Пуаро кивнул.
– А теперь?
– Мы проехали по Нилу пароходом. Я была почти уверена, что встречу ее на борту. И когда ее там не оказалось, я подумала, что она образумилась и прекратила эту детскую игру. Но вот мы прибыли сюда, и она тут как тут.
Пуаро искоса бросил острый взгляд. Она все еще прекрасно владела собой, но рука впилась в ручку кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
– Какое-то идиотство! Жаклина ставит себя в чудовищное положение. У нее ни капли гордости, ни капли достоинства.
Пуаро развел руками.
– Бывают такие моменты, мадам, когда человеку не до гордости, когда им владеют эмоции более сильные.
– Да, возможно, – нетерпеливо согласилась красавица, – но чего же она хочет добиться? Что выиграть?
– Не всегда, мадам, человек думает о выигрыше. Ее неприятно задела эта последняя фраза, вернее, тон, каким она была сказана. Она покраснела и торопливо заговорила:
– Вы правы. Я не собиралась обсуждать причины ее поведения. Вопрос в том, как ее остановить.
– У вас есть какие-нибудь предложения, мадам? – спросил Пуаро.
– Естественно, я и мой муж не желаем подвергаться ненужному беспокойству. Существуют же какие-то офи циальные способы воздействия.
Она говорила нетерпеливо, раздраженно.
Пуаро задумчиво слушал, потом спросил:
– Угрожала ли она вам публично? Может быть, оскорбляла? Пыталась нанести физический урон?
– Нет.
– В таком случае, мадам, я не вижу возможности вам помочь. Если леди путешествует по определенному маршруту и этот маршрут совпадает с вашим, то как можно ей помешать?
– Значит, я ничего не могу предпринять? Казалось, Линнет не верит ему.
– По-моему, – сказал Пуаро спокойно, – ничего. Мадемуазель де Бельфорт не совершает ничего противозаконного.
– Но меня это бесит. Я не могу этого вынести, я не хочу.
Пуаро вдруг изменился. Он нагнулся к ней, голос его звучал искренне, доверчиво, мягко:
– Почему, мадам, вам так неприятно ее видеть?
– Почему? Просто она злит меня! Раздражает до последней степени! Я же все объяснила.
Пуаро покачал головой.
– Не все.
– Что вы хотите сказать? – снова спросила она. Пуаро откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и заговорил спокойно и безразлично.
– Послушайте меня, мадам. Я расскажу вам одну небольшую историю. Однажды вечером, месяца два назад, я обедал в ресторане в Лондоне, за соседним столиком сидели двое, девушка и юноша. Они были необыкновенно счастливы и, кажется, безумно влюблены. Они мечтали о будущем. Я слышал их разговор не потому, что подслушивал, просто они были увлечены друг другом и не замечали окружающих. Им было безразлично, слушают их или нет. Юноша сидел ко мне спиной, но я видел лицо девушки, очень выразительное лицо. Она была влюблена – вся целиком: сердцем, душой и телом. И она не из тех, кто влюбляется часто и легко. Глядя на нее, понимаешь – это вопрос жизни и смерти. Они были помолвлены и собирались пожениться. Это было ясно из их разговора. Они строили планы на будущее, общие планы. Они собирались провести медовый месяц в Египте. Он замолчал. Линнет резко спросила:
– Ну.
Пуаро продолжал:
– Это было месяца два назад. Но лицо девушки – я не могу его забыть. Уверен, я узнаю ее, если снова встречу. И я хорошо запомнил голос ее спутника. Предполагаю, мадам, вы догадались, где я увидел это лицо и услышал этот голос во второй раз. Здесь, в Египте. Он проводит здесь медовый месяц, но с другой женщиной.
– Ну и что? – выкрикнула Линнет.
– Я же назвала вам все факты.
– Факты – да.
– Не понимаю.
– Девушка там, в ресторане, – медленно заговорил Пуаро, – восхищалась своей подругой, была совершенно уверена, что эта подруга не предаст ее, не оставит в беде. Мне кажется, мадам, вы и есть та самая подруга.
Линнет вспыхнула.
– Конечно, получилось нехорошо. Но так бывает в жизни, мсье Пуаро. Неужели я ничего не могу сделать?
– Вам надо быть мужественной, мадам. Единственный совет, который я могу вам дать.
– Не могли бы вы поговорить с Джекки, с мисс де Бельфорт? – тихо спросила Линнет.
– Могу. И поговорю, если вы хотите. Но не жду от этого разговора никакого успеха. Мне кажется, мадемуазель де Бельфорт поглощена одной страстью и отвлечь ее невозможно.
– Как же нам себя обезопасить?
– Вернитесь в Англию и поселитесь в своем имении.
– Но Жаклина поселится в деревне, и каждый раз, выходя из дома, я буду встречаться с ней.
– Возможно.
– Кроме того, Симону это покажется бегством.
– Как относится ко всему этому ваш муж?
– Он разъярен, просто в бешенстве.
Пуаро задумчиво покачал головой.
– Но вы поговорите с ней, – умоляюще проговорила Линнет.
– Да, поговорю. Только заранее предупреждаю: я ничего хорошего от этого разговора не жду.
– Джекки такая странная! – говорила Линнет испуганно, – никогда не знаешь заранее, как она поступит!
– Вы упоминали об угрозах, не могли бы вы сказать, чем именно вам угрожали.
Линнет пожала плечами.
