мру…
– Джекки, не говори глупости.
– Я умру! Я схожу по нему с ума. А он по мне. Мы жить не можем друг без друга.
Она замолчала. В ее огромных глазах вдруг появились слезы, взгляд стал печальным. Она вздрогнула.
– Мне иногда становится страшно. Мы с Симоном созданы друг для друга. Никогда уже мне не понравится никто другой. Линнет, ты должна нам помочь. Я услышала, что ты купила это имение, и мне пришла в голову одна идея. Послушай, тебе ведь потребуется управляющий, может, даже два. Я прошу тебя, найми на эту работу Симона.
– Ах, вот что!
– Линнет очень удивилась.
Жаклина торопливо продолжала:
– Эта должность как раз для него. Он все знает о земле, он ведь, вырос в поместье. Как вести дела – научился в конторе. Линнет, ради меня, ты ведь возьмешь его на это место? Если не справится – всегда сможешь выгнать к черту. Но он справится. И мы будем жить в маленьком домике, неподалеку от тебя, и сможем часто видеться, и вокруг сад, и все будет так чудесно. Она встала.
– Ну, скажи же, что ты согласна, Линнет! Скажи! Прекрасная, золотистая Линнет! Моя любимая, самая дорогая подруга! Ну, скажи, ты ведь согласна?
– Джекки…
– Так согласна?
Линнет расхохоталась.
– Смешная ты, Джекки! Привези сюда своего жениха, я на него посмотрю, и мы обо всем договоримся.
Джекки обхватила ее и закружила по комнате.
6
Гастон Блондэн, владелец модного маленького ресторана «Шезматант», редко снисходил до разговора со своими клиентами. Но на этот раз он сделал исключение.
– Как же иначе, мсье Пуаро, – сказал он, – для вас место всегда найдется. Мне бы так хотелось, чтобы вы почаще оказывали нам честь.
Эркюль Пуаро улыбнулся, вспоминая печальный случай, в котором фигурировали труп, официант, мистер Блондэн и очаровательная леди.
Вы слишком добры, мистер Блондэн, – сказал он.
– Вы один, мсье Пуаро?
– Да, я один.
– Прекрасно, сейчас Жюли приготовит для вас небольшой ужин. Это будет поэма – истинная поэма! Женщины, как бы хороши они ни были, имеют один недостаток – они отвлекают наш мозг от пищи. Вы поужинаете с удовольствием, мсье Пуаро, обещаю. Так какое вино.
Разговор стал чисто деловым, в нем принял участие и метрдотель Жюли. Прежде чем удалиться, мистер Блондэн спросил, понизив голос:
– У вас серьезное дело?
Пуаро покачал головой.
– Я теперь свободен, – отвечал он грустно, – в свое время я достаточно заработал и теперь имею средства, чтобы наслаждаться жизнью.
– Вам можно только позавидовать.
– Нет, нет. Так поступать совсем не надо. Уверяю вас, бездельничать вовсе не так приятно, как это может показаться.
– Он вздохнул.
– Как справедлива поговорка «Человек изобрел работу, чтобы избавиться от необходимости думать».
Мистер Блондэн всплеснул руками.
– Помилуйте, в мире есть столько интересного. Путешествия, например!
– Согласен, путешествия. Я и собираюсь зимой отправиться в Египет. Говорят, там великолепный климат. Можно, наконец, избавиться от тумана, поздних рассветов, тоскливых бесконечных дождей.
Неслышно ступая, подошел официант, умело и быстро накрыл на стол – тосты, масло, ведерко со льдом – все атрибуты дорогого ужина.
Негритянский оркестр разразился нестройным оглушающим танцем. Лондон плясал. Пуаро наблюдал, невольно фиксируя впечатления.
У одних такие пустые глаза, другим все уже надоело или просто скучно, а некоторые кажутся такими несчастными. Как глупо, что юность считают счастливой порой жизни, напротив, юность – время самое уязвимое.
Но вот взгляд его стал мягче. Он увидел высокого широкоплечего мужчину и тоненькую изящную девушку. Они двигались, подчиняясь ритму своего счастья. Оказывается, счастье можно встретить и здесь, как, впрочем, всегда и повсюду. Музыка неожиданно оборвалась. Раздались аплодисменты, и оркестр снова заиграл. После второго захода юноша и девушка, привлекшие внимание Пуаро, вернулись за стол рядом с ним. У девушки горели щеки, она смеялась. Теперь Пуаро отчетливо видел ее лицо, обращенное к спутнику. В ее глазах он прочел что-то такое, от чего с сомнением покачал головой.
«Она слишком любит его, эта малышка, – пробормотал он про себя. – Это не безопасно. Нет, нет, это не безопасно».
И вдруг он уловил – Египет. Теперь он четко слышал их голоса: голос девушки, юный, взволнованный, счастливый и с легким иностранным акцентом, и голос ее спутника, приятный низкий голос образованного англичанина.
– Я вовсе не собираюсь считать цыплят по осени. Но я уверяю тебя, Линнет все для меня сделает!
– Я сам могу для нее кое-что сделать!
– Глупости, просто это подходящая для тебя работа!
– Ну что ж, я сам думаю, что сумею быть полезным. Я постараюсь… ради тебя.
Девушка тихо засмеялась, бесконечно счастливая.
