– Где найти этого Сашу? Говори, а иначе жить будешь не долго, да и не сильно-то и счастливо.
– Сердюкская улица. Там есть синий трёхэтажный дом без балконов. У него всего один подъезд со двора – зайди в него ночью и скажи, что ты от меня. Тебе сразу отдадут всё что тебе причитается. – быстро закивал маленький мужчина, осеняя себя кругом.
– Смотри у меня, Глаз. – всадник покачал револьвером в ладони, – Обманешь меня и будешь Безглазым.
Пнув напоследок Глаза по рёбрам, он поднялся на ноги и сбив кулаком с верстака проигрыватель, вышел из подвальчика. Время ещё было дневное, а ему нужно было ещё заняться делами. Потому он быстрым шагом направился по улицам. Вызнав у прохожего место ближайшего отделения, он пошёл к почтотделу. Отделение располагалось в одноэтажном, деревянном строении, зажатом, меж двумя крашенными, каменными домами. Его логотипом являлся золотой голубь, держащий в своём клюве сложенное в треугольник письмо. Всадник поражался тому, как быстро революция придумала логотипы ко всем основным службам. Бегущего снежного барса почты, они заменили на голубя, символом полиции стали скрещённые под треугольником мечи, заменившие разъярённого медведя.
За стойкой сидела черноволосая, слегка полноватая женщина, чья голова была покрыта белой, в красный горошек, косынкой. Она что-то увлечённо читала в газете, ведь посетитель был только один, да и то это был только что вошедший всадник.
– Здравствуйте, почта работает? – негромко спросил мужчина, подойдя к стойке.
Женщина подпрыгнула в испуге, моментально убирая из рук газету и поднимаясь на ноги, – Да, конечно. Сейчас можно отправить письма не на все территории, но мы стараемся над этим и вскоре всё придёт в норму.
– Мне нужно отправить письмо на восток и на вот этот адрес. – мужчина указал на буквы в углу одного из листков, – До какого места я могу это сделать?
– Секунду… – женщина раскрыла толстый журнал и стала быстро листать страницы, выискивая нужную информацию, – До станицы Бориковской.
– Этого достаточно. – кивнул всадник, протягивая все три письма, – Отправьте их в Воронбург на имя Семёна Творецкого. Сколько с меня?
Женщина покивала, стуча счётами, и, подняв голову, произнесла, – Один серебряный и пятьдесят медяков.
Всадник раскрыл висящий на поясе кошель и отчитав нужные монеты, башенкой положил их на стойку перед женщиной. Та быстро взяла их, разложив в выдвижном ящике стола и взяла письма, наклеив на них марки. Отблагодарив женщину, всадник вышел из здания, поправляя свой кожаный ремень. Почувствовав, как от прогулки на свежем воздухе у него заурчал живот, он осмотрелся. Втянув носом воздух, всадник почувствовал запах жаренного мяса и пошёл по его вкусному следу. Вскоре, пройдя несколько поворотов, он оказался у стен какого-то заведения. Солнце уже порядочно припекало, а потому сотрудники вытащили столы на улицу, создав открытую зону. Всадник вошёл в заведение, чьи стены были увешаны красными флагами. Там он оплатил себе порцию бараньего шашлыка вместе с кружкой холодного кваса.
Сел он на улице за один из столов, стаскивая капюшон с головы. Еду принесли довольно быстро, и мужчина принялся за трапезу. Шашлык был великолепно приготовлен, что было неудивительно, ведь за мангалом стоял немолодого вида южанин, что сноровисто вертел шампуры с насаженным на него мясом вперемешку с кроваво-красными помидорами, сочным луком и свежими баклажанами. Запах стоял отличнейший, настолько вкусный, что многие посетители чуть не захлёбывались слюнями, ожидая собственных порций. Видимо, владелец этого заведения имел какие-то связи с деревней, раз он мог продавать мясо, хоть и не за грошовую стоимость.
Мужчина ел сочное мясо, подбирая куски свежим лавашем. Вкусная баранина таяла на языке, пока сам всадник вспоминал будни нахождения его полка на южных границах. Было это несколько лет тому назад, когда ни о каком кризисе никто и не мог помышлять. Тогда он уже был молодым офицером, который строил себе великолепную карьеру и тогда в его подчинении был новобранец-южанин, что прибыл прямиком из горных аулов. Квартировался полк в степном городе. Те края были полны дичи и рыбы, а потому парочка офицер из его роты сходила на охоту, принеся двух небольших косуль. Именно южному рекруту и доверили не только разделывать животных, но и приготовить полученное мясо. При себе он имел мешок каких-то трав, привезённых им с родных земель, которые он и добавил в своё блюдо. На роту мяса оказалось не так уж и много, но, стоит сказать, что было оно наилучшего качества.
Предаваясь воспоминаниям и попивая холодный квас, он сидел на деревянной скамье, подставляя своё лицо солнцу. За это время по улице прошло множество жителей города: кто-то просто слонялся в поисках дела или работа, кто-то уверенно шёл по своим делам, не обращая ни на кого внимания, а кто-то гулял, наслаждаясь выходным днём. Единственное, что произошло из примечательного, так это рота треугольних, марширующих под красными знамёнами под барабанами. Они вооружённой колонной двигались в сторону одного из городских вокзалов. Кто-то из горожан сопровождал их аплодисментами, а иные лишь отрешёнными и хмурыми взглядами.
