Резко захлопнув книжку. Это отступил назад, как будто сам испугавшись неожиданного звука. Это был сигнал к тому, чтобы все встали и отправились на свои рабочие места, дружно прокричав перед этим девиз японской вещательной корпорации: «Работать так, чтобы выполнить обещание, данное нашим зрителям».
Но только сотрудники собрались разбрестись по своим углам, как Исида вскочил на ноги и вежливо кашлянул.
— Прошу прощения, уважаемые коллеги!.. Позвольте мне напомнить, что сегодня мы празднуем день рождения. Насколько я помню, не просто день рождения, а юбилей!
Кэндзи потупился.
— Давайте все вместе пожелаем Ямаде-сан счастья в день его сорокалетия!
Кэндзи покраснел, когда коллеги повернулись в его сторону, начали похлопывать по плечу, принялись желать всего наилучшего. Дверь в конференц-зал распахнулась, и секретарь Исиды вкатила столик на колесиках со свежесваренным кофе, белоснежными чашками и пирожными.
— Пожалуйста, угощайтесь! — Исида великодушно махнул в сторону столика и вышел.
— Давай, Ямада-сан. Тебе положено взять первому!
Один из коллег подтолкнул Кэндзи к столику мимо стульев и улыбающихся лиц. Тепло окутало его, будто мягкое одеяло. Может быть, все подозрения напрасны. Коллеги не держат на него зла. Впервые за несколько месяцев он вновь почувствовал себя частичкой дружного коллектива, когда в нерешительности остановился перед столиком с пирожным.
— Бери самое большое! — крикнули из-за спины.
— Эй, только не это, — пошутил кто-то, — я его уже забил.
Кэндзи ни разу не менял место работы. Полгода назад, празднуя с коллегами двадцать два года трудовой деятельности в «Эн-би-си», он вдруг с ужасом подумал, что это дольше, чем он женат, дольше, чем он знал своего покойного отца. Мать Кэндзи давно умерла. И хотя у него была жена, двое детей и теща, корпорация казалась ему настоящей семьей. Каждый раз, когда запускали новую передачу, он не спал ночами. Особенно когда сам работал над проектом. Если передача проходила успешно, Кэндзи тешил себя мыслью, что сыграл пусть маленькую, но все же роль в создании этого шоу. Если передача проваливалась, он несколько дней не мог прийти в себя. Единственное, что могло утешить — приняться за работу с еще большим рвением, засиживаясь в офисе допоздна.
В семидесятых и восьмидесятых «Эн-би-си» охватывала большую часть зрительской аудитории и славилась интереснейшими выпусками новостей и документальными передачами. Однако в последние двадцать лет возросла популярность легких развлекательных телепрограмм, особенно игровых шоу, и корпорация потеряла лидирующее положение. Сразу же было сформировано подразделение развлекательных программ, но оно не смогло соперничать с конкурентами по количеству выпускаемых шоу. Все чаще «Эн-би-си» обращалась к независимым телекомпаниям, обещавшим изменить плачевное состояние корпорации, впрочем, чаще безрезультатно. Совсем недавно заключили контракт с «Майру ТВ» на создание викторины, в которой свекрови с невестками соревнуются в парах за шанс отправиться в кругосветное путешествие. Фокус-группа Кэндзи слабо отреагировала на пилотный выпуск. Зрители хотели драмы. Действия какого-нибудь, на худой конец. Переживаний. Кэндзи сам гордился тем, как провел разговор с командой разработчиков, закончив его предложением кардинально изменить шоу:
— Стравите свекровей с невестками! А в качестве приза — победительница берет с собой в поездку сына или мужа. Ну а если хотите шокировать публику, то скажите, что жена не обязана брать мужа, она может выбрать друга или даже любовника.
Кэндзи был всего-навсего менеджером маркетингового отдела и занимался только исследованиями рынка. Но он мечтал сам создавать телепрограммы. Он фонтанировал идеями, новыми форматами игровых шоу и часами прорабатывал их по дороге домой и на работу — Кэндзи никогда не увлекался кроссвордами. Если удавалось, он делился идеями с коллегами. Они обычно не дослушивали, отговариваясь занятостью, а настаивать он не смел. На совещании по поводу шоу свекровей и невесток наконец представился шанс рассказать о своих задумках. Видно было, что слушатели заинтересовались. Сперва зашумели в одном конце стола, затем заговорили все разом.
— Прошу прошения! — громко сказал исполнительный продюсер шоу — Абэ Китахара.
Его голос звучал завораживающе убедительно. Кэндзи покорно выслушал, что фокус-группа неправильно восприняла шоу, и, естественно, компания возьмет за основу первоначальный формат, иначе об успехе можно забыть. Затем Кэндзи попросили выйти из конференц-зала.
«Эн-би-си» с трудом вытянула шоу — рейтинг был низкий, а каждая передача выходила далеко за рамки бюджета. К тому же она стала первым развлекательным шоу, которое корпорация сделала самостоятельно. Понятно, что все ужасно нервничали. Отчаяние усилилось, когда Кэндзи представил собранную его отделом информацию о том, что шоу негативно сказалось на имидже торговой марки «Эн-би-си». Не было даже смысла заявлять: «Я же вам говорил». Кэндзи винил себя за то, что не настоял на своем мнении, за то, что промолчал, когда нужно было настаивать. Он чувствовал, что коллеги тоже винят его. Особенно те, кто присутствовал на совещании и видел, как он уступил Китахаре. Но, может быть, он ошибается?.. Спонтанное празднование дня рождения — разве не повод разувериться в былых сомнениях?.. А если ребята в отделе и впрямь винили его, возможно, не все мосты сожжены.