– Мы подождем три месяца, чтобы быть совсем уверенными, и тогда…
– И тогда я подарю тебе все сокровища мира. Согласна? И мы отправимся в Египет и там проведем наш медовый месяц. К чертям расходы! Я всю жизнь мечтал поехать в Египет. Нил, и пирамиды, и песок…
Он заговорил тихо, страстно:
– Мы все это увидим вместе, Джекки… вместе. Как прекрасно!
– Как бы мне хотелось, чтобы для тебя это было так же прекрасно, как для меня. Ты правда любишь меня так же, как я.
Голос ее вдруг задрожал, в глазах появился страх. Мужчина ответил быстро и сухо:
– Джекки, не глупи.
Эркюль Пуаро пробормотал про себя: «По-настоящему любит тот, кого меньше любят. Да, мне тоже хотелось бы знать…»
7
Джоанна Саутвуд говорила:
– Ну, а если он окажется тупицей?
Линнет покачала головой.
– Да нет, не окажется. Я доверяю вкусу Жаклины.
– Знаешь, – продолжала настаивать Джоанна, – влюбленные часто бывают необъективны.
Линнет покачала головой и переменила тему разговора.
– Мне нужно повидать мистера Пиерса по поводу этих планов.
– Планов?
– Да, понимаешь, вон те ужасные грязные домишки. Я хочу их все снести, а людей из них переселить.
– А те, кто в них живет, согласны выехать?
– Большинство уедет с радостью, но несколько глупых упрямцев подняли шум. Это так утомительно. Они просто не могут понять, что их жилищные условия намного улучшатся.
– Но ты сумела с ними справиться?
– Джоанна, поверь, для их же блага.
– Разумеется, дорогая, насильственная благотворительность.
Линнет поморщилась. Джоанна рассмеялась.
– Не хмурься и согласись: ты – тиранка. Благородная тиранка, если тебе так больше нравится.
– Да я совсем не тиранка.
– Но ты всегда добиваешься своего.
– Не всегда.
– Линнет Риджуэй, можете ли вы, глядя мне в глаза, назвать хотя бы один случай, когда вам не удавалось добиться того, что вы хотели?
– Тысячу раз.
– Ах, ну конечно, «тысячу раз» – это так просто сказать, но хоть один конкретный пример? Тебе ни один не придет на ум, как бы ты ни старалась. Триумфальное шествие Линнет Риджуэй в золотом лимузине.
Линнет резко спросила:
– Ты считаешь меня эгоисткой?
– Нет. Просто тебе ни в чем нельзя отказать. Комбинированное воздействие денег и личного обаяния. Все в жизни тебе доступно.
В это время к ним подошел лорд Уиндлешэм, и Линнет сказала, обращаясь к нему:
– Джоанна все утро говорила мне гадости.
– От зависти, моя кисанька, от зависти, – усмехнулась Джоанна, поднимаясь с кресла.
Она стала прощаться и, обернувшись в дверях, поймала странное выражение в глазах Уиндлешэма.
Он помолчал несколько минут, а затем сразу приступил к делу.
– Линнет, вы приняли решение?
– Мне не хочется обижать вас, но я не уверена, хочу ли стать вашей женой, и поэтому, наверное, мне следует сказать – нет…
Он перебил ее:
– Подождите. У вас есть время подумать, думайте, сколько хотите. Но я уверен, мы будем счастливы вместе.
– Понимаете, – Линнет говорила жалобно, по-детски, как бы оправдываясь, – мне так хорошо живется, особенно здесь, – она махнула рукой.
– Мне хотелось, чтобы Вудхолл стал таким, каким мне представлялся идеальный помещичий дом. И, по-моему, получилось отлично. Правда?
– Разумеется, прекрасно. Все на самом высшем уровне. Вы так талантливы, Линнет.
Он помолчал, а затем заговорил снова:
– Но ведь Чарлтонбери вам тоже нравится, не правда ли? Разумеется, его надо подновить и подчистить, но ведь вы любите и умеете заниматься этим. Вы полюбите Чарлтонбери.
– Конечно, Чарлтонбери – имение выдающееся. Она говорила с заученным воодушевлением, но вдруг что-то укололо ее. Появилось какое-то смутное беспокойство, нарушающее радостную безмятежность. В данный момент она не задержалась на нем, но позднее, когда Уиндлешэм ушел, она задумалась и постаралась определить причину беспокойства.
Чарлтонбери – конечно, ей был неприятен разговор о нем. Но почему? Чарлтонбери – поместье знаменитое. Предки Уиндлешэма владели им с Елизаветинских времен. Стать хозяйкой Чарлтонбери – значило занять в обществе положение недосягаемое. А сам Уиндлешэм был одним из самых блистательных женихов Англии.
Естественно, он не мог принять Вудхолл всерьез… Вудхолл не идет ни в какое сравнение с Чарлтонбери.
Да, но Вуд принадлежит ей! Она разыскала, выбрала его, купила, потратила столько сил, денег. Это было ее собственное владение – ее королевство.
Если же она выйдет замуж за Уиндлешэма, Вуд станет ненужным. Зачем им два загородных имения? И конечно, пожертвовать придется Вудхоллом – тогда она, Линнет Риджуэй, перестанет существовать. Она станет графиней Уиндлешэм, придачей Чарлтонбери и его хозяина. Она станет супругой короля, но сама уже не будет королевой.
«Какие глупости», – сказала себе Линнет.
За окном послышался шум подъезжающей машины.
Линнет неторопливо тряхнула головой. Приехала Джекки со своим женихом. Линнет пошла им навстречу.
– Линнет!
– Джекки бросилась к ней.