… Затем она поклонилась в землю жителям селения:
– Вам решать их судьбу! Милосердные – получат милость от Бога!
… Только теперь она обернулась к Дмитрию, стоявшему чуть поодаль и пытавшемуся понять, что и зачем она делает.
Она перевязала его рану так же, как раны грабителей, смазала своим снадобьем.
У колодца стояли два полных ведра с водой.
Волхва омыла свои руки и лицо. Затем подозвала лошадей.
… Потом она и Дмитрий поехали, а приходящие в себя люди начинали думать о том, как им жить дальше.
Волхва ещё один раз обернулась. В её взгляде была сила любви и прощения, которые могли сделать нападавших – любящими мужьями и защитниками для тех, кого они хотели унизить и ограбить, а пострадавших – лекарями заботливыми для душ и тел разбойников.
Но решать должны будут они сами.
Обратно ехали молча. Дмитрий ощущал себя виноватым, хоть и не понимал – почему? Он ведь не мог поступить иначе, оставив тех людей без помощи и защиты!
Вернулись домой уже затемно.
Обеспокоенный Радонеж ворчал по-взрослому: «Вот, отпусти вас одних!»…
* * *
Когда перед сном Волхва меняла Дмитрию повязку на ране, она тихонько сказала:
– Ты прости меня, любимый, но не позволяет мне Бог боль твою снять совсем!
Он ласково погладил её волосы:
– Ну что ты, любимая моя! Ты не тревожься: всё и так заживёт! Ты скажи лучше: что я сделал не так?
– Боль и наказание, что разбойники получили, – превысили слегка вину их. Двое вообще могли бы не выжить. Один избежал смертельного удара, лишь поскользнувшись…
Дмитрий содрогнулся внутренне и понял, что поскользнулся тот его противник ведь не случайно!…
– Как бы ты жил сейчас с грузом убийств на душе? Ты подумал об этом?
– Нет… Я был тот, прежний: князь, который вершит суд и сражается, защищая невинных…
– Каждый получает в свою судьбу часть той боли, которую причинял сам. Вот и рана твоя – чтобы вспомнил ты все свои битвы. И – чтобы за боль и смерть, причинённые когда-то, – покаяние принёс!
Теперь ты скоро уже иной Силой действовать сможешь! Божия Сила будет соединена и с телом твоим, и с душой! И должен ты сейчас очистить себя также и от гнева, даже «праведного», в людском понимании. Во всех прошлых твоих подвигах, которыми ты гордился прежде, ты и оборотную сторону теперь можешь увидеть!
Да, ты всегда сражался за правду, как её понимал. Но теперь тебе нужно будет сражаться за ту правду, которую утверждает Бог!
… Многое передумал в ту ночь Дмитрий! Спал беспокойно, просыпался вновь, вспоминая случаи, в которых не покаялся…
Под утро уже он проснулся и увидел Волхву на краю постели сидевшую. Ладошки её над раной своей увидел. За руки взял:
– Сама сказала, что не позволяет Бог меня исцелить, а не слушаешься? – улыбнулся он, целуя её ладони.
– А я бы на себя твою боль взяла! Так – можно! – Волхва тоже улыбнулась сквозь набежавшие слёзы…
– Нет, так не надо, любимая моя!
Он притянул её к себе, поцеловал.
– Хорошо, тогда я тебе ещё одно покажу… – и Волхва стала объяснять Дмитрию, как поднимается к телу Божественная Атмическая Энергия, которую в странах дальних именуют словом Кундалини, а на Руси во времена давние Атманом, т.е. Сияющим, звали. Потом показала, как проводится Энергия эта сквозь тело и за головой изливается. Таким способом можно боль снять, раны свои уврачевать.
– Блаженство любви, что меж мужчиной и женщиной при соединении возникает, – лишь малая часть того Блаженства, которое дарует поток сияющего Атмического Света, проходя сквозь тело.
… Дмитрий погрузился в то блаженное, заполняющее каждую клеточку тела состояние.
Несколько дней, которые заняло его выздоровление, принесли ему столько блаженства и такое понимание, которые даже в представлениях его прежних о Любви Божественной уместиться не могли!
Волхва и Радонеж ухаживали за ним нежно и заботливо. А он сам – плыл в Реке Блаженства и Света Божественного!
* * *
А у Волхвы, тем временем, ещё одна забота прибавилась. Радонеж вдруг загрустил. Он сидел задумчивый на берегу ручья.
– Что легло тяжестью на мысли твои?
– Не знаю, как сказать… Ну вот, князь Дмитрий – он воином успел побывать: в сражениях участвовал, героем стал, в поединках смертельно опасных с противниками сражался. И если теперь он только словами да миром действовать будет – никто его трусом не назовёт, в малодушии никто не обвинит.
А я – ещё ничего не совершил, хлипкий, сражаться толком не научился!
Я понимаю, что сила у Любви – великая, да только никто ту Силу не видит! Божию Силу – не видят люди!…
А я – так хочу, ну, по-настоящему сильным и смелым стать! Это – не для славы… Это – другое… Мне не объяснить…
Волхва обняла Радонежа. «Это он-то – не смелый! Людей спас во время нападения, Дмитрия от смерти собою закрыл!…» – любовь к этому отважному и столь чистому мальчику переполняла её! Но она хорошо понимала, чтό именно тяготит его теперь. Понимала и то, что словами сейчас не помочь…
– Пойдём! Я тебе покажу, как без меча и кровопролития любого противника одолеть можно!
