— Ты уже привязал их? — спросила старуха.
— Сама видишь, как они смирно лежат, — ответил он.
Старуха посмотрела на собак и успокоилась. Не говоря больше ни слова, они продолжали сидеть у очага, и Финлею вдруг показалось, что старуха начала расти.
— Что с тобой? — спросил он. — Ты как будто растешь?
— Ну что ты! — сказала старуха. — Это холодная ночь виновата. Я замерзла и сжалась в комок, а сейчас отогрелась у твоего очага.
Они опять помолчали. Финлей не спускал глаз со старухи и наконец сказал:
— Ну конечно, ты растешь на глазах! И не отпирайся!
Старуха нахмурилась и сказала сердито:
— Да, расту! А ты убил моего мужа и моего старшего сына!
С этими словами она вскочила и уперлась головой в потолок, так что хижина вся затряслась. Финлей тоже вскочил на ноги, но великанша успела схватить его за волосы. Хорошо еще, что она не могла нарушить свое обещание и напасть на него в его доме. Но она потащила его за порог. Тогда псы вскочили со своих мест и бросились на нее.
Финлей не на жизнь, а на смерть схватился с великаншей. Они катались по земле, дубася друг друга, и, конечно, она одолела бы Финлея, если бы не собаки. Они хватали и кусали ее, и потому Финлею удалось повергнуть ее на землю и приставить к горлу меч.
Тут она как будто смирилась и стала сулить отважному охотнику любые богатства, только бы он отпустил ее.
— Я отдам тебе все сокровища из нашей пещеры! — говорила великанша.
— Нет! — отвечал охотник.
— Ты получишь заколдованный меч, который разит без промаха человека и зверя!
— Нет! — отвечал охотник.
— Я дам тебе волшебную палочку, которая может превратить каменный столб в славного воина и славного воина в каменный столб!
— Нет! — ответил охотник и вонзил свой меч великанше прямо в сердце.
Так велела ему Добрая Волшебница.
Потом он приложил красный мох, сфагнум, к своим ранам и наутро был уже здоров. Он отправился к хижине Доброй Волшебницы и рассказал ей все, как было, как собаки помогли ему одолеть старую Кэйллих.
— Теперь ты герой, Финлей! — сказала Добрая Волшебница. — Вот это была битва так битва! — И ока погладила собак.
— Скажи, — спросил Финлей Добрую Волшебницу, — а как раздобыть сокровища великанов и заколдованный меч, разящий без промаха?
— Сегодня ночью мы с дочкой так и так собирались пойти в пещеру великанов, чтобы забрать у них мою волшебную палочку, — сказала Добрая Волшебница. — Если хочешь, можешь пойти вместе с нами.
Отважный Финлей с радостью согласился. И когда вышла луна, все трое пустились в путь к пещере великанов. Добрая Волшебница велела дочке и Финлею -набрать побольше сухого вереска. Этот вереск она сложила у входа в пещеру и разожгла костер.
— Великаны не любят огня, — сказала она, — и мы их выкурим из пещеры.
Так оно все и вышло. Дым от горящего вереска пошел в пещеру, и вскоре оттуда высунулась голова молодого великана. Глаза у него слезились от дыма, он чихал и совсем задыхался.
— Только не стреляй в него! — крикнула Финлею Добрая Волшебница, увидев, что он целится в великана из лука. — Я лучше превращу его в каменный столб, как только найду свою волшебную палочку.
Но молодой великан уже смекнул, в чем дело. Вернувшись в пещеру, он схватил за руку сестру Финлея и выскочил с нею из пещеры. Потом что было силы дунул на огонь и, укрывшись за дымовой завесой, исчез из глаз…
Не прошло и недели, как Финлей женился на хорошенькой дочке Доброй Волшебницы. Они зажили вполне счастливо. Нужды они не знали — ведь все сокровища великанов достались им. И бояться никого не боялись — ведь их охраняли верные псы Финлея.
Кошель золота за пару штанов
Скрестив ноги, портной сидел на столе и дошивал парчовый камзол, когда к нему заглянул сам лорд, владелец замка Сэддл с его окрестностями.
— С добрым утром, портной, — приветствовал его лорд. — Вижу, ты все еще трудишься над моим камзолом.
— Отличная материя, милорд, — ответил портной, не отрывая глаз от работы. — Одно удовольствие шить из такой.
Спешить лорду было некуда, и, не зная, чем себя занять, он прислонился к двери и стал смотреть, как портной шьет.
— Ты слышал, он опять появился на монастырском кладбище? — продолжал разговорчивый лорд.
Портной кивнул.
— Сам дьявол, — добавил лорд. Портной опять кивнул.
Эх, шел бы лорд своей дорогой и дал бы спокойно поработать. Ему бы только языком чесать, этому лорду!
Так подумал портной. Но вслух, конечно, ничего не сказал.
— Да, уж такого смельчака не сыскать, который отважился бы провести ночь на кладбище, — не унимался лорд.
Портной промычал что-то.
— Ты согласен со мной? — продолжал лорд.
— Право, не знаю, сэр, — ответил портной. Тут лорд достал из кармана увесистый кошель с золотыми монетами и потряс им в воздухе.
— Хочешь, побьемся об заклад? — предложил он. — А то все сидишь да строчишь. Спорим на этот кошель золота: не просидеть тебе ночь на кладбище за работой и чтоб к утру были готовы новые штаны!