Колонна прошла уже в сумерках, а потому всадник встал со своего места, идя в сторону нужного дома. Найти его и вправду не составило труда – такой дом был единственным на улице.
В свете единственного фонаря дом казался светлым пятном на теле города. Окна были целы, побелка на старой лепнине не пострадала, но даже этого дома не обошла судьба других жилищ. Всадник стоял, прислонившись спиной к фонарю, пыхая сигаретой и рассматривал прибежище Сёмы Трехпалого. В синих его стенах были видны множество пулевых отверстий, оставленных в городских боях за владение столицей. Причиной выживания лепнины можно было назвать лишь только божье чудо, в которое, впрочем, всадник не верил, хоть жизнь давала задуматься. Его наметанный глаз видел, как по углу здания прошла очередь из пулемета, вырвав кусок здания, а вот там, в дереве оконной рамы тускло поблескивал свинец от пули, выпущенной револьвером, брат которого спокойно сидел в поясной кобуре мужчины. Докурив сигарету, он аккуратно потушил ту о подошву сапога и, щелчком отправив окурок в сторону, направился к входу во двор.
Проход был загорожен аркой из сколоченных деревянных щитов, дверь которой закрывал своим телом двухметровый мужчина. Хотя, слово "рама" к нему подходило больше, но всадник, стиснув левой рукой кастет, а кармане, подошёл к нему.
– Дружище, это тут бордель?
– А тебе чего надо? Развлечься захотел? – пробасил здоровяк, поправляя на голове остроконечную кепку.
– Конечно! Время сам понимаешь какое, а нервишки-то хочется подлечить. – дружелюбно улыбнулся всадник.
Пока охранник сверял пришедшего гостя взглядом глубоко посаженных глаз, сам всадник анализировал вид этого вышибалы. Здоровяк не был похож на обычного головореза, коими всегда были полны имперские города, – кожаная куртка, сшитая из коровьей шкуры, льняная, довольно чистая рубаха, аккуратно скроенные штаны и крепко сбитые ботинки на военный манер. Весь его образ дополнялся ещё и отдернутыми полами куртки, за которыми явно скрывался револьвер. Видимо, очень неплохо живёт этот Сёма Трёхпалый, раз влегкую снабжает обычных бойцов огнестрелом.
– Деньги сначала покажи! – пробасил громила.
Всадник стащил с пояса кошель и раскрыв, показал его внутренности, полные серебряных монет. Привратник взглядом быстро прикинул количество монет в его кошеле и отпер ключом калитку, пропуская пришельца внутрь. Во дворе была небольшая летняя кухня, видимо снабжающая едой посетителей дома. Пройдя мимо дымящего мангала, всадник аккуратно раскрыл дверь единственного подъезда этого углового дома, входя внутрь. В фае его встретила привлекательного вида девушка, что приветственно улыбнулась вычищенными до белого блеска зубками, стараясь отвлечь от вызывающего выреза своего платья.
– Девочек ищите? – промурлыкала белозубая.
Мужчина смерил её взглядом, оценивая прелестную фигурку хостес. Из комнат доносились весёлые крики и нежные, томные женские стоны, намекая на веселье, происходящее за дверьми комнат.
– Я к Сёме Трёхпалому от Глаза.
– От Глаза? – удивлённо переспросила девушка, вновь расплываясь в белоснежной улыбке, – Антон, у нас тут гость к главному! Проведи товарища!
Из-за угла вышел ещё один мужчина, как две капли воды похожий на привратного на улице. Единственное, что его отличало от него, так это множество неглубоких шрамов на его лице. У всадника сложилось впечатление, что головорез обучался где-то на западе, часто участвуя в мензурном фехтовании. Здоровяк кивком пригласил следовать за собой, топая ногами по потрёпанному паркету. Всадник послушно пошёл за ним по коридорам. Внезапно открылась дверь, откуда вывалилась полуголая девушка в обнимку с пузатым мужчиной и бутылкой красного вина. Всадник отшатнулся, прижимаясь к стене, тихо ударив револьвером в кобуре по обклеенной тёмно-зелёными обоями стене. Головорез, нахмурив брови, повернулся к гостю, но ничего не сказал.
Они поднялись на третий этаж, где среди нескольких деревянных дверей выделялась обитая металлом дверь. Головорез несколько раз постучал по глухо отозвавшейся двери, где сразу открылось подобие тюремного волчка, в котором показалось лицо, осмотревшее пришедших людей. Послышался хруст нескольких открываемых замков, после чего всадника впустили внутрь. Сопровождавший его головорез остался снаружи.
В богато обделанной на манер прошлого комнате было двое человек. За спиной вошедшего всадника стоял жилистый мужчина, чьё смуглое лицо, в зубах которого была не зажжённая сигарета, и открыло дверь. Под закатанными рукавами белой рубашки оказались татуированные витиеватыми рисунками руки. Зелёные, болотного цвета штаны, были закреплены бежевыми подтяжками и на его поясе висели двое ножен в которых лежали два кривых клинка. На ногах же были удобные, кожаные ботинки восточного типа. Выглядел он хищно, что подчёркивалось татуировкой змеи на виске.