— Пьеретта очень слаба, — говорит блондинка в костюме. — Ваше Величество, многие из нас, совершивших сей долгий путь, не ели больше суток!
Хм… знакомый голос… а какая речь! Ладно, не до нее сейчас…
Что делать? Надо помочь слабой девушке, которая в обмороке. Она приходит в себя, слава Богу! Я велю принести ей бокал вина.
— Дети мои! — восклицаю я. — Не считайте меня виновником ваших бед! Я сегодня же повелеваю выслать в Париж запасы муки! Знайте же, король любит свой народ и готов всегда оказать помощь!
Эту речь для меня заранее приготовили министры. Я с честью выдержал испытание. Чтобы усилить впечатление и убедить их в моей дружбе, я обнимаю слабую девушку (Бог с ним, с камзолом).
Блондинка в костюме растрогана, начинает меня благодарить. Спутницы подхватывают ее слова. Они выходят их кабинета с криками «Да здравствует, король!»
Последней из кабинета выходит блондинка в костюме. С ней слабая девушка, она опирается на руку блондинки.
Я, Пьеретта Шабри, точно во сне. Подумать только, сам король обнял меня, сам король преподнес мне бокал вина! Какое чудо!
Мы спешим к нашим попутчицам, чтобы обрадовать! Король согласен выполнить наши требования!
Ох, кажется, я себя неважно чувствую, перед глазами все плывет. Светик говорит: «это потому, что ты долго не ела». Может, она права. Я опираюсь на ее руку. Светик так добра ко мне.
Мы выходим из дворца на улицу. Нас встречают наши спутницы.
— Да здравствует король! — кричу я.
— Тише, тише, — сдерживает меня Светик. — Это может им не понравиться…
Но я не могу молчать. Король добр и милостив! Все должны знать об этом. Все, кто были со мной, кричат «Ура королю!». Только Светик молчит. Я чувствую, она боится. Почему? Наши подруги не сделают нам ничего плохого!
— Что–то вы быстро поменяли мнение, — зло говорит одна из торговок.
— Их подкупили! — говорит другая.
— Ничего подобного! — восклицает Светик.
Двое из женщин вплотную подходят к нам. Их лица искажены. Теперь и мне становиться страшно.
Они накидывают мне на шею веревку, они хотят удушить меня.
Да, это сон. Так всегда бывает во сне. Сначала все хорошо, но потом происходит страшное. Сейчас я проснусь, сейчас… я падаю на руки Светик…
Я, Светлана Лемус, не знаю, что делать. Эти фурии явно не шутят.
— Потерпи, — говорит одна. — Сейчас придет твоя очередь, умненькая…
Пьеретта теряет сознание, я поддерживаю ее. Пощечины торговок приводят ее в чувства. Я пытаюсь помешать им удушить ее. Мне скручивают руки за спину. Я значительно слабее торговок. Что делать? Еще несколько мгновений и они затянут веревку на шее Пьеретты. В такие минуты опасности больше беспокоишься за ближнего. Кажется, что с тобой ничего не случится, что тебя не тронут. Так и я. Я уверена, что опасность грозит только Пьеретте, а не мне. Не будь рядом Пьеретты, я бы испугалась за себя. Я очень труслива.
Я кричу. Я могу только кричать. Звать на помощь.
Вмешиваются три торговки и охранники. Гарпий, посылающих нам проклятия, оттаскивают. Я и Пьеретта, обнявшись, садимся на корточки. Мы плачем.
— Хватит хныкать, — говорят нам, — Надо вернуться во дворец, чтобы получить королевский приказ о подвозе хлеба из Сенли и Ланьи и об устранении препятствий снабжения Парижа съестными продуктами.
Я, Светлана Лемус, и мои спутницы вновь направляемся в зал заседания. В коридоре я замечаю Натали Планш. Женщина сидит на полу, облокотившись спиной о стену. Она обхватила колени тощими руками и дрожит. Мы подходим к ней.
— Что с вами? — спрашиваю я. — Вам плохо?
— Да… у меня ужасно болит горло… знобит… я задыхаюсь…
Тут ее речь обрывается, она медленно сползает на бок. Я зову одного из караульных. Он нехотя подходит. Гвардеец берет Планш за руку, чтобы нащупать пульс.
— Она мертва, — спокойно говорит он.
Пьеретта вскрикивает. Я беру ее за руку.
— Успокой Господь ее душу! — произносит Мари.
К нам подходит Мейлар. Он интересуется, почему мы задержались. Получив ответ, он вздыхает.
