– Без понятия. – покачал он головой.
Я опять вздохнула:
– А теперь уж и не спросишь. Не у кого.
– А может, она и не знала, что по соседству с ней обитает ее племянница?
– Думаю, что знала. Просто открываться не захотела. Зачем мы ей? Голодранцы.
Боялась, что придется на нас потратиться.
– Почему ты думаешь, что она знала?
– Так ведь наследство же мне оставила! Больше некому было. Была бы жива мама – ей бы отписала. Получается, она всегда следила за ней издали. А потом уж – и за мной. Господи, как подумаю. Мама столько натерпелась в детстве, потом буквально жилы рвала, чтобы семью прокормить, а эта мадам по заграничным курортам раскатывала, проматывая деньги покойного мужа, ни в чем себе не отказывая!
– Вот мразь! – помрачнел Соболев.
– Да уж, дрянь редкая. И когда я сиротой осталась, чужие люди больше участия приняли в моей судьбе, чем эта – кто она мне? – двоюродная бабушка. Так, кажется. Я там горе мыкала на всем казенном, а она тут барствовала. И ведь нам от нее ничего не надо было! Просто для мамы было бы важно знать, что у нее есть родная душа. Так и не узнала.
Неожиданно для себя я заплакала. Надо же, ведь сколько лет не плакала! Думала, разучилась давно.
Игорь растерялся, пересел ко мне поближе, обнял за плечи, уткнулся носом мне в затылок, повторяя тихонько:
– Ну, будет, будет. Теперь-то уж что плакать? Катя, хватит, я тебя прошу.
Смотри-ка, а он – неплохой парень. Вполне душевный. Конечно, можно было бы и перестать. Всплакнула – и хватит. Но слёзы лились и лились. Еще бы, их столько скопилось за все мои безрадостные годы.
Игорь встал, налил мне воды, упрашивал выпить. Но я даже этого не смогла. Зубы выбивали чечетку по краю стакана, вода расплескивалась. Он забрал у меня стакан, а что делать дальше – не знал. Потом вспомнил:
– У тебя валерьянка есть?
– От. тт. куда? – с трудом выговорила я. – Нет, конечно.
– Так, может, я сгоняю в аптеку? – с готовностью вскочил он.
– Нне. надо. Я. уже. в норме, – выговорила я сквозь всхлипы.
– Я вижу. Какое там «в норме», если ты даже говорить не можешь?
– Это с непривычки. Много лет не позволяла себе этого. А оно накопилось. Знаешь, я, пожалуй, прилягу. Не возражаешь?
– Конечно-конечно! Давай доведу до места.
В спальню я не пошла. Решила прилечь в каминном зале на диване. Пусть ненавистная двоюродная бабка с портрета посмотрит, до чего меня довела!
Укрыв меня пледом, Игорь примостился прямо на полу, поглаживая меня по плечу.
– Посидеть с тобой?
– Не знаю. Как хочешь. Только кажется мне, что я сейчас спать буду. Так что нет смысла.
– Я все-таки еще здесь побуду.
Вот спасибо-то! Теперь главное, чтобы Вадим не позвонил.
Я отключила телефон, пояснив:
– Чтобы не будили звонками.
– А кто может позвонить?
Я услышала в его голосе ревность и внутренне улыбнулась: не волнуйся, сейчас ты для меня – самый главный. Телефон я на всякий случай сунула под подушку. Там не доберется. Не рискнет. А то я – спать, а он – мой телефон исследовать? Не бывать этому!
Шмыгнув носом, я тихо проговорила:
– Знаешь, ты сейчас уходи. Наедине с собой я быстрее приду в чувство. А завтра, если хочешь, я посмотрю твой офис. Оценю фронт работ. Не возражаешь?
Он просиял:
– Душевно рад! А как же отпуск?..
Я только рукой махнула:
– Да какой там отпуск. Меня только работа на свете держит. Хочу срочно себя чем-то занять, чтобы дурные мысли в голову не лезли. Когда плохое настроение или что-то не ладится, я всегда работой спасаюсь.
– Ладно, договорились. Завтра утречком со мной поедешь. А теперь спи.
Уходя, он поцеловал меня в лобик, как маленькую, погладил по волосам. Чем, кстати, сильно меня удивил.
Утром я была на ногах уже с рассветом. Позвонила Вадиму. Разбудила, должно быть, потому что голос был недовольный:
– Что тебе неймется в такую рань?
– И тебе доброго утречка! Докладываю: сегодня иду внедряться в осиное гнездо.
– Поясни.
– Соболев уговорил заняться его офисом. Хочет шикарный ремонт. Точнее, он хочет меня. В смысле – чтобы все время рядом обреталась. Я не стала отказываться.
– Прекрасно! Что-нибудь еще?
– Нет. Спи дальше. А работать – мой удел.
– Язва.
– Я тоже тебя обожаю!
Чуть позже позвонил Соболев:
– Катя, собирайся. Через полчаса выезжаем.
– Давно готова. Увижу тебя – выйду. Кстати, я хотела тебя попросить: на людях мы – просто деловые партнеры. Наши совместные воспоминания никого, кроме нас, не касаются. Ладно? Захотелось перемен, и ты пригласил хорошего дизайнера, который кардинально преобразит твой офис. Общаться там будем исключительно по делу. Я хочу, чтобы люди воспринимали меня как человека, который пришел туда делать конкретную работу.
– Ладно, как скажешь. Да ты ведь и будешь заниматься конкретным делом! Кстати, я тебе заплачу за работу, сколько скажешь. Сама назначь цену. И не стесняйся!