Радонеж посмотрел на неё расширенными от удивления глазами.
– Возьми меч – и нападай!
– Не могу! А вдруг – пораню тебя?!
– Ну, тогда – вот палка эта! Вместо меча – подойдёт?
… Волхва с такой лёгкостью и скоростью ускользала от ударов, что Радонеж надивиться не мог! Вначале он как бы вполсилы удары наносил, потом изо всех сил уже старался. Но гибкая и неуловимая противница, даже не запыхавшись, уклонялась от всех ударов. Потом вдруг скользнула – и ловким движением выхватила палку из рук Радонежа.
– Ну и ну! – на пороге стоял Дмитрий. – Я думал, что могу учить других хоть как битву вести! А оказывается, и этому мне надо у тебя учиться!
– Я научу!
Душа может и себя, и другого ощущать. И видеть может так, словно время замедлилось. Или – можно всё вокруг себя в одну долю малую секундочки замечать!
… Дмитрий понял, про что Волхва говорит. Бывало, что во время боя он видел мельчайшие движения клинка противника и точно ощущал, как тот дальше поведёт меч. Но такие моменты были случайны, а Волхва, кажется, и это знала в совершенстве!
Дмитрий только диву давался, понимая, что даже он не смог бы одолеть в битве неуловимую, недосягаемую ни для какого оружия Волхву!
Такому искусству, которое в случае битвы пригодиться может, когда-то Баян обучил её, чтобы девочка была защищена, насколько это вообще возможно, своей ловкостью и другими умениями.
– А для начала должна я вам показать – как другого ощущать и понимать столь же хорошо, как себя.
Помните, как вы деревьями себя могли почувствовать, когда душой с душой дерева сливались?
Теперь давайте друг друга научимся так ощущать, словно телами поменяемся.
Вот сейчас, Радонеж, становись напротив меня! Я душой в твоё тело войду, а ты – в моё. Из моего сердца духовного на тело своё посмотри, а я из твоего так же смотреть буду.
… Это было так удивительно!
Потом они менялись местами и делали то же с Дмитрием.
– Когда с любовью так другого человека ощущаешь – можно и мысли его понять, и желания. И свои мысли можно так человеку передать.
Это – очень важное умение: ощущать других так же ясно и сильно, как себя! Только – с любовью это надо делать! И без насилия.
… Потом научила Волхва их, как на тело своё со всех сторон одновременно смотреть можно. И – как растворяться в Свете, из Которого со всех сторон смотришь в ту сторону, где находится тело, но самоощущения в нём больше нет.
После таких тренировок было такое состояние, что душа и тело соединились со всем обозримым пространством в одно. Можно было ощущать каждое деревце, каждую птаху, каждую зверюшку – как себя. Пространство было прозрачное, и словно звенящее безмолвие окутывало со всех сторон с невероятного расстояния.
Так, незаметно, от темы воина, который неуязвим, который и за себя, и за других сражаться может, – перешли они к той теме важнейшей, когда, растворяясь в окружающем пространстве, утрачивает человек ощущение себя как отдельности. А других – ощущает лучше, чем себя! Ведь познать Бога может лишь тот, кто растворяет себя в Его Любви и Свете, исчезает в Нём! Ведь только через это – можно влиться в Него, стать Им!
* * *
Иногда Волхва и Дмитрий были только вдвоём.
– Не всё, что показать могу, Радонежу теперь по силам познать. После ты ему это покажешь. А тебе – рассказать и показать это должна, – сказала Волхва. – Помнишь, про «корень» я говорила, что у человека каждого есть и с «сердцем» Земли его соединяет? Пока сердце человека Огненным не станет – словно невидим тот «корень», не течёт по нему Свет-Огонь. А когда сердце человека Огнём Любви наполнилось, то и «корень» этот оживить можно. Потому как соединяет он сердце Огненное человека и Огненное «сердце» Земли нашей – с Огнём Творящим Бога-Отца!
Почувствуй, что там, в глубинах Земли, в «сердце» её, горит Огонь – такой же, как в костре, только во много раз больше и – утончённый, нежный Он. А Источник этого Огня подобен Солнцу Огромному, размера необозримого!
«Корень» соединяется особым каналом с телом. И если расширить руками души канал тот изнутри, то можно Огонь Божественный легко впустить в тело.
Попробуй из сердца духовного не вперёд смотреть, а назад-вглубь.
… Дмитрий исполнил: излился душой в тот Свет-Огонь. И ощутил, как сам стал душой Огненной в Огне Божием.
… Шли дни. Чем дольше – тем сильнее и ярче всё это получалось. Дмитрию удавалось сохранять такие состояния души всё более надолго.
Наконец, сумел он уверенно ощущать себя огромным Огненным Духовным Сердцем.
Словно исчез он в Единении – и родился заново!
Когда это получилось, то Великой Силой Сотворяющей Божией наполненный – встал над Землёй исходящий из Глубины Божественный Дмитрий, из Света-Огня состоящий! Огромным было Новое Тело Света! Руки – сильные, нежные, каждую душу на ладонь взять могут, приласкать, силой наполнить. Сердце в груди – солнцем сияет, потоки Света над Землёй струит! А в Глубине – бесконечная Сила Творящая, словно Океан могучий!