— Что?!
Пока Уильям забирался на сиденье, Энни услышала шум еще одного двигателя, бросила взгляд на дорогу, уходившую вправо, и увидела между деревьями белый внедорожник.
— На пол! — крикнула она брату. — Это они!
— Энни, да что происходит? — Суонн нахмурился.
— Нас хотят убить! — выпалила Энни, шмыгнула в машину, захлопнула дверь и прикрыла собой Уильяма, придавив его к полу.
— Ну все, пошутили — и хватит, — заявил Суонн.
— Прошу вас, поезжайте! — взмолилась Энни. — Просто поезжайте вперед!
Суонн тронул машину с места. На его лице читалось замешательство. А если люди из внедорожника заговорят с Суонном? В этих местах машины часто останавливались бок о бок на пустой дороге, водители подолгу обменивались сплетнями.
— Только не останавливайтесь! — поспешно добавила Энни.
— Ничего не понимаю, — отозвался Суонн, — но вы перепуганы до смерти, это сразу видно.
Энни не знала, что происходит на дороге, и с тревогой ждала приближения внедорожника, обнимая Уильяма.
— Они хотят, чтобы я остановился, — сообщил Суонн, не глядя на нее.
— Не вздумайте!
— Если я не остановлюсь, это будет выглядеть подозрительно.
Энни сдавленно всхлипнула. Пикап сбавил скорость. Энни попыталась вжать брата в пол и закрыла глаза.
— Добрый день, мистер Сингер, — поздоровался Суонн, опуская стекло.
— Добрый день, — отозвался кто-то — вероятно, Водила. Значит, мистер Суонн с ним знаком. — Вы, случайно, не видели у дороги детей?
— Ваших? — уточнил Суонн.
— Нет, мои уже выросли, вы же знаете. Мы с товарищами решили развлечься в лесу у ручья, пострелять по мишеням, и перепугали двоих детей. Понятия не имеем, откуда они взялись. Должно быть, увидели нас и неизвестно что подумали.
— Говорите, вы стреляли по мишеням?
— Да, мы выезжаем потренироваться раз в месяц, чтобы не терять формы. В общем, мы только хотим успокоить ребят.
Энни в ужасе приоткрыла глаз и уставилась на Суонна. «Не надо!» — чуть не вскрикнула она.
— Видно, здорово вы их перепугали, — заметил Суонн.
— Да, к сожалению. Потому и хотим объяснить, что все в порядке.
— Все и вправду в порядке?
— Будет, когда мы найдем этих детей, — послышался другой голос с резким мексиканским акцентом. Наверное, Смуглый.
— Так вы их не видели? — снова спросил Сингер.
Суонн не спешил отвечать.
Энни снова зажмурилась. У нее так зашумело в ушах, что продолжения разговора она не слышала — уловила только объяснение Суонна, что сзади кто-то приближается, так что ему надо ехать.
Почувствовав, что пикап вновь тронулся, она не могла поверить в свою удачу.
— Сидите, как сидели, — негромко велел Суонн.
— Куда вы нас везете? — спросила Энни.
— Я живу здесь неподалеку, мне надо позвонить.
— А почему не к нам домой?
— Потому что не хочу связываться с этими людьми, — объяснил Суонн. — Я знаю их еще с тех времен, когда служил в полиции. Смысла в том, что они тут наплели, немного.
— Потому, что правду говорим мы, — объяснила Энни.
— Возможно, — согласился Суонн. — Так что пригнись.
Джесс Роулинс гонял свою новую лошадь Чили по круглому загону возле корраля, когда из рощи на южном холме вынырнул «лексус» новой модели и покатился вниз, по подъездной дороге к ранчо. Появление машины застало Джесса врасплох: он не сводил глаз с трехлетки рыжей масти, неторопливо рысившей на свободно провисшей корде, которую он держал в левой руке. Невысокая, крепкая, мускулистая кобылка с добрыми глазами и в белых чулочках двигалась плавно и свободно, и Джесса завораживал ритмичный перестук ее копыт. Знатоки, для которых образцом красоты служили поджарые горбоносые лошади, сочли бы Чили уродливой, но только не Джесс. Для него она была эталоном подседельной лошади, животным, созданным для ковбоя.
Наблюдая за лошадью, краем глаза он продолжал следить за медленно приближавшимся «лексусом». Он колыхался на ухабах дороги, ведущей от ранчо Роулинса к шоссе.
Джесс Роулинс был рослым и прямым как жердь, целиком состоявшим из острых углов: костлявые колени и локти, крупный ястребиный нос, выдающиеся скулы. Его жена Карен как-то сказала, что если в нем и есть мягкость, то лишь в глазах и в сердце.
«Лексус» остановился между домом и амбаром, дверца водителя распахнулась, Джесс метнул быстрый взгляд в сторону машины. Из нее выбрался тонкий и гибкий, хорошо сложенный блондин с густыми волосами и колючей щеткой усов, одетый в брюки цвета хаки и лиловую тенниску. Похож на гольфиста, подумал Джесс. Нет, хуже. На агента по недвижимости.
Джесс остановил Чили и дождался, когда гость приблизится к загону. Гость, которого звали Брайаном Баллардом, — Джесс узнал его по фотографии в газете, из раздела недвижимости, — остановился у ограды. Бросив на «лексус» еще один взгляд, Джесс впервые заметил в нем пассажира. Точнее, пассажирку.