— Нет, не крысу, уберите эту мелкую дрянь, вы не видите, это же не мальчик, а негодяй! Будущий преступник…
Договорить я не дала резко, дернула стул, отрывая часть юбки от задницы.
— Вы не имеете никакого морального права так говорить о ребенке! – разозлилась я.
— Это не ребенок! – взревел и господин Нерки. — Это…
— Еще одно оскорбление, и я точно не сдержусь, — резко сказала я.
Господа Нерки замерли, оценив то, как у меня вспыхнули глаза. Дар огня. Передался мне от отца, которого я никогда в жизни не видела.
Моя мать была куртизанкой. И умерла, так и не сказав, кто из мужчин мог быть моим отцом. Мой дар был единственным приданым. Но это было большое наследство, ведь он не раз спасал мне жизнь.
— Вы не способны воспитать джентльмена, уважаемые господин и госпожа Нерки. Потому что благородные люди никогда не позволят себе так выражаться при детях.
Нерки молчали, они только кривились, недовольные моими словами.
— Филипп, иди в свою комнату, — строго сказала я.
Мальчик кивнул и тут же последовал приказу. Бонни говорила, что слушается Фил только меня.
— Пожалуй, мы тоже пойдем, — сказала Марго, вздернув подбородок.
– И никогда ноги нашей здесь не будет, — добавил ее муж.
Глава 4
Фила принесли в наш приют, когда я была в нем еще воспитанницей, хоть уже и приближалась к возрасту, когда меня было возможно назвать юной девушкой.
Маленький комочек принесла девушка в дорогой одежде, она говорила, что очень любит своего сына и обязательно за ним вернется.
Настоятельницы не хотели брать кричащего и совсем крошечного ребенка, но, должно быть, чек сыграл свою роль.
Своего имени или фамилии леди не назвала. Если она, конечно, была леди, могла быть, например, содержанкой. Сколько здесь было таких историй?
Но к этой приют оказался не готов. Ребенок был слишком маленьким, он кричал и, еще хуже, собирал вокруг себя разную живность.
От тараканов до крыс!
У мальчика оказался сильный дар. Настолько сильный, что проснулся в младенчестве. Настоятельницы тысячи раз пожалели, что взялись за него, и, не зная, что делать, решили эту проблему переложить на того, у кого было время.
Этим человеком оказалась я. Сначала я не знала, что мне делать с ребенком. Нелепо кормила из бутылки, пыталась менять вонючую простынь, но никак не могла его запеленать. У меня все валилось из рук…
А крысы, тараканы и разная живность храбрости не придавали. Но я привыкла. Привыкла и к пеленкам, и к зверькам, и, самое главное, к Филу.
И он привык. Перестал кричать, улыбался, стоило меня увидеть. Я читала ему сказки, кормила его маленьких друзей и баюкала малыша.
Настоятельницы всегда говорили, что нельзя привыкать к детям. С каждым нужно общаться без эмоций и лишних привязанностей.
А я привыкла к нему. Но самое худшее, что он привык ко мне.
Фил вырос красавцем, добрым мальчиком, озорным. Но очень умным. Я была уверена, что смогу найти ему родителей, вот только пары сбегали одна за другой. Именно в присутствии потенциальных родителей мальчик вел себя крайне некрасиво.
Каждый раз он извинялся и обещал, что не будет больше. Но история повторялась снова и снова. Как и сегодня, с госпожой и господином Нерки.
Я шла, полная намерений наказать ребенка! Как именно? Отчитаю его, конечно!
С тех пор как заняла место старшей настоятельницы, я запрещала бить детей. Как можно поднять руку на ребёнка?
Да и зачем? Они ведь умные, с ними всегда можно договориться, просто нужно найти подход… Но на пути меня неожиданно встретила Бонни.
— Не сейчас, Бон-Бон, я должна отчитать этого проказника, представляешь…
— Лина, это конец, — сказала она. И тут я увидела, в каком Бонни состоянии. Замерла напуганно.
— Что-то случилось с детьми?..
— Нет, Лина, с нами, — сказала она, протягивая мне бумагу. — Наш приют, его выкупили и… закрывают.
Сказала она самую страшную новость, которую мне только доводилось слышать.
Глава 5
— Вы уезжаете навсегда? – тихо пропищала Пинки, я погладила ее по голове.
— Конечно же нет, я очень быстро приеду! – бодро сказала я, стараясь не показывать своей грусти. Детям не нужно ее видеть.
— А почему вы берете новенькую и Фила, вы любите их больше, да? – спросил Бэн, нахмурился и обиженно скрестил руки на груди.
— Ну что ты говоришь такое, — присела я на корточки, поправила кучерявые волосы. – Я люблю вас всех одинаково. Просто Софи очень грустно, она скучает по родным. Вы ведь знаете, как это тяжело, привыкнуть к новому месту. А Фил едет, потому что он единственный, с кем Софи разговаривает.
Я ответила честно, чувствуя, как буду скучать по остальным воспитанникам. Кэб подъехал к приюту, и любимые воспитанники набросились на меня огромной гурьбой.
— Пожалуйста, Лина, возвращайтесь!
— Пожалуйста!