— Все мы смертны, — говорит он. — А теперь пора позаботиться о живых. Идемте в Зал. Решение будет вынесено с минуты на минуту!
Снова Зал заседания. Снова споры, крики. Уже одиннадцать часов. Кажется, все это никогда не закончится.
Наконец появляется Мунье. Он занимает свое председательское место и начинает речь:
— Я признаю безусловно текст Конституции и Декларацию прав человека, представленные мне национальным собранием. Подпись: Людовик.
Значит, король все же подписал! Несмотря на усталость, я понимаю, какую радость это означает. Ясно, был сделан очень серьезный шаг. Такое чувство, что мы вошли в какую–то новую комнату, захлопнув за собой дверь прошлого. Я аплодирую вместе со всеми.
Теперь председатель переходит к продовольственной проблеме. После речи он вручает Мейлару копии королевской санкции, распоряжений относительно продовольствия. Это вызывает еще больший восторг у женщин. Мейлар намеревается тотчас же отправиться в Париж. Пьеретта и ее спутницы хотят ехать с ним. А я — нет! Даже если мне накинут петлю на шею.
6 ОКТЯБРЯ, Вторник
Я, маркиз Лафайет, веду мою «армию» на Версаль. Мы пребываем только к полуночи. Возмущения поутихли. Однако не время расслабляться. Надо принять меры по охране дворца. Гнев толпы в любой момент может пробудиться. Это стихия!
Меня убеждают, что все спокойно. Я слышу обещания, что королю и королеве никто не собирается причинять вреда. Я им верю. Я очень устал. Мне нужно отдохнуть. Я велю приготовить мне апартаменты в гостинице Ноэль.
Нет, сначала надо побеседовать с монархами. Я должен их успокоить, убедить в моей преданности. Это трудная задача, не знаю, удастся ли мне стать им другом.
Я, Мария — Антуанетта, королева французов, стараюсь не поддаваться панике и волнениям, недостойным для потомков Гамбургского дома. Это всего лишь испытание, испытание для монархов! Правда на нашей стороне, на нашей стороне Бог!
Я совсем одна. Одна наедине со своими мыслями. Крики злобной толпы еще звучат у меня в памяти:
— Пусть король даст нам хлеба! Тогда мы поверим в его любовь!
— Нам не нужны его речи!
— Если у булочника нет хлеба, мы слопаем его булочницу!
Все ясно, им нужна моя погибель. Они не успокоятся, пока не увидят мое мертвое тело. Нет, я не боюсь смерти! Моя мать Мария — Терезия, королева Австрии, учила меня быть храброй! Я встречу смерть с высоко поднятой головой, с широко раскрытыми глазами! Да, в Версаль пришла Смерть. Она пришла за мной. Сколько прошло времени? Я не знаю. Для меня оно остановилось.
Входит мой супруг. Его лицо, как обычно, спокойно, ничего не выражает. Он берет меня за руку.
— Спешу вас успокоить, — говорит он. — Чернь требовала всего лишь хлеба. Досадная мелочь.
Я смотрю на него. Неужели это так? Не может быть! Я уверена, за этой безобидной просьбой кроится нечто! Луи отводит глаза, он что–то скрывает от меня.
— Луи, — говорю я. — Что произошло?
— Мне пришлось утвердить текст Конституции, — виновато говорит он.
По моему телу пробегают мурашки. Конституция! Какой ужас! Чтобы мы, монархи, покорялись какому–то списку законов и правил! Мы можем преклоняться только перед Богом! Я ничего не могу сказать. Только вздыхаю.
— У меня есть для вас радостная весть, — говорит супруг.
На его флегматичном лице мелькает улыбка:
— У нас появилась защита! Прошу вас, идемте!
Я послушно следую за ним. Сердце бешено колотиться! Неужели чернь разогнали, неужели мы в безопасности! Я иду за Луи. Мы входим в зал, где я вижу… маркиза Лафайета!
Я достаточно знаю об этом человеке, чтобы понять — мы пропали. О его планах много говорят. Он воевал за независимость Америки. Маркиз давно хотел, чтобы во Франции была Конституция! Последние события ему только на руку! Я догадываюсь, он мечтает стать правителем Франции.
Этот человек заверяет нас в своей преданности. Он клянется обеспечить нам безопасность. Надеюсь, он выполнит свои обещания.
— Я буду признателен Вашим Величествам, — говорит маркиз, — если вы примете мой совет… Наилучшее решение монