— О, они молодые и сильные, так что поправятся. — Она замолкла и покраснела.
Заметив это, Джек вдруг с болью понял, что женщина боится сказать ему правду.
— Он очень болен? — еле слышно спросил Джек, все еще надеясь, что услышит отрицательный ответ. Но она легонько кивнула и стала спускаться по лестнице. — Я отвезу вас домой, — машинально произнес он. Мысленно он пытался примириться с происшедшим и… не мог.
— Не надо, я на машине. — Миссис Марри посмотрела в окно. — Удивительно, что вам удалось добраться. Дорогу скоро занесет снегом, а муж болен и не сможет пригнать сюда трактор, чтобы ее расчистить.
Она ушла, а Джек вернулся в комнату отца. Он сел у кровати и взял вялую отцовскую руку в свою. Как же отец постарел! Раньше Джек этого не замечал. Тот лежал бледный и тяжело дышал. Погруженный в невеселые думы, Джек долго сидел у постели больного, совершенно забыв про девушку в машине.
Клэр видела, как из дома, торопясь, вышла женщина, села в автомобиль и уехала. Всматриваясь в занесенное снегом окно, она ждала, когда придет водитель. Мотор был заглушён, и машина начала остывать. К тому же Клэр очень хотелось есть. Но никто не появлялся. Голод и холод гнали ее в дом. Клэр вылезла из машины и задохнулась от ветра, а снег тут же облепил ботинки. Она быстро дошла до двери и хотела было постучать, но решила сначала подергать ручку. Дверь открылась, и она вошла внутрь. Страх, что мужчина снова рассердится, не оставлял ее, но она слишком замерзла и проголодалась, чтобы не рискнуть.
Закрыв за собой дверь, Клэр с опаской огляделась, ожидая, что сейчас кто-нибудь появится и спросит, что она здесь делает. Но холл, пол которого был покрыт черно-белой плиткой, оказался пустым. Клэр успела заметить причудливую мебель и отделку, но тут увидела в конце коридора открытую дверь. Оттуда вкусно пахло. Она пошла на этот манящий запах и очутилась прямо на кухне.
На плите стояла большая кастрюля. Что там? Бульон, жаркое или суп? Трясущимися руками Клэр достала тарелку и наполнила ее до краев. Она так проголодалась, что съела три тарелки, прежде чем смогла оглядеться. Кухня была большая, светлая и восхитительно теплая. Здесь тоже стояла необычная мебель — с гладкими закругленными краями, а стулья вокруг стола — с такими высокими спинками, что на них можно было положить голову. У одной стены находился большой шкаф для посуды, на полках которого красовался фарфор тоже непривычной формы и броских цветов: оранжевого, желтого и ярко-синего. Эти цвета как бы отдавали кухне свое тепло. Обстановка была настолько приятной, что Клэр даже улыбнулась.
Она посмотрела в тарелку, из которой ела, затем с виноватым видом заглянула в кастрюлю. Там осталось совсем немного. Клэр перепугалась — вдруг она съела почти весь семейный обед? А куда подевался водитель? Тут она услышала, как где-то закрылась дверь, а на лестнице раздались быстрые шаги. Волнуясь, Клэр вышла в холл.
Джек увидел ее и, удивленный, остановился.
Весь в тревожных мыслях об отце, он совсем забыл о девушке, а ведь она может доставить ему ненужные хлопоты. Раздраженным, резким голосом он сказал:
— Я велел вам ждать в машине.
— Там холодно.
Она не сняла грязную куртку. Джинсы, из-за которых он вначале принял ее за мальчика, тоже были испачканы.
Джек поморщился.
— Когда вы убежали?
Не было смысла отрицать, что она беглянка, но и сообщать ему что-нибудь о себе Клэр не собиралась, поэтому она промолчала.
Джек вздохнул:
— Ну а имя у вас по крайней мере есть?
Она замешкалась, затем сказала:
— Клэр.
Он удивился, ожидая услышать имя попроще. Но, возможно, она его придумала. Его лицо сделалось суровым, и он отрывисто спросил:
— Клэр. А дальше?
Его требовательный тон ей не понравился. Она вскинула голову и коротко ответила:
— Смит.
Он посмотрел на нее и встретился с парой вызывающих светло-карих глаз.
Сердито хмыкнув, Джек прошел мимо нее на кухню.
— Вам придется потом все же сказать, кто вы. Если не мне, то полиции. — Заметив на столе тарелку, он криво усмехнулся. — Вижу, вы чувствуете себя как дома.
— Простите. Мне очень хотелось есть.
Он заглянул в кастрюлю и сказал:
— Доедайте уж до конца.
Клэр не стала спорить и вылила остатки в тарелку.
— А вы не хотите? Очень вкусно, — предложила ему она.
— Нет. Я сварю себе кофе. — Он окинул ее оценивающим взглядом — речь выдавала в ней воспитанную девушку, но внешний вид… — Сколько вам лет?
— Двадцать два.
Джек рассмеялся:
— И вы хотите, чтобы я этому поверил? — Он перестал наполнять чайник и повернулся к ней. Очень худенькая и бледная, с темными кругами под глазами, она походила на беспризорницу викторианской эпохи, которую выбросили в мороз на улицу.
Резким голосом он заметил:
— На вид вам лет четырнадцать.