Кэндзи налил чашку кофе, поболтал немного с коллегами и, взяв по всеобщему требованию самое большое пирожное, пошел на рабочее место. Несколько слоев теста были слеплены жирным кремом и клубничным джемом с крупными кусочками ягод. Уже в дверях кто-то окликнул Кэндзи:
— Эй, Ямада-сан! Может, оставим немного семейке Ватанабэ? Как думаешь? Вдруг они проголодаются сегодня ночью!
Все засмеялись. Сев за стол, Кэндзи с удовольствием откусил от пирожного большой кусок. Крем вылез с одной стороны и упал на новую рубашку. Но Кэндзи только рассмеялся, оттирая пятно носовым платком.
В полдень снова взвыли динамики. Завершив работу, Кэндзи пошел на обед.
Когда в офисе еще не было громкоговорителей, Кэндзи мог запросто забыть об обеде и работать до конца дня, не отрываясь, перекусив печеньем или конфетами, которые лежали в верхнем ящике стола. Но это было до того, как американец, временно откомандированный в корпорацию, пожаловался, что не соблюдаются элементарные условия труда, не организованы регулярные и столь необходимые перерывы. Через полгода в офисе установили динамики, которые с тех пор оповещали сотрудников о начале и об окончании рабочего дня, уведомляя, с какого момента требовать сверхурочные и когда идти на обед. Многие сотрудники «Эн-би-си» перекусывали в соседних ресторанчиках или покупали еду на вынос. Женатые, в том числе и Кэндзи, доставали из холодильника в углу кабинета принесенный из дома обед и ели за рабочими столами.
Пообедав, Кэндзи проехал на лифте до первого этажа и вышел прогуляться. Он делал это каждый день после того, как прочитал в женском журнале, которых полным-полно у жены, что прогулка после обеда способствует пищеварению. У Кэндзи часто болел желудок. К тому же можно было выкурить несколько сигарет подряд, что он и сделал, держа их в горсти, чтобы дождь не загасил пламя. Когда Кэндзи вернулся в кабинет, было уже 12.40.
До конца рабочего дня он готовил фокус-группу для измерения реакции на пилотный выпуск новой мыльной оперы: разослал видеокассеты участникам, забронировал номер в центральной гостинице, нашел куратора и подготовил план обсуждения. Ровно в пять часов сотрудники, работающие по временному контракту, начали выходить из офиса. А это означало, что пошли сверхурочные. В прошлом месяце Кэндзи накопил сорок три часа, хотя имел право переработать только двадцать. Вдруг кто-то вежливо кашлянул. Кэндзи поднял глаза.
— Ямада-сан, простите, что отвлекаю от работы, но мне нужно с вами поговорить. Зайдите, пожалуйста, в конференц-зал номер один. Я буду там через пятнадцать минут.
Не дожидаясь ответа, Исида кивнул и вышел.
Кэндзи представить не мог, о чем начальник собирается с ним говорить. Обычно тот не вызывал к себе на личные разговоры, все обсуждалось на общих собраниях.
«Может, хочет поздравить меня еще раз с днем рождения?» — подумал Кэндзи.
Успокоив себя этой мыслью, Кэндзи продолжил работу, а ровно через пятнадцать минут, поднявшись из-за стола, отправился в конференц-зал, прихватив на всякий случай блокнот с ручкой.
Первое, на что он обратил внимание, переступив порог — изменилась обстановка зала. Впереди стоял небольшой столик с двумя стульями, на одном из которых сидел Исида. Все остальные стулья были составлены друг на друга вдоль дальней стены. Второе, что заметил Кэндзи — рядом со свободным стулом на столе стоял стакан с водой и лежала пачка бумажных салфеток.
— Спасибо, что пришли. Присаживайтесь!
Сев на край стула, Кэндзи положил на колени руки — левую на правую, а потом поменял.
— Боюсь, я должен сообщить вам неприятные новости.
Кэндзи нахмурился. Он вдруг вспомнил, как, когда ему было восемь лет, школьная секретарша вошла на урок математики и спросила учителя, не может ли Кэндзи Ямада пройти с ней в кабинет директора. Маленький Кэндзи плелся по длинному коридору, дрожа от страха и боясь спросить, за что его вызвали. Оказалось, вышло недоразумение. Футбольным мячом разбили окно, и у мальчика, сбежавшего с «места преступления», портфель был того же цвета, что и у Кэндзи.
— Ничего страшного, — радостно закончил разговор директор школы, но Кэндзи на всю жизнь запомнил страх, охвативший его в длинном коридоре, холодный липкий пот и безумные удары сердца.
Голос Исиды вернул его в реальность.
— Вы, должно быть, знаете, что подразделение развлекательных телепрограмм несет убытки уже несколько месяцев. Можно даже сказать лет!
Кэндзи с удивлением заметил, как трясутся руки, и, пытаясь успокоить их, открыл блокнот и схватил ручку, приготовившись писать. Во рту пересохло, хотелось глотнуть воды из стакана, но он боялся, что обольет рубашку, на которой уже красовалось жирное пятно от пирожного. Обычно у Кэндзи была запасная рубашка на работе, а сегодня он забыл принести из дома свежую.