— Стукнет, стукнет!.. — вспыхивает мать-учительница, отрываясь от тетрадей. — Иван, как тебе не стыдно! Сыну вчера уже, как ты любишь говорить, «стукнуло» 16 лет! А ты… а-а! — Вечно тебе некогда, вечно у тебя совещания, заседания, план срывается. А сын? Дождешься со своим «стукнет»…
— Не каркай!
Отец подходит к сыну, трогает его за плечи.
— Ты уж извини, сынок, забыл, совсем забыл, замотался. Завтра велосипед новый куплю. Извини, сам видишь, время какое: стремительный темп, кибернетика, производственный план… Ну ладно, пока, — чмокает сына в голову и хлопает дверью.
Сын хмуро берет портфель, достает тетрадь и подходит к матери.
— Мам, посмотри, нам домашнее сочинение задали. Я написал… о тебе…
— Витюшка, подожди немного, вот закончу тетради, тогда и твое сочинение проверю, — не отрываясь от дела, говорит мать.
— Проверю!.. — Виктор устремляет хмурый взгляд на мать, бросает тетрадь, накидывает на плечи пиджак и выбегает на улицу, чуть не сбив отца у двери.
…Цоев смотрит на задумавшегося Петрова. Наконец тот встряхивает головой и твердо говорит:
— Мой сын этого сделать не мог!
— С чего вы взяли? Я не говорю, что чиркнул в шурфе спичкой ваш сын…
— Какой спичкой! Если в шурфе сквозняк, то суньте туда хоть факел — взрыв маловероятен!
— Значит, взрывчатка? — Цоев улыбается краешком губ, довольный результатом разговора.
— Сами могли догадаться, взрыв-то был направленный. И обвал односторонний…
— Спасибо, Иван Сергеевич, за науку. Век живи, век учись!
— Сына не трожьте…
— Кто же?
— У него есть дружки: Васька Дронов и Эльбрус Галуев.
Цоев протягивает Петрову протокол допроса. Тот пробегает его глазами, подписывает.
Лужайка. Ребята гоняют футбольный мяч. Шум, гам. Среди немногочисленных зрителей девушка-подросток. Это Галка, не девчонка — разбойник.
На поле возникает куча-мала. Завязывается драка. Через несколько секунд картина проясняется: двое избивают одного.
Вдали показывается следователь Цоев. В клубок дерущихся бросается Галка. Она кричит:
— Отпустите его, черти! — и тут же, почти оттолкнув двух нападавших, шепчет: — Атас, братцы, милиция…
Драка прекращается. Двое озираются но сторонам. Один пытается скрыться, но его останавливает голос работника милиции:
— Подожди, герой! Куда же ты с поля сражения?
— Товарищ милиционер, я не хотел, — лепечет парень.
— Разберемся. Кто затеял драку?
— Дрон! Кто же еще?
— Кто такой Дрон?
— Дронов Василий, это я. А чего он ножку подставил? — Цоев замечает во взгляде подростка ожесточенность.
— Разберемся, — следователь поворачивается к рыжему парню, пытавшемуся улизнуть. — А ты кто, храбрый воин?
— Эльбрус Галуев. Я не виноват.
— Разберемся. Как же тебя величают, амазонка?
— Галя Баранова, из 8-го «Б».
— Молодчина, Галя, смелая ты. Ну что ж, Дрон, пойдем, побеседуем. — Цоев кладет руку на плечо парня. — А вы, Галя и Эльбрус, ступайте по домам, скоро и к вам загляну.
У одного из домов Дронов останавливается.
— Это наш дом, — грустно говорит он и, к чему-то прислушавшись, предупреждает: — Может, не сегодня зайдете к нам, а?
— Почему?
— Слышите? Война там.
Цоев прислушивается. Из окна вырывается веселая музыка, перемешанная с чьей-то сочной бранью и треском бьющейся посуды.
— Ничего. Я сражений не боюсь.
Перед следователем предстала обычная картина так называемых неблагополучных семей. Пьяный глава семьи буйствовал, требуя денег от испуганной жены.
— Дай трешку! Кому говорят? Куда спрятала деньги?
— Стойте, Дронов! Прекратите! — Цоев вкладывает в голос всю силу своих легких.
— А-а, помощнички явились! — отец оборачивается и, ничуть не смутившись присутствия постороннего, набрасывается на сына: — Гаденыш ты этакий, в милицию бегать, я тебе покажу… Убью!
— Спокойно, Дронов! — Цоев хватает пьяного за руку.
Пьяный Дронов валится на кровать. Сын затихает в углу, а мать умоляет следователя избавить ее от таких мук.
— Был ведь хорошим горняком! А теперь спился, помогите! — причитает женщина.
«Ничего себе семейка. Ясно одно, подросток безнадзорный. Такого нетрудно втянуть в дурную компанию», — размышляет Цоев, направляясь к Эльбрусу Галуеву по адресу, указанному Василием.
Эльбрус дома, чистит картошку. Отец его, только что вернувшийся со смены, моет руки. В дальней комнате бабка играет с пятилетним малышом. Увидев вошедшего Цоева, Эльбрус окликает отца:
— Па, к нам пришли, я тебе говорил!
— А-а, моя милиция меня бережет, милости прошу к нашему шалашу! — весело приветствует Галуев-старший работника милиции.
— По-моему, оберегать вас нет необходимости, а вот вашего сына… — Цоев смотрит на Эльбруса.
— Нет-нет, мой сын не такой, чтобы первым в драку лезть. Он мне уже доложил.
— Простите, а где мать Эльбруса? — вставляет Цоев.