– Убить нас обоих. В Джекки есть мексиканская кровь.
– Понимаю, – сказал Пуаро очень серьезно.
– Вы возьметесь за это дело, не правда ли? – умоляюще проговорила Линнет.
– Нет, мадам, – твердо ответил он.
– Я не приму от вас никаких денег. Я попытаюсь сделать, что смогу, в интересах гуманности. Только так. Возникла ситуация очень сложная и опасная. Я постараюсь по мере сил предотвратить опасность. Но я не очень верю в успех.
– Но вы будете действовать в моих интересах? – снова спросила Линнет.
– Нет, мадам, – повторил Пуаро.
4
Жаклина де Бельфорт сидела на каменной скамейке на берегу Нила; здесь и нашел ее Эркюль Пуаро.
– Мадемуазель де Бельфорт? – сказал он.
– Разрешите мне поговорить с вами.
Со слабой улыбкой Жаклина повернулась к нему.
– Разумеется. Вы – мсье Пуаро? Мне кажется, я знаю, о чем вы собираетесь говорить. Вы действуете от имени миссис Дойль, и она вам предложила огромные деньги.
– Отчасти ваше предположение справедливо: я только что разговаривал с мадам Дойль, но никаких денег от нее я не беру. Я действую не от ее имени.
– Ах вот как!
– Жаклина смотрела на него недоверчиво.
– Тогда зачем вы здесь? – спросила она резко.
– Скажите, вы раньше видели меня? – ответил Пуаро вопросом на вопрос.
– Мне кажется, нет.
– А я видел вас однажды. Я сидел за соседним столиком в ресторане «Шезматант». Вы были там с мсье Симоном Дойлем.
На лицо девушки как будто надели маску.
– Я помню этот вечер, – сказала она.
– Так много воды утекло с тех пор, так много случилось.
– Да, с тех пор много воды утекло, – с горьким отчаяньем повторила она.
– Мадемуазель, я пришел к вам как друг. И я советую вам как друг – хороните своих покойников.
Девушка смотрела удивленно.
– Что это значит?
– Забудьте прошлое! Обратитесь к будущему! Что сделано – то сделано. Ваше отчаяние ничего не может изменить.
– Эти дружеские советы прекрасно совпадают с тем, чего хочет от меня дорогая Линнет.
Пуаро посмотрел ей в глаза.
– Я не думал о ней, говоря так. Я думал о вас. Вам больно, конечно, больно, но тем, как вы поступаете, вы лишь усугубляете свои страдания.
Она покачала головой.
– Вы ошибаетесь… Бывают моменты, когда меня все это забавляет.
– Тем хуже, мадемуазель Она быстро взглянула на него.
– Вы отнюдь не глупы, – и добавила задумчиво, – я верю, вы желаете мне добра.
– Поезжайте домой, мадемуазель, вы так молоды, умны, вся жизнь у вас впереди.
Жаклина медленно и печально покачала головой.
– Вы не понимаете, не хотите, или не можете понять: в Симоне вся моя жизнь.
– Но ведь жизнь состоит не из одной любви, – осторожно говорил Пуаро, – любовь так много значит для нас только в юности.
Но девушка по-прежнему покачивала головой.
– Вы не понимаете, – она пристально взглянула ему в лицо.
– Вы все знаете, да? Вам рассказала Линнет? И в тот вечер вы были в ресторане… Я и Симон, мы любили друг друга…
– Я знаю, вы любили его.
Она сразу поняла, что он хотел сказать, и повторила с ударением:
– Мы любили друг друга. А я любила Линнет… Я доверяла ей. Она была моим лучшим другом. Линнет всегда могла купить, что хотела. Она ни в чем не знала отказа. И когда она увидела Симона, она захотела его и просто забрала у меня.
– А он позволил, чтобы его купили?
Жаклина наклонила голову.
– Нет, не совсем. Если бы это было так, меня здесь бы не было. Симон не стоит моей любви – это вы хотите доказать? Конечно, если бы он женился на Линнет из-за денег, тогда вы правы. Но дело не только в деньгах. Все гораздо сложнее. Мсье Пуаро, вы знаете, есть такое слово ореол. Деньги помогают создавать его, – она вдруг встала и показала рукой на небо:
– Посмотрите, вы видите луну? Сейчас она видна так ясно, но стоит выглянуть солнцу, луна исчезнет в его лучах. Нечто подобное случилось с нами Я была луной. Появилось солнце, и Симон перестал замечать меня…
– Так все это представляется вам, – возразил Пуаро.
– Да нет же. Я знаю. Он любил меня и всегда будет любить.
– Даже теперь.
Ответ готов был сорваться с ее губ, но она усилием воли заставила себя промолчать. Она взглянула на него и густо покраснела, и, поникнув, опустила голову, а потом сказала придушенным тихим голосом:
– Да, теперь он ненавидит меня. Ненавидит, ненавидит… Но лучше бы он был поосторожней.
Она схватила маленькую шелковую сумочку и протянула на ладони миниатюрный пистолет с перламутровой ручкой:
– Хорошенькая штучка, не правда ли? – спросила она.
– Такая маленькая, и не верится, что это настоящий пистолет. Но он настоящий. Из него можно застрелить человека. А я хорошо стреляю.
Она улыбнулась, вспомнив о чем-то.
– Еще ребенком я жила с матерью в Южной Каролине, и дедушка учил меня стрелять. Он был старомодным чудаком и верил, что вопросы ч