Дочь Мани – Рита Михай тоже рассказывала для нас сказки и пела песни. В сказках Риты Михай явно прослеживается тяготение рассказчицы к романтическим любовным историям. Когда мать и дочь исполняли кэлдэрарский фольклор, они явно поделили между собой репертуар: Маня Михай рассказывала те сказки, которые передавались из поколения в поколение в ее семье, а Рита – то, что она слышала от отца. Необходимо отметить, что Рита Михай обладает красивым и сильным голосом и славится в таборе исполнением кэлдэрарских песен и баллад, которых знает великое множество.
Несколько слов скажем о таборе в селе Карловка Николаевской области. Он, в значительной степени, непохож на табор, описанный выше. Здесь уже нет того патронимического единства, которое мы наблюдали у цыган со станции Пери. К моменту записи (август 1986 г.) там проживали кэлдэрарские цыгане самых разных родов – мигэешти, сапорони, бидони, чичони и многие другие. Более того, в это время табор пополнился несколькими семьями полесских цыган, переселившихся сюда из Чернобыля. На указанном месте табор прожил к тому времени около пяти лет. До этого он кочевал по югу Украины, вдоль побережья Черного моря. По этой причине само поселение цыган в селе Карловка имеет вид временного пристанища: грубо сколоченные постройки перемежаются с цыганскими палатками. В таборе проживает более пятидесяти семей – свыше пятисот человек, из которых около половины – маленькие дети. Мужчины в таборе занимаются лужением посуды и изготовлением котлов. Некоторые подряжаются на изготовление мягкой кровли.
Барон табора – Истрати Янош (или Янко), ему около восьмидесяти лет. Хотим ознакомить читателей с одним любопытным документом. В декабре 1936 г. газета «Ижевская правда» опубликовала статью П. Яковлева «Последний табор». Вот что в ней, в частности, говорится:
«У барака артели разбросаны металлические обрезки, мусор. В длинном узеньком коридоре липкая грязь. Не лучше и в жилом помещении. Здесь под непрерывный стук молотка по пыльному полу ползают смуглые черноглазые дети. Их родители заняты. Женщины приготовляют обед, чинят одежду. Мужчины из жестяных отходов мастерят ведра, кастрюли, тазы.
В семье Тамаш Гога не занят работой только его отец – седой старик Тамаш Стева. Покрывшись мягкой периной, он лежит на постели и, заунывно напевая, убаюкивает внучку.
Тамашу Стеве шестьдесят восемь лет. Много он повидал городов Европы и Азии. В 1914 году, перейдя румынскую границу, Стева очутился в России. Старик перечисляет названия южных городов Кавказа, Украины, холодного Севера и Дальнего Востока, где ему приходилось скитаться. Сейчас он освобожден от работы, нянчит детей.
Председатель артели – Янко Истрати.
– Надоела нам кочевая жизнь, – говорит он. – В 1930 году все мужчины нашего табора работали в разных мелких мастерских, а в 1936 году я их собрал в одну артель в Кирове…»
Пусть читателя не смущают те ошибки, которые автор статьи допустил в написании цыганских имен. Мы процитировали эту заметку с целью подчеркнуть, что и пятьдесят лет назад Истрати Янош уже стоял по главе кэлдэрарского табора, занимавшегося своим извечным ремеслом. Как сказал нам сам Истрати, его табор пришел из Румынии в Россию в 1908 г. Живет в этом таборе и семья Томашей – внуки и правнуки того Стевы, о котором шла речь в заметке П. Яковлева.
Однако вернемся к Истрати. Человек он явно немолодой, и годы берут свое. Но и теперь чувствуется, что этот старик некогда обладал поистине богатырской силой. Его руки, всю жизнь знавшие только труд, и сегодня не потеряли мощи. К сожалению, мы приехали в табор, когда у Истрати заканчивался годовой траур. Естественно, ни о каком пении не могло быть и речи. И хотя запрет на исполнение сказок в этот период не столь уж строг, с большим трудом нам удалось записать несколько фольклорных произведений, рассказанных бароном Истрати.
Одну небольшую сказку нам рассказал Того Томаш. Хотим сказать, что этот молодой цыган пользуется в своей среде широкой популярностью как народный композитор, автор многих песен, которые поют кэлдэрары в самых разных уголках СССР. Нам удалось выпустить небольшую пластинку с записями этих песен (журнал «Кругозор», № 12 за 1986 г.).
Целый ряд сказок мы записали в Москве в семье Ивано́вичей. Все они относятся к молодому поколению цыган. Главе семьи Амбролу Ивано́вичу еще не было и сорока, а его сын Бебека и вовсе 1968 года рождения. От них были записаны в основном кэлдэрарские былички. Мы хотим выразить этой цыганской семье свою особую благодарность за помощь в расшифровке фольклорного материала.
Собственно говоря, на подборке кэлдэрарских сказок заканчивается та часть книги, в основу которой легли наши собственные фольклорные записи.
