Некоторое время майор молчал, а потом спросил равнодушно:
— За тобой «хвоста» нет? А то какой-то крендель за нами прилепился как привязанный…
Аникин рассмеялся, поглядев в заднее стекло. Неказистый автомобиль — судя по всему, «Запорожец» — тащился следом в полусотне метров. Говорить про Борзого Аникин не стал — в милиции терпеть не могли газетчиков. Понадеялся, что вскоре тот сам отстанет, не желая испытывать судьбу.
Так и случилось: свернув к выезду из города, Балчугин удовлетворенно заключил:
— Отвязался. А я уж, было, подумал… Так чего ты, Леша, про Косой Бор говоришь?
Аникину не слишком хотелось делиться своей идеей с милицией, но из элементарного чувства признательности пришлось сообщить вкратце:
— Понимаешь, Васильич, на нашей территории это первое нападение на дальнобойщиков. А у наших соседей их уже девять или десять. Но почерк-то один и тот же! Чует мое сердце, что орудуют наши!
Майор скептически хмыкнул.
— Точно тебе говорю! — заявил Аникин. — Они перехватывают машины с грузом в нашем районе, убивают всех на месте, а трупы вместе с порожней машиной перегоняют в соседний район и бросают в безлюдном месте…
— С порожней? — подчеркнул Балчугин, искоса взглянув на следователя. — Сначала ты сказал с грузом…
— В том-то вся и фишка, — ответил Аникин. — Шоссе огибает нас и уходит на север. В последний раз трупы были обнаружены в двадцати километрах южнее Приозерска, а порожний «КамАЗ» на границе нашего района, на севере. В этом промежутке что у нас? Косой Бор! Вот я и подумал: а что если они устроили склад похищенного где-нибудь в районе старой воинской части?
Балчугин покрутил головой то ли одобрительно, то ли с сомнением. Свет фар выхватил из темноты дорожный знак — название города «Приозерск», перечеркнутое красной полосой. Они выехали на шоссе и повернули на север. Впереди на фоне светлеющего неба замаячила громада соснового бора, стремительно приближавшаяся.
— Не пропустить бы поворот, — пробурчал себе под нос майор, вглядываясь в дорогу. — Я ведь эту базу только по слухам… Так я, Леша, не понял, — обратился он снова к Аникину, — ты говоришь, эти молодцы у нас орудуют. Как же они машины с трупами перегоняют из района в район? А посты? А ГИБДД?
— А это уже к вам вопрос, — ответил Аникин.
— Да нет, невероятно! — убежденно заявил Балчугин. — Вот увидишь, бензин только зря сожжем!
— Невероятно, но факт! — весомо сказал Аникин. — На их стороне наглость, звериная жестокость, ну и… видимо, коррупция… Иначе трудно понять, как они могут так долго вершить свои темные дела.
Майор оторвал правую руку от руля, чтобы хлопнуть следователя по плечу:
— Ну, работает у тебя башка, Леша! Надо же, целую банду открыл в районе! Как говорится, на кончике пера… Ты хоть при оружии сегодня?
Аникин рассеянно кивнул и сказал:
— Да, пистолет со мной… Только ты зря смеешься, Васильич! Я и сам, конечно, сомневаюсь немного, а все-таки чует мое сердце…
— Э, брось! — неожиданно сказал Балчугин. — А мое сердце чует, что зря мы с тобой прокатимся. Залетные это. И груз они сбрасывают дальше… И водил кончают в чужой епархии…
— Вряд ли! — упрямо заявил Аникин. — Они в этот раз следы замести не успели — сопротивление им оказали. Думаю, среди преступников есть пострадавшие… И в другой район на этот раз им не удалось порожняк отогнать — у «КамАЗа» мотор поврежден был… Поворот, Васильич, смотри…
— Ну-ну! — снова буркнул Балчугин и потянул руль влево.
Поворот действительно был не слишком приметный. С первого взгляда казалось, что боковая дорога упирается в стену громадных черных деревьев. На самом деле она делала небольшую петлю среди сосняка и устремлялась дальше, в лесную чащу.
Некоторое время они молча ехали по темному лесу. В свете фар янтарно вспыхивали мелькающие по обеим сторонам дороги сосновые стволы. Дорога, несмотря на заброшенность, была еще в очень неплохом состоянии.
— Умеют эти вояки строить, — проворчал майор. — Если для себя, конечно…
Хотя небо продолжало светлеть, здесь, у подножия лесных великанов, было по-прежнему сумрачно и жутковато. Аникин невольно поежился и оглянулся назад. Позади все сливалось в сплошную черную мглу.
— Я сам не местный, — вежливо пояснил он. — Дороги этой на карте нет. Но я народ поспрашивал — говорят, от шоссе километров двадцать пять ехать…
— Пятнадцать, — авторитетно заявил Балчугин.
С лица его сошло добродушие — он словно был подавлен и раздражен торжественным мрачным пейзажем. Глаза его были устремлены вперед, где метались лучи фар.
Неожиданно впереди резко посветлело. Балчугин сбросил скорость и медленно подъехал к деревянным воротам, затянутым колючей проволокой. Проволочные заграждения уходили в лес по обе стороны от ворот и охватывали, по-видимому, значительную территорию. За воротами виднелась большая площадка, покрытая кое-где асфальтом, кое-где вымершей травой и пушистыми сосновыми побегами. Из земли стройными рядами торчали крыши каких-то подземных сооружений. Темные и неподвижные, они походили на какие-то великанские надгробия.
«УАЗ» остановился. Не выключая мотора, Балчугин вылез из машины и, нахохлившись, подошел к воротам. Потрогав рукой деревянный столб, майор обернулся и вопросительно посмотрел на Аникина.
