едение нашло свою аудиторию, об авторстве и славе писателя он не беспокоился. Именно поэтому так мало сохранилось либретто сказов, которые сочинил Лао Шэ, находясь в Чунцине.
На китайском языке роман впервые был издан в Пекине в 1980 г. Обратный перевод с английского на китайский выполнила Ма Сяоми – дочь профессора Фуданьского университета, большого друга Лао Шэ по Чунцину. Вполне вероятно, что читатель к такому переводу может отнестись с известной долей предубеждения. Однако переводчица сделала все возможное, чтобы для этого не было оснований. В послесловии к китайскому изданию книги пишется, что в процессе работы над переводом Ма Сяоми уделила много времени изучению языка писателя, его литературного стиля. Она консультировалась со старыми сказителями, знавшими Лао Шэ и работавшими вместе с ним, встречалась с родственниками писателя. Большую помощь переводчице в передаче сложной терминологии и профессионализмов, распространенных в мире сказительского искусства, оказала Ассоциация деятелей сказительского искусства Пекина. Не последнее место занимает и то обстоятельство, что в детские годы переводчица много времени провела в семье Лао Шэ и фактически была живым свидетелем всего того, что так ярко и достоверно описано в романе.
Общение и дружба со сказителями в период антияпонской войны оставили глубокий след в творчестве Лао Шэ. В центре романа – полная драматизма жизнь народного сказителя Фан Баоцина и его семьи. Лао Шэ на широком историческом фоне вскрывает социальную подоплеку трагической судьбы Фана, его приемной дочери Сюлянь, которая, следуя по стопам отца, постепенно приобщается к работе на театральных подмостках, к труду многих подобных им народных рассказчиков старого Китая, всегда считавшихся людьми «второго сорта», влачивших жалкое существование в условиях гоминьдайовского режима. Миловидная, талантливая и скромная, во многом еще наивная девочка – Сюлянь оказывается беспомощной перед жизненными невзгодами, доброта и доверчивость не спасают ее от личной трагедии.
Известно, как высоко ценил Лао Шэ знание писателем тех явлений, которые он описывает. Однако в процессе литературного творчества, глубоко проникая в реальную действительность, Лао Шэ всегда стремился сам и призывал других подниматься над фактами до высот подлинного художественного обобщения. И все же за главными героями романа легко угадываются реальные исторические лица.
Пользуясь гостеприимством и долготерпением Ху Цзецин, отваживаюсь задать еще один вопрос, давно волновавший меня, а именно: можно ли в известной мере считать роман «Сказители» автобиографичным? Как бы подтверждая мое предположение, Ху Цзецин рассказывает, что сам роман, несомненно, навеян встречами и беседами, а также совместным творчеством с большим другом семьи Лао Шэ – -народным рассказчиком, исполнителем пекинского сказа под аккомпанемент большого барабана Фу Шаофаном и его семьей, в частности, знакомством с приемной дочерью Фу Шуюань, которая и послужила прототипом Сюлянь.
Невестка Ху Цзецин подает мне маленькую фотокарточку – такие обычно используются для документов. С фотографии смотрит совсем юное личико девушки. Большие широко посаженные глаза, полные губы, чуть вздернутый носик, короткие косички. Да, именно такой и представляется нам Сюлянь. Но вот другая фотография фу Шуюань. Ныне ей уже около шестидесяти, и она по-прежнему живет в Пекине. Несколько лет назад на страницах одного из журналов она вспоминала, как однажды в Чунцине к ним в дом пришел мужчина лет сорока в длинном традиционном китайском халате, которого звали дядя Шу. Это был Лао Шэ. Девочка побоялась к нему подойти: длинный халат свидетельствовал о высоком происхождении гостя. Однако дядя Шу заявил, что он такой же, как и они, сказитель. Разница лишь в том, что они зарабатывают на хлеб исполнением сказов, а он тем, что их сочиняет. Фу Шуюань вспоминает, как Лао Шэ защищал ее от нападок мачехи, как раскрыл ей глаза на многие сложные вещи в этом огромном мире, как учил ее грамоте.
Плодом писательского воображения Лао Шэ, продолжает Ху Цзецин, является брат Фан Баоцина – в романе его зовут Тюфяком, – колоритная фигура которого во многом оттеняет главных персонажей романа. Что же касается образа писателя Мэн Ляна, друга семьи Фан, принимавшего искреннее участие в судьбе Сюлянь, то в нем нетрудно распознать личность самого автора. Реальными являются и коллеги Фана по театральным подмосткам. Прочие герои хоть и являются плодом фантазии автора, однако их типичность создает достоверный фон, на котором разворачивается действие.