— Мы одни, вот с бабусей управляемся, товарищ капитан.
— Похвально. А все-таки?
— Не стоит. Это дело личное.
— Я прошу отвечать на мои вопросы! — Цоев строго обрывает хозяина дома.
— Ба! Да не допрос ли это? А где же протокольчик? Как говорится, без бумажки я букашка, а с бумажкой человек! — подпускает шпильку Галуев-старший.
— Прошу не паясничать. Мне важно узнать семейно-бытовые условия жизни вашего сына. Обойдусь пока без протокольчика. Успеется.
— И весь этот сыр-бор из-за пустяковой потасовки на лужайке?
— Вы правы. Только сыр-бор не из-за «потасовки», а из-за взрыва в шурфе! Слышали?
— Взрыва в шурфе? — пугается хозяин дома. — Да ведь я проходчик, сам строил его вот этими руками! Понимаете? Вот этими! И сын мой не мог. Нет, не мог! Что касается его матери, докладываю, если вам очень нужно: она сбежала! Да-да, взяла и сбежала к другому. Люблю, говорит, другого. Надоели, говорит, твои подземные дыры, в город хочу! И вот — прошу любить и жаловать, вот наше счастливое семейство! — Галуев-старший разводит руками.
— Отец у меня хороший, товарищ следователь. Фотография его висит даже на доске почета, — робко подает голос Эльбрус.
— Понятно.
— Что понятно? — недоумевает Галуев-старший.
— Безнадзорный ваш сын. Вот что понятно!
— Бабушка за ним приглядывает!
Эльбрус прыскает в кулак. Цоев улыбается.
— Ладно, разберемся. До свидания. Впрочем, Эльбрус, проводи-ка меня к Барановым.
— Позвольте, товарищ капитан, при чем тут мой сын и взрыв?
— А при том, что потерпевший Петров-младший, Василий Дронов, ваш сын Эльбрус и, как мне кажется, Галя Баранова — одна компания. Словом, не волнуйтесь, разберемся. Пошли, Эльбрус.
— Зачем к ней идти? Сирота она, живет у тетки-пьяницы и тунеядки.
— Разберемся!
В коридоре райотдела милиции Цоева дергает за рукав человек невысокого роста, одетый крайне неряшливо:
— Товарищ начальник, можно к вам?
— Одну минуту, — следователь входит в кабинет начальника райотдела милиции майора Носова.
— Кто там? — услышав голос в коридоре, спрашивает Носов.
— Посетитель какой-то.
— Со шрамом на губе?
— Да, а что?
— Это же Липкин. Кляузник наш. В печенках у всех сидит. От дела только отрывает, — в сердцах произносит Носов. — Как в больнице?
— Жив мальчонка. Однако не помощник он нам. Ногу пришлось ампутировать. Пока придет в себя…
— Печально. Жаль парня. — Носов закуривает. Затем достает какую-то фотографию, протягивает ее Цоеву.
— Полюбуйтесь. Отпечатки пальцев правой руки.
— Чьи?
— Это я скажу вам, когда найдем учебное оружие, похищенное из школы.
— Интересно. Но следствие по оружию ведет ваш следователь Плиев.
— Мне кажется, эта фотография будет интересна и для вас.
— Дай бог. Ладно, я пойду. — Цоев выходит.
Перед ним оказывается тот же посетитель.
— Можно к вам?
— Войдите.
— Присаживайтесь. Слушаю вас, — уже в кабинете говорит Цоев.
— Нынче я, товарищ следователь, к вам по сурьезному делу. — Липкин достает из кармана исписанный лист бумаги. — Получите!
Цоев берет в руки бумагу, читает: «Вас посетил фантомас». Затем достает из стола другой тетрадный лист, кладет рядом, сравнивает.
— Никак, похожи! По-моему, буквы вырезаны из одного и того же журнала.
— Сын мой, Петяня принес. Эту писульку он выкрал у Галки Барановой.
— Предупреждаю, Липкин, если это клевета, вам не поздоровится!
— Истинная правда, товарищ следователь.
Липкин встает, прощается, уходит.
Вечереет. Берег реки в глухом ущелье, кустарник озарен красными языками костра. Вокруг — Дрон, Галка, Эльбрус. Разливают по стаканам вино, разламывают поджаренную курицу.
— Ну, поехали, за нашу малину! — Дрон обводит взглядом сидящих.
— Как бы нам не влипнуть, следователь взялся не на шутку, всех обошел…
— Кровь из носа — молчок! Кто расколется, получит вот это. — В руке Дрона сверкает нож.
— Фу! Пошла благодать по периферии телесной. — Галка блаженно улыбается.
— Периферия у тебя ничего! — Эльбрус наклоняется к Галке.
— Отвали! Не то как дам по чердаку, так ставнями захлопаешь! — останавливает его Дронов.
— Я пошутил, Дрон…
— Сделай зарубку на носу: Дюймовочка моя. — Дрон привлекает Галку к себе.
— А если выиграю? — Эльбрус тасует карты.
— Попробуй!
Школа. Кабинет физики. У доски Галя Баранова. Голова ее виновато опущена, она беззвучно шевелит губами.
— В чем дело, Баранова? Я тебя предупреждала, что вызову к доске! — строго говорит учительница. — Более того, если я не ошибаюсь, тебя сегодня в комсомол принимать будут! Не так ли?
Девушка молчит.
— Баранова, ты больна?
— Нет.
— Так в чем же дело?
В ответ — снова молчание.
— Садись, Баранова. Я зайду сегодня к тебе домой и поговорю с родителями!