Любая женщина, окруженная щедрым мужским вниманием, должна быть заносчивой пустышкой. По ее розовым дизайнерским каблукам было видно, что Елена любила тратить отцовские деньги. Ее сестра нацепила шлепки-сандалеты. Я, вероятно, сэкономлю миллионы долларов, когда женюсь на Адриане.
Кстати, Адриана была странной, но привлекательной. Если воспринимать ее отдельно от сестры, она казалась сногсшибательной, но рядом с Еленой сливалась с обоями. Мне это прекрасно подходило. Не хотелось бы иметь жену, на которую дрочат все мои кузены.
Не то чтобы мне было плевать, на ком я женюсь. Мне пора завести супругу, и в моем мире это означало прибыль. У Сальватора возникло небольшое разногласие с мексиканцами, которое начинало превращаться в проблему.
Старость смягчила мужика. После свадьбы я должен помочь ему найти корень проблемы и решить ее так, как учили меня: пулей в голову. Брачный союз делал меня в разы богаче, не говоря уже о том, что под моим контролем оказывалась большая часть города.
Волна пробежала по позвоночнику, когда взгляд Елены задержался на моем лице. Я почувствовал жар и раздражение. Я намеревался все проигнорировать, но не сдержался и уставился на Милашку Абелли. Затылок зудел, но я не отвел глаз, пока она не отвернулась.
После того столкновения в церкви я задался целью выяснить, почему она не могла быть моей женой. Выяснилось, что Милашка Абелли сбежала из дома, отдалась какому-то мужчине.
Я знал, что отнюдь не порушенная девственность являлась причиной, по которой Сальватор не предложил мне Елену. Это было лишь предлогом. Сальватор не хотел, чтобы она доставалась мне, и я не мог его винить. Я бы на его месте поступил точно таким же образом.
А почему Сальватор без проблем отказался от второй дочери, понять было несложно.
Адриана сидела рядом со мной, наряженная в черное платье, закинув ногу на ногу. Каштановые волосы до плеч скрывали ее лицо: она наклонилась вперед и что-то рисовала ручкой прямо на ладони.
Я не сказал ей ни слова с тех пор, как она с опозданием явилась к столу. Если честно, я почти забыл, что невеста вообще находилась возле меня. Пожалуй, пришло время узнать будущую жену поближе.
– Что ты рисуешь?
Адриана помедлила, но затем показала мне свою маленькую ладошку.
– Это кролик! – вырвалось у меня, потому что там действительно был, мать его, кролик.
Она поджала губы и вернулась к рисованию.
– Это Мистер Кролик, – поправила она меня тоном, который наверняка привел бы меня в ярость.
Но дальше злиться уже было некуда, поэтому я пожал плечами и начал мысленно в деталях планировать, что сделаю с ее братом.
– Справа или слева?
Тони заиграл желваками, но не сказал ни слова. Он сидел возле письменного стола родного отца, как будто был на совещании. Кровь капала с губы на белую рубашку, однако на лице до сих пор застыло выражение мрачного удовлетворения.
Я врезал ему. Еще раз.
Разбитые костяшки горели.
Он стиснул зубы, но не издал ни звука. Тони из тех парней, которых настолько пьянит собственная дурь, что они даже не чувствуют боли. Но я собирался заставить его почувствовать хоть что-то, прежде чем покину комнату.
Солнечные лучи освещали кабинет Сальватора сквозь жалюзи, подсвечивая пылинки в воздухе. Гости давно разошлись, можно было с уверенностью утверждать, что прием потерпел фиаско. А это означало, что мне предстояло еще больше обедов и торжественных вечеринок. Ни одна из семей не хотела рисковать и знакомиться друг с другом на таком пышном мероприятии как свадьба: ведь могла случиться ситуация, подобная сегодняшней, – и тогда все бы превратилось в кровавую резню на глазах у детей и женщин.
Лука застыл у двери и сверлил затылок Тони ледяным взглядом. Бенито и еще один его кузен помладше, ближе по возрасту к Адриане, замерли у стены, скрестив руки на груди. Сальватор с сокрушенным видом сидел за столом.
Я бы мог развязать целую войну за смерть Пьеро, и, вероятно, именно по этой причине Сальватор позволял мне все. И еще потому, что жизнь дочери оказалась под угрозой из-за идиотизма сына.
– Ты облажался, Тони, – сказал Сальватор, сцепив руки в замок над деревянной поверхностью стола. – Я ведь тебя предупреждал, но ты все равно натворил дел. Если бы с Еленой что-то произошло, ты бы сейчас уже плавал брюхом кверху в Гудзоне. Тебе повезло.
– Повезло, – издевательским тоном повторил Тони. Он потер челюсть и добавил: – Слева.
В груди заворочалось удовлетворение.
«Значит, справа».
Глава пятая
Всегда есть три точки зрения.
Моя, твоя и правда.
Елена
Я шла по коридору под песню «Мисфитс»[15], просачивающуюся из-под двери комнаты Адрианы. Оказавшись у себя, я начала раздеваться прямо по пути в ванную. Даже не взглянув в зеркало, включила горячую воду и встала под душ.