* * *
Внутренним стержнем романа, безусловно, является судьба неграмотной девочки, юной сказительницы Сюлинь. Как это бывало в старые времена, ее просто-напросто купили у нуждающихся родителей, чтобы, обучив ремеслу песенного сказа, пользоваться доходами от ее выступлений. Уже одним фактом этой купли-продажи ей уготовано место на самом «дне» человеческого общества. Сюлянь добра, талантлива, не глупа, в семье приемного отца Фан Баоцина она стремится обрести понимание и сердечность отношений. Но по большому счету она пассивна, уступчива, по натуре не борец. Унижения, постоянная опасность потерять зрителей и сценическую площадку, неуверенность в завтрашнем дне накладывают тяжелый отпечаток на ее жизнь. И хотя Сюлянь талантлива, судьба в конечном счете одна – либо быть проданной какому-нибудь богачу в наложницы, либо оказаться на панели и торговать телом. Так заведено в мире сказителей, так должно произойти и с ней. Поэтому попытки Сюлянь вырваться из этого порочного круга многим кажутся сумасбродством. Одинокая в своих устремлениях, она оказывается обманутой и брошенной. Испытав нужду и разочарование в любви, главная героиня в итоге обретает внутреннюю стойкость, становясь опорой для своей маленькой дочери и близких.
Другой центральной фигурой романа является Фан Баоцин. Жизнь научила его находить выход из любого положения. Опыт общения с людьми всякий раз подсказывает ему правильное решение. Интуиция его не подводит. Лишь раз он ошибается, когда, желая помочь Сюлянь, знакомит ее с проходимцем Чжан Вэнем. В Сюлянь он души не чает, но она ему непонятна. Фан Баоцин малообразован, ограничен, поэтому и не может понять подрастающую дочь,
В своих горестях Фан Баоцин не одинок. Так же трудно складываются дела у его коллеги и постоянного конкурент та, жадного н расчетливого Тан Сые, жена которого, пользуясь простодушием и добротою Фана, вымогает унего последние деньги, отвечая на его помощь черной’ неблагодарностью.
Судьбы других женских персонажей – родной дочери Фана и дочери Тан Сые – тоже не назовешь счастливыми» Еще одна группа персонажей – адъютант Тао, Чжан Вэнь и Ли – Золотой Зуб – люди разные, однако их объединяй ет неуемная страсть к деньгам и полное отсутствий каких-либо моральных устоев. Как признается один из них, они являются продуктом эпохи антияпонской войны и гоминьдановского господства.
Большую роль в романе играет Мэн Лян, образ хотя и несколько схематичный, но наделенный чертами человека новой эпохи, который становится для семьи Фан наивысшим авторитетом. Мэн Лян – человек прогрессивных взглядов, он пытается доступными ему средствами, главным образом словом и литературой, бороться против социальной несправедливости. Однако ему трудно разобраться в классовой расстановке сил современного ему общества. В гоминьдановском Китае, в условиях массовой неграмотности, достигавшей девяноста процентов, главная задана состояла в том, чтобы пробудить сознание народных масс, показать, что именно они хозяева своей судьбы, что в их руках будущее страны.
Интересна композиция романа, написанного не без влияния традиционного сказа. Неторопливое начало, содержащее яркие, тщательно выписанные портреты главных персонажей повествования, красочные картины пейзажа, нарочитая замедленность некоторых эпизодов, детальность описания развития сюжета – все это напоминает характерные черты народных сказов, где рассказчику для того, чтобы создать у слушателей иллюзию присутствия, всегда требуется подробное описание времени и места действия, а также внешности действующих лиц, их одежды.
Лао Шэ убедительно показывает, что сказительское искусство играло и продолжает играть огромную роль в приобщении широких зрительских масс к истории, литературе, культуре страны. Это своеобразный университет для простых тружеников, люден, лишенных возможности получить образование.
В Китае наиболее распространены песенные сказы, к которым относится и пекинский сказ под аккомпанемент большого барабана, которым столь мастерски владеет Фан Баоцин и его дочь. Это один из наиболее сложных для исполнения жанров, где блестящее владение голосом непременно должно сочетаться с незаурядным актерским мастерством.
Так уж исстари повелось, что сказители, как правило, включали в свой повседневный репертуар те произведения, в которых главным образом повествовалось о различных знаменательных событиях из истории страны, пересказывались сюжеты из известных произведений средневековой китайской прозы. Иными словами, тематика сказов была обращена в прошлое. Вот почему всякое внесение свежей струи в репертуар сказителей через произведения, в которых затрагивались актуальные проблемы сегодняшнего дня, были необычны как для слушателя, так и для самого исполнителя. Именно к такому обновлению и призывает Мэн Лян Фан Баоцина, когда предлагает ему включиться в активную борьбу против японской агрессии.
В творческом плане Фан Баоцину, получившему признание слушателей многих городов Китая, повезло. Он имеет возможность выступать в помещении под крышей.
А сколько его коллег, нередко слепых, ходили с поводырями по пыльным закоулкам городов и выступали со своими сказами перед собравшейся толпой. Вознаграждение – несколько медяков, которых едва хватало на то, чтобы один раз поесть.
В Китае мастерству сказа обучали с детства. Ребенка Ш – 12 лет отдавали в семью сказителя года на три, где он перенимал на слух от своего учителя весь его репертуар, манеру и стиль исполнения. Все эти годы будущий сказитель обязан был помогать учителю по хозяйству, выполнять работу на дому. На третий год обучения юный рассказчик имел право попробовать свои силы во время самостоятельного выступления. По традиции, первые годы все заработанные деньги ученик обязан был отдавать учителю. Такова была плата за обучение.