— Пожалуйста.
Каждого погладила по голове и поцеловала в макушку.
— Я вернусь, обещаю, совсем скоро вернусь! Как же я без вас буду?
— Разбаловала ты их, — пробурчала Бон-Бон и, подхватив мой чемодан, понесла в кэб. – И новенькую слишком балуешь.
Да, я не смогла оставить Софи. Она по-прежнему ни с кем не разговаривала, кричала всю ночь и плохо ела. Ей нужно было внимание. А Бон-Бон и Клара, вторая настоятельница, не смогли бы его ей уделить.
Бонни, конечно, заменит меня, но она боится привязываться к детям. Не станет она сидеть с Софи. Радовало только то, что она хотя бы разговаривала с Филом.
Как-то этот озорник смог расположить к себе нелюдимую пугливую девочку.
— Нельзя привязываться к детям, — пробурчала Бонни.
— Уже поздно мне это говорить, — заметила я, положив следом еще маленький чемоданчик с едой для Фила и Софи. – Надеюсь, что сегодня вернемся.
Бон-Бон вздохнула.
— Это бессмысленно, Лин, ты должна знать, что такие, как лорд Вуд, не смотрят в сторону таких, как мы.
— Лорд Вуд, — улыбнулась я. – Неужели ты забыла, что его когда-то звали просто Кайл?
И хотя я старалась улыбаться, внутри все горело от воспоминаний. Против воли дотронулась рукой до осколка слоненка. Того самого, что он подарил мне на прощание.
Бонни покачала головой.
— Вот увидишь, он даже не пустит тебя на порог. Потратишь только последнее жалование на дорогу…
— Другого выхода у нас все равно нет, — уверенно сказала я.
Кайл выкупил приют и собирался его закрыть. Так странно было держать письмо и видеть в углу знакомую подпись.
Я столько лет ждала хоть какой-то весточки, а получила это. Сухое письмо с требованием передать моих воспитанников в рекомендованные приюты.
— У тебя слишком доброе сердце, — сказала Бон-Бон, обняв меня.
— Благодаря тебе, — напомнила я, целуя ее в щеку.
А ведь когда-то она сама нарушила свой совет не привязываться к детям. Она привязалась ко мне и… к Кайлу. Который теперь хотел снести наш дом.
И я просто обязана была напомнить, что когда-то по глупой воле судьбы и он был воспитанником этого места.
Глава 6
Кайл Вуд
Мне снились кошмары. Они снились мне каждую ночь, с тех пор как отец признал меня и забрал из этого проклятого места.
Шрамы от тонких мокрых прутьев все еще проходили тонкой линией по моей спине. Даже лучшие целители не могли вывести это напоминание о приюте.
Жестокие настоятельницы и не менее жестокие дети. Это было то, о чём я мечтал забыть раз и навсегда. Но они злобным воспоминанием являлись снова и снова, и я пошел на крайние меры.
Решил уничтожить это место, полное грязи и злости.
Отец умер от старости. Он не был приятным человеком. Вредный и злобный старик, который не пылал ко мне отцовскими чувствами.
Я же был бастардом, рожденным от одной из его многочисленных любовниц. Матушка до последнего наделась, что с помощью меня сможет выбить место леди.
Но отец не пожелал на ней жениться, и когда она нашла себе нового кавалера, то с чистой совестью отдала меня в приют. Этим она отомстила и моему отцу, не сказав, где именно теперь находится его сын.
Я провел в этом аду несколько месяцев. Пытался доказать настоятельницам, что у меня есть отец, что он лорд и я ему нужен. Но от этого вызывал только больше ярости и получал больше ударов плетью.
Я мечтал снести это место тогда и сейчас, после того как унаследовал деньги и титул, наконец смог воплотить свою давнюю мечту.
Выплатил жалование всем, дал рекомендательные письма и список заведений, по которым можно было определить детей.
Осталось только ждать. Всего неделя, за которую наконец сровняю это место с землей. Мне казалось, с этим решением никто не станет спорить.
Но оказалось, что я был не прав.
— Лорд Вуд, — неожиданно постучал в мою комнату дворецкий.
Я встал с кресла, почувствовав боль в ноге. Уродство, подаренное мне вместе со шрамами. Целители говорили, что это фантомная боль. И она идет не от ноги, а от головы.
Но с тех пор как отец забрал меня, я так и не мог ходить нормально.
— Что-то случилось? – спросил я.
— К вам приехали из приюта северной долины, — сказал он.
Я скривился только от одного упоминания.
— Заплатили мало жалования? – спросил я. Помню, настоятельницы там были жадными до денег. Но мне было легче откупиться, чем видеться с кем-то из них. – Заплати сколько просят, и пусть проваливают.
— Но там девушка, милорд, она с детьми…
Я вздохнул. Значит, еще и решили надавить на жалость.
— Она говорит, что ее зовут Араэлина Терн, и она просит аудиенции.
— Передай ей, чтобы проваливала, и… выпиши чек пожирнее, на двадцать золотых. Чтобы точно не возвращалась, — сказал я и снова сел в кресло. Дворецкий ушел исполнять мой приказ, а я потер ногу, которая снова заныла.