Меня словно жгло огнем.
Что-то должно смыть с меня жуткие воспоминания. Сегодняшний день вернул меня на полгода назад, к прошлому, когда на моем лице была его кровь.
Горячая вода хлынула, заставляя волосы липнуть к щекам и плечам. Я представила, что красный цвет, стекающий по телу и воронкой уходящий в слив, это обычная краска. Если бы от чувства вины было избавиться столь же просто.
Я закрыла глаза.
Крики. Холодное дуло у виска. Одна секунда, две. Замешательство…
Бам!
Мои глаза распахнулись.
Этот выстрел точно прогремел не в моей голове.
Волна мурашек пробежала по затылку. Хотелось надеяться, что Тони всего-навсего разгромил очередную бабушкину вазу. Но до сегодняшнего дня я и не задумывалась, какие последствия могли ждать брата после того, что он устроил…
Я выскочила из душа и вытерлась так быстро, как только могла. Не стала расчесывать мокрые волосы, влезла в футболку и шорты, а затем выбежала из комнаты и кинулась вниз по лестнице. Мраморный пол холодил босые ступни. Я завернула за угол в направлении кабинета отца и снова врезалась во что-то плотное.
Столкновение вышибло воздух из легких. Я летела так быстро, что наверняка плюхнулась бы прямо на пол, но, когда я покачнулась, меня удержала рука. Очень теплая и тяжелая рука, обнявшая за талию.
– Господи, – раздраженно пробормотал Николас.
Мы оказались притиснуты друг к другу, внутри у меня все сжалось. Тело покрылось мурашками, но времени что-либо анализировать уже не было. Николас отодвинул меня в сторону и удалился. А мне оставалось только смотреть, как он уходит дальше по коридору.
Безразличие его «младшего босса», протопавшего следом, задело меня, и, к своему изумлению, я даже обрадовалась, что врезалась именно в Николаса, а не в него.
На талии осталось жгучее ощущение, а сердце колотилось одновременно и от столкновения, и от нарастающего беспокойства.
– Ты убил моего брата?
– Стоило бы, – коротко ответил Николас, прежде чем дверь захлопнулась.
Я вздохнула с облегчением, но поняла, что ошиблась, стоило Тони вывалиться из кабинета отца, шатаясь, подобно пьяному. Он был по пояс голый, рубашка оказалась обернута вокруг руки. На мраморный пол капала ярко-алая кровь.
Надо сказать, что брат высокий, в меру мускулистый и покрыт шрамами, включая два пулевых ранения и бесчисленное количество других «украшений». О происхождении последних я лишь могла догадываться: вероятно, он заполучил отметины на нелегальных боях, в которых участвовал.
При виде меня Тони не сказал ни слова, но тем не менее я побрела за ним на кухню. Прислонившись спиной к двери, я наблюдала, как он достал из шкафчика бутылку виски и долго не мог открыть ее одной рукой. В конце концов брат добился своего, прижав емкость к груди, сделал большой глоток прямо из горла и сел у кухонного острова.
– Уйди, Елена.
– Тебе нужно показаться Вито. – Он служил викарием в церкви, но имел достаточно опыта в медицине и умел латать раны. Это же благое дело, как ни крути.
– Я в порядке. – Брат сделал новый глоток из бутылки, пролив немного виски на голую грудь.
Нет, Тони вовсе не был в порядке. Он испачкал в крови столешницу и смахивал на пьяного еще до того, как принялся пить так, будто кто-то только что разбил ему сердце.
– Я позвоню Вито. – Я направилась к беспроводному телефону у холодильника.
Брат бросил на меня виноватый взгляд.
– Прости, Елена. Я не знал, что так получится. Честно.
У меня сжалось сердце.
– Я тебя прощаю.
Он издал слабый смешок.
– Зря.
Тони всегда выглядел самодовольным, но, когда улыбался своей настоящей улыбкой, напускное бахвальство пропадало, и он становился обаятельным. Такого брата я любила, хоть и видела очень редко. Наверное, чтобы выжить в этом мире, людям приходится становиться худшими версиями себя.
Я и понятия не имела, почему он убил Пьеро, кем бы тот ни был, но мне хотелось думать, что брат поступил подобным образом исключительно в целях самозащиты. Тони сызмальства живет по гангстерским законам, и, хотя мои цепи тоже тугие, его ноша, конечно, ничуть не легче.
– Ничего не могу поделать, – ответила я.
Я начала набирать номер, но брат покачал головой.
– Не надо звонить Вито. Я прекрасно себя чувствую.
– Нет, Тони. Выглядишь не очень, серьезно.
Смуглое лицо брата побледнело и покрылось испариной.
– Я в порядке, Елена.
Я вздохнула. Как же типично для отца: оставить Тони истекать кровью и не позвать никого ему на помощь. Но я отложила телефон: ведь брат говорил тем самым голосом. Даже если Вито и приехал бы, он бы к нему не вышел. Слишком упрямый.
Скрестив руки на груди, я прислонилась к столешнице. С волос все еще капала вода.
– Почему тебе не нравится Николас?
Он фыркнул и опять глотнул виски.