Как указывалось в начале предисловия, последняя представительная подборка цыганских сказок, включенная в книгу, записана от цыган венгерского этнического ареала. Упоминалась также и книга известного венгерского цыганолога доктора Йожефа Векерди. материал которой послужил основой подборки сказок венгерских цыган. Эта этнодиалектная группа цыган нами специально не изучалась, в среде этих цыган мы фольклорных записей практически не вели (записывали их лишь эпизодически, попутно со сказками русских цыган). И естественно, не будучи специалистами, мы не сможем в достаточной мере описать эту цыганскую группу и ее фольклор.
Ограничимся здесь самыми общими соображениями. Укажем прежде всего на определенную близость между венгерскими цыганами и кэлдэрарами. Эта близость в известной мере обусловлена тем, что некогда обе эти группы проживали в пределах единого государства – Австро-Венгрии. И, конечно, цыгане обеих групп имели в те времена постоянные контакты. Характерным представляется нам и тот факт, что обе эти группы появились в пределах России примерно в одно время, т. е. в конце XIX – начале XX в. И, хотя фольклор их развивался под влиянием различных традиций, сказки и песни кэлдэраров и венгерских цыган взаимно сопоставимы гораздо больше, чем, к примеру, с фольклором русских цыган. Не случайно в репертуаре кэлдэрарских исполнителей бытует немалое количество ловарских песен. С этим явлением мы сталкивались довольно часто.
При переводе книги доктора Векерди мы встретились с непростыми проблемами. Как нам кажется, в большинстве случаев венгерский цыганолог во время записей сказок имел дело с неумелыми рассказчиками. Поскольку публикация доктора Векерди адресована языковедам и имеет сугубо научную направленность, он приводил дословный перевод цыганских сказок. Такой материал для широкого читателя является абсолютно нечитаемым. Поэтому сразу предупредим, что, переводя сказки из книги Й. Векерди, мы часто прибегали к литературной редакции текстов. Говорим это специально для тех дотошных критиков, которые, быть может, захотят упрекнуть нас в нестрогом следовании букве оригинала. А желающих насладиться оригиналом мы можем отослать к самому труду Й. Векерди, выполненному с величайшей научной добросовестностью. При этом вовсе не обязательно знать диалект венгерских цыган, поскольку доктор Векерди приводит как цыганские тексты, так и их 'перевод на венгерский и английский. Единственное, что в этом двухтомнике вызывает некоторое удивление, это необъяснимая трансформация цыганских имен в английском переводе. Право же, ничего, кроме улыбки, не может вызвать встреча в цыганской сказке с персонажами по имени Джон, Майкл, Стив, Чарли и т. д.
При формировании этой подборки сказок мы сначала привели небольшое количество произведений, взятых из других источников, а далее расположили материал так, как это сделал Й. Векерди. Естественно, с учетом тех пропусков, которые мы допускали при переводе его книги.
Несколько слов скажем о расположении материала в книге Й. Векерди. Он придерживался того же принципа, что и мы, т. е. объединял сказки в подборках, представляющих фольклор различных диалектных групп цыган, проживающих в Венгрии: ловаров, цергаров, машяров, кхэраров, гурваров, ромунгров. Кроме того, в его книге опубликована одна сказка цыган-синти – группы, не входящей в венгерский этнический ареал. Но поскольку сказка была записана в Венгрии, И. Векерди включил ее в свой том. Мы тоже включили эту прекрасную сказку в Приложение к книге, поскольку цыгане-синти проживают также и на территории СССР, хотя и в незначительном количестве.
Теперь о названиях групп цыган венгерского этнического ареала. Выше, когда речь шла о кэлдэрарах, мы писали, что названия кэлдэрарских родов шли от имени или прозвища прародителя рода. Здесь мы встречаемся с иным явлением. У венгерских цыган (иногда подобные явления встречаются и у русских цыган) роды получили свои названия от занятий. Так, например, ловары – род, название которого происходит от венгерского слова «ло», что означает «лошадь». Очевидно, что этот род занимался торговлей лошадьми. Необходимо сказать, что название рода венгерских цыган вовсе не характеризует некую его «кастовую» ограниченность. Просто когда-то кто-то из этого рода торговал лошадьми, отсюда и возникло название (прозвище). Ведь сегодня вряд ли встретишь ловарского цыгана, занимающегося этим видом деятельности. Аналогично этому в роде машяров кто-то когда-то занимался рыбной ловлей, а некто из рода кхэраров был известным вором-домушником (от цыг. мащё – «рыба», кхэр – «дом»).
Обратимся к ловарскому фольклору. Не будучи специалистами по фольклору цыган венгерского этнического ареала, мы воспользовались комментариями доктора Векерди. Изучая цыганский фольклорный материал, доктор Векерди нашел почти во всех случаях аналогии ему в венгерском и румынском фольклоре. Его замечания позволяют выяснить происхождение той или иной сказки, проследить трансформацию сюжетов в процессе их освоения цыганами.
К сожалению, в комментариях доктора Векерди мы не нашли ни единого слова о стилистике сказок, о цыганской демонологии, об особенностях их языка. В ряде случаев нам удавалось найти в сказках цыган венгерского этнического ареала некоторые черты, роднящие их с фольклором русских цыган и кэлдэрарским фольклором. Эти соображении мы привели в комментарии.