Портной ничего не ответил, он откусывал в это время нитку.
— Ну, что скажешь, портной? — не отступал лорд. — Поспорим?
Портной поднял голову и поглядел прямо на лорда.
— Если вы сейчас уйдете и дадите мне спокойно дошить камзол, поспорим!
Его ответ, казалось, прозвучал спокойно, однако портной не на шутку взволновался.
Он был человеком бедным и привык трудиться за гроши. Подумаешь, велика забота — просидеть ночь на кладбище! А вот получить за одну пару штанов целый кошель золота — это да! Тут есть из-за чего поволноваться.
В тот же вечер бедняга портной, сунув под мышку кусок материи — такой, чтоб хватило на пару штанов, — и рассовав по карманам ножницы, нитки, иголки и наперсток, отправился на кладбище.
Ночь была темная, тихая. Вокруг ни души. Но это не пугало портного, он и сам был человеком темным, тихим. И привык к одиночеству.
Добравшись до кладбища, он с трудом отворил скрипучие железные ворота, которые потом с грохотом затворились за ним. С таким грохотом, что мертвому впору проснуться, однако и тут портной ничуть не испугался.
Он нашел удобную, широкую могильную плиту и сел по-портновски, скрестив ноги. Рядом поставил зажженную свечу и, не теряя времени, принялся за шитье.
Он очень спешил и ни разу даже головы не поднял от штанов, а потому не видел, что делается вокруг. Вполне возможно, что духи и ведьмы с самим дьяволом во главе устроили вокруг него свою пляску, потому что время от времени пламя свечи колебалось и приседало.
Но портному некогда было глядеть по сторонам. И некогда было пугаться.
В первый раз он поднял голову, когда сделал последний шов и откусил последнюю нитку. Он задул свечу, сунул штаны под мышку, ножницы, нитки, иголки и наперсток рассовал по карманам, поднялся с трудом на ноги — они совсем затекли от долгого сидения на твердом камне — и поспешил в замок Сэддл.
В замке его встретили не очень приветливо.
— Лорд спит, — сказали ему.
— Все равно разбудите его, — велел портной. — Я принес ему новые штаны.
Лорд очень удивился, увидев портного целым и невредимым, да еще с новыми штанами под мышкой.
Уговор есть уговор! Только лорду не очень-то хотелось выполнять этот уговор. И он сказал:
— Согласен, согласен, штаны получились недурны. Но откуда я знаю, что ты их сшил именно этой ночью, сидя на кладбище?
Портной смекнул, куда лорд гнет, и сказал:
— А вы ступайте к воротам замка, милорд, и сами увидите там дьявола. Он гнался за мной по пятам от самого кладбища, я еле успел захлопнуть перед его носом ваши ворота. Слышите, как он шумит там?
А это шумел сильный ветер. Но лорду не захотелось идти к воротам, он предпочел поверить портному на слово.
— Молодец! — похвалил он портного. Что же еще ему оставалось делать?
И вручил портному увесистый кошель золота в обмен на пару штанов.
Фермер Джеймс Грэй и великанша Клэншид
В диких зарослях Беншира жил великан. Он был злой и жестокий великан и очень плохо обращался со своей женой — великаншей Клэншид.
Только подумайте: он каждую ночь бил-колотил ее чем попало. То она пещеру не так вымыла, то обед не так приготовила, а то просто у него руки чесались, и он не мог уснуть, пока не поколотит ее.
И каждую ночь над лесами и холмами Беншира разносились вопли бедной великанши. Хуже всех приходилось Джеймсу Грэю, ферма которого стояла неподалеку от тех мест.
Одну ночь за другой ни он, ни вся его семья глаз не могли сомкнуть, и потому днем вместо работы Джеймс Грэй клевал носом в поле, его жена — на кухне, а их дети — над уроками. Все дела стояли, и ферме грозило разорение.
И вот однажды, когда Джеймс Грэй чинил изгородь на границе своей земли — хотя глаза у него, честно говоря, совсем слипались, — он вдруг услышал громкие раскаты грома. Чудо, да и только! И небо ясное, ни облачка, и солнце светит, откуда ж гром гремит?
А это, оказывается, великанша Клэншид вышла поискать чего-нибудь на обед своему мужу.
— Вот удача! — обрадовался Джеймс Грэй. — Давно я ждал этой встречи.
И он закричал что было мочи, подзывая Клэншид, голова которой виднелась где-то высоко над деревьями ближнего леса.
Великанша тут же направилась к нему, раздвигая в стороны высоченные деревья, словно то были жалкие кустики ежевики.
— Добрый день, человек! — прогремел ее голос. — Что тебе от меня надо?
— Хочу пожаловаться! — крикнул Джеймс. — Из-за тебя ни я, ни моя семья не знаем ни сна, ни покоя!
Клэншид ответила, что очень сожалеет, и спросила, чем она потревожила их.
— Ты такой шум поднимаешь каждую ночь, — сказал Джеймс, — что совершенно не даешь нам спать. Неужели нельзя хоть ночку одну не вопить и не орать? В ушах такой звон стоит, словно тысяча злых духов оглашает воздух своими криками. Так продолжаться не может!
Но Клэншид объяснила ему, почему она кричит и вопит каждую ночь, и Джеймсу даже жалко ее стало.