Богатенький Буратино. Надо же, какой широкий жест!
– Да ладно, обойдусь. Подарю тебе свой труд в память о нашей нежной детской дружбе. Ничего страшного. Я всегда на вашу семью пахала задаром.
– Катя!..
– Нет, серьезно. Можешь не платить. Мне злая бабушка оставила в наследство не только дом, но и денежек немножко. Не миллионы, конечно, но с голоду не помру. Кстати, я уже вышла. А тебя не вижу.
– Иду.
Оделся он строго: серый костюм, светлая рубашка. Интересно, это он для меня старается? Или его сегодня ждут великие дела?
Я тоже не подкачала: надела костюм цвета какао с молоком и блузку оттенка «пепел розы». Неброско, но элегантно. По мнению обывателей, примерно так и должна выглядеть серьезная бизнес-леди. Люди не склонны особо доверять дизайнеру, одетому в рваные джинсы и рубаху, завязанную узлом на животе. Кстати, напрасно.
Я снова настояла, что поеду на своей машине, – чтобы сохранить свободу передвижения.
На входе был незнакомый охранник: вчера его здесь не было. Мы прошли в здание. Я думала, Соболев сразу уйдет по делам. Но он, как радушный хозяин, провел для меня небольшую экскурсию по всему помещению. Ну правильно, надо же мне оценить фронт работ.
– Игорь, а что бы ты хотел получить в итоге?
– Понятия не имею.
– Но хоть какие-то пожелания есть? Мне же надо от чего-то отталкиваться! Знать, в каком направлении мыслить.
– Катюш, давай-ка на свое усмотрение! Мне, если честно, вообще все равно.
– Вдохновляет, ничего не скажешь. Ладно, я поразмыслю на досуге, что здесь можно придумать.
В конце коридора появилась женщина средних лет с тонкой кожаной папкой. Увидев Соболева, она радостно бросилась к нему:
– Игорь Валерьевич, очень хорошо, что вы уже здесь! Вот тут срочно подписать.
Сунув ему папку с документами, она незаметно – как ей казалось – оглядела меня. Я же, мимолетно ей улыбнувшись, демонстративно оглядывала стены и потолок.
Соболев, просматривая документы, сказал:
– Вероника Анатольевна, познакомьтесь: это Екатерина Николаева, очень известный дизайнер. Вот, уговорил заняться нашим офисом. Сто лет уж ремонта не было, давно пора! Катя, Вероника Анатольевна – мой главный экономист. И просто очень хороший и надежный человек. Вероника Анатольевна, могу я поручить Катерину вашим заботам? Думаю, у нее по ходу дела будут появляться вопросы, а я же редко здесь бываю.
– Конечно-конечно, – с готовностью закивала главный экономист. – Чем сможем – поможем. Только. Нам что, из кабинетов выселяться? Прямо сегодня?.. – Ее глаза округлились от ужаса.
– Нет, не нужно никуда выселяться, – поспешила я ее успокоить. – Я здесь пока что с ознакомительным визитом. Осмотрюсь на месте, потом набросаю эскизы. После мы с господином Соболевым все обсудим, и уж тогда можно будет приступать. Это на словах всё просто. А на деле – непросто и не очень быстро.
Она благодарно улыбнулась:
– Утешили. А то ведь мы не были готовы к ремонту. Да и переезжать из комнаты в комнату – дело хлопотное. К тому же у нас и так сейчас рабочих рук мало: лето, люди в отпусках.
Пока мы так мило беседовали, Соболев просмотрел и подписал документы. Отдавая папку, сказал:
– Вероника Анатольевна, возьмите шефство над Екатериной, пожалуйста. Я очень занят, сейчас уеду по делам. Вы уж не сочтите за труд, помогите, чем можете.
– Не волнуйтесь, Игорь Валерьевич. Не обижу девушку. Помогу, конечно.
Соболев ушел, а мы остались посреди коридора. Обе чувствовали себя как-то неловко.
– Екатерина. А отчество ваше?
– Зовите меня Катей. Без отчества. Мне так удобнее.
Из кабинета неподалеку от того места, где мы стояли, вышел благообразный старичок и направился к нам. Точнее, нужна ему была Вероника Анатольевна, потому что в руках у него были бумаги. Увидев меня, он удивленно поднял брови.
Я поспешила объяснить:
– Я дизайнер, Екатерина. Буду по-новому отделывать помещение. Господин Соболев запланировал здесь небольшую реконструкцию. Вероника Анатольевна взяла надо мной шефство.
Старичок по-старомодному склонил голову в почтительном полупоклоне, потом обратился к ней:
– Вероника Анатольевна, голубушка, как освободитесь, не сочтите за труд заглянуть ко мне. Есть вопросы.
– Да, конечно, Николай Иванович, скоро зайду! Вот только с Катей договорю.
Он вернулся в свой кабинет, а Вероника, провожая его долгим взглядом, сказала мне с придыханием:
– Николай Иванович – наш главный бухгалтер. Очень достойный человек.
По блеску ее глаз и зарумянившимся щекам я поняла, что между ними явно Амур пролетел. Чтобы проверить эту мысль, я спросила самым невинным тоном:
– Что, пользуется авторитетом?
– Ну что вы, не то слово! – с жаром ответила она. – Он очень хороший специалист и прекрасный человек. Да на нем, можно сказать, всё держится!
– Так уж и всё?.. - засомневалась я. – Разве не на Соболеве? Да и вы здесь – не последний человек, как я поняла.