— Вовсе нет, — вознегодовала Клэр. — Мне двадцать два. — (Он недоверчиво поднял брови.) — Ну… двадцать. — Это тоже было ложью, потому что ей только что исполнилось девятнадцать.
Она отнесла тарелку к столу, а через пару минут он сел напротив нее с кружкой кофе.
— Вы чертовски некстати, — отрывисто заявил Джек. — Наверху лежит мой отец. Он… — Джек замолк, не в силах произнести «умирает». — Он очень болен, и я не могу его оставить. Поэтому я вынужден позвонить в ближайший полицейский участок и попросить забрать вас. — Он увидел, как она крепко сжала ложку, но ничего не сказала и не взглянула на него. — Конечно, — продолжал он, — будет лучше, если вы скажете мне свое имя, чтобы вместо полиции вас забрали родители. Уверен, что они ужасно беспокоятся.
— У меня нет родителей, — отрезала Клэр.
Джек недоверчиво посмотрел на нее. Наверняка опять врет, подумал он.
— Ну должен же быть кто-нибудь…
— Никого нет.
Это вывело его из себя.
— Послушайте, мне не до шуток. Выбирайте, кто за вами приедет: родители, опекун или полиция?
Клэр подняла на него сердитое лицо.
— Полиции на меня наплевать. Я совершеннолетняя и имею право вести тот образ жизни, какой хочу, и жить там, где хочу. Они не смогут вернуть меня обратно.
— Ага. Значит, вы все же признали, что вам есть куда вернуться, — заявил Джек. Он встал. — Здесь вы точно не останетесь.
Джек принес из машины чемодан, пальто и мобильный телефон, который привез с собой. Отец так и не позволил провести в дом телефонную связь, а также установить телевизор. Опустив чемодан на пол в холле, Джек вошел в заставленный книжными полками отцовский кабинет и набрал номер телефона, оставленный миссис Марри. Вначале никто не отвечал, но в конце концов его связали с местным врачом, который подробно все объяснил, но вердикт был тот же: отец умирает и помочь ему невозможно.
— Он знает об этом, так как вынудил меня сказать правду, когда я хотел отправить его в больницу, — объяснил врач. — Но он хочет умереть дома.
— Он мучается?
— Нет. Я оставил болеутоляющее. Теперь это просто вопрос времени.
Сдавленным голосом Джек спросил:
— Как долго он протянет?
— Трудно сказать. Несколько дней, возможно, неделю. Я зайду, как только смогу, но сейчас в округе свирепствует грипп. Вы останетесь с ним или мне прислать сиделку?
— Нет, не нужно. Я буду здесь ровно столько, сколько понадобится.
Джек дал врачу свой телефон. Он долго сидел, уставившись в стену, затем очнулся и набрал номер полиции. Там заявили, что сегодня не смогут приехать за девушкой, так как половина сотрудников болеют гриппом, и посоветовали просто выгнать ее.
— Но идет снег, — возразил Джек.
Он как будто увидел ухмылку полицейского.
— Если вы не собираетесь обвинять ее в том, что она забралась к вам в машину, то нам нечего делать. Мы можем лишь попытаться убедить ее вернуться домой. Она сообщила свое имя? Мы сверимся с картотекой пропавших и, вероятно, узнаем ее адрес.
Рассердившись, Джек попросил их при первой же возможности приехать и забрать девушку.
Он пошел на кухню, где обнаружил Клэр за мытьем кастрюли. Она наконец-то сняла куртку, но на ней было надето сразу несколько свитеров. Девушка опасливо подняла на него карие с зелеными крапинками глаза. В другое время Джек наверняка пожалел бы ее. Но не сейчас. Голова у него была занята мыслями об отце.
— Вам придется остаться здесь до утра, — отрывисто сообщил он. — Полиция не может сейчас приехать за вами.
Клэр немного расслабилась, но потом подумала, что ее неприятности, скорее всего, не кончились, так как ей предстоит остаться наедине с этим человеком. Правда, она поняла, что бояться ей нечего: он слишком занят с больным отцом и ему не до нее.
— Пойдемте, я покажу, где вы будете спать.
Она последовала за ним наверх. Клэр обратила внимание на необычные поручни на лестнице — они были выполнены в виде изящных лилий. Когда они поднялись на второй этаж, он указал ей на дверь отцовской спальни.
— Я буду в соседней комнате. — Затем открыл дверь дальше по коридору. — А вы — здесь. Но вам придется самой постелить постель. Одеяла и простыни вон в том стенном шкафу.
Он повернулся, собираясь идти к отцу, но Клэр успела попросить:
— Пожалуйста… можно мне принять ванну?
— Да, конечно, — ответил явно удивленный Джек.
— И еще… вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.
Он усмехнулся:
— Я знаю лишь то имя, что вы мне сообщили.
Клэр выспалась, наелась и согрелась впервые за многие недели, ей было где переночевать, поэтому она позволила себе беспечно заметить:
— Новая жизнь обязывает к новому имени.
У него поднялась левая бровь.
— Смит? Вы могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее.
Она слегка улыбнулась, и он удивился, заметив, что ее худенькое лицо не лишено прелести. Почему-то это его разозлило, и он грубовато произнес:
— Меня зовут Стрейкер, Джек Стрейкер. Послушайте, я не смогу отделаться от вас до утра, но, надеюсь, вы не станете путаться под ногами. У меня нет времени думать еще и о вас. Понятно?