Тот открыл дверцу и спрыгнул на землю. Холодный асфальт ответил звонким морозным звуком.
— Знак на воротах видишь? — с усмешкой сказал Балчугин. — «Кирпич». Проезда нет!
— Кто сказал, что мы поедем? — в тон ему ответил Аникин. — Развернись у ворот. Черт его знает, что там разбросано по территории?
Балчугин не спеша вернулся к машине и взгромоздился на сиденье. Сделав решительное лицо и отчаянно работая рулевым колесом, он развернул «УАЗ» и выключил мотор. Сразу же вокруг установилась ошеломляющая, почти нестерпимая тишина. Аникин ощутил себя лилипутом, потерявшимся среди молчаливых и грозных великанов.
Балчугин исподлобья посмотрел на него и негромко поинтересовался:
— И что будем делать теперь?
— Нужно взглянуть, — неопределенно ответил Аникин.
Майор крякнул и натянул козырек форменной фуражки на нос. Он уверенно толкнул створку ворот и протиснул свое грузное тело в образовавшуюся щель. Аникин проскользнул вслед за ним. Оглядываясь по сторонам, они направились к первому врытому в землю сооружению.
Под ногами похрустывала остекленевшая от ночного морозца трава. Быстро светало, и уже можно было различить грубую фактуру бетонных плит и кирпичную кладку, которой был замурован вход в первый капонир.
— Гляди-ка, ни одной щелки! — уважительно сказал Балчугин. — Вояки знают, что делать!
Засунув руки в карманы куртки, он стоял, плотно упершись ногами в землю, и казалось, никакая сила не сможет сдвинуть его с места.
Аникин медленно направился мимо замурованных «склепов». На лбу его появилась озабоченная складка. Дойдя до конца площадки, он махнул Балчугину рукой.
Майор постоял еще немного и неохотно двинулся на зов. Подойдя к Аникину, он грубовато спросил:
— Не видишь, что ли, голый номер? Нечего тут искать, поехали!
Вместо ответа Аникин кивнул головой в сторону бетонного сооружения напротив. Вход в него был забросан валежником и порыжевшими сосновыми лапами. Однако это был именно вход — черная зияющая пустота.
Аникин приблизился и принялся разбрасывать баррикаду из сухих веток. Вскоре открылся лаз, из которого тянуло холодом и подвальной сыростью.
— Конспираторы, мать их!.. — с непонятной интонацией произнес Балчугин.
Аникин торжествующе посмотрел на него и сунул руку в карман. Но извлек оттуда не табельный «ПМ», а фонарик. Включив его, он сунул голову в дыру. Балчугин хмуро и сердито смотрел на него, втянув крупную голову в воротник куртки.
— Там транспортер! — возбужденно сказал Аникин, появляясь обратно. — Я сейчас спущусь по ленте и посмотрю, что там внизу! Ты, Васильич, прикрой меня, если что! — последние слова прозвучали скорее шутливо.
Нащупывая ногой опору, Аникин полез в дыру. Его фигура скрылась в темноте. Балчугин, не меняя позы, смотрел ему вслед. Жирное лицо казалось сейчас постаревшим и совсем невеселым.
Аникин, придерживаясь за края резиновой ленты, осторожно спускался вниз. Неожиданно из глубины подвала раздался какой-то резкий звук, вспыхнул свет, и тут же транспортер пришел в движение. Аникин потерял равновесие и с коротким криком полетел вниз.
От удара о каменный пол у него перехватило дыхание. Кроличья шапка свалилась с головы и откатилась куда-то в сторону. Аникин не успел прийти в себя, как сверху на него навалились, вывернули руки и защелкнули на запястьях наручники.
— Попалась птичка, — услышал Аникин чей-то довольный голос.
Глава 2
Я прибыла в Приозерск слякотным декабрьским утром. Стояла необычная для этого времени оттепель. Не слишком внушительный силуэт города был затянут туманом. Под ногами хлюпала жидкая грязь.
В кармане у меня лежало удостоверение корреспондента «Новой криминальной газеты» на имя Ольги Шварц. На самом деле такой газеты в природе не существовало, но при нынешнем изобилии печатных изданий это обстоятельство не имело существенного значения. Главное было создать впечатление, что за моей спиной стоит некая организация — не слишком авторитетная, но достаточно настырная и любопытная. Вдобавок это хорошо оправдывало мое собственное любопытство.
Появление в Приозерске журналистки Ольги Шварц не произвело никакого волнения. Я спокойно зарегистрировалась в гостинице с не слишком оригинальным названием «Приозерская» и, расположившись в одноместном номере с видом на главный городской проспект, принялась думать, что делать дальше.
В Приозерск меня привело действительно профессиональное любопытство. Но предшествовал ему как всегда приказ моего шефа — генерала Сурова, профессиональный псевдоним — Гром. Он руководит нашим Особым отделом по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. Отдел этот — достаточно самостоятельное и весьма засекреченное подразделение, ни в каких справочниках и телефонных книгах нет и следа его присутствия. Сколько сотрудников в отделе, знает, наверное, только сам Гром. Юлия Сергеевна Максимова — а это мое настоящее имя — числится в отделе под псевдонимом Багира. Задания, которые мне приходится выполнять, довольно деликатны, и действовать мне приходится большей частью в одиночку. Впрочем, при необходимости я всегда могу рассчитывать на поддержку любого ведомства — в этом отношении у нашего отдела весьма широкие полномочия. Впрочем, этими полномочиями Гром старается не злоупотреблять, требуя, чтобы его агенты выкручивались до последней возможности сами. В наше сложное время эта традиция имеет особенное значение, потому что коррупция проникла во все слои и структуры общества, и зачастую действительно приходится, что и спокойнее, рассчитывать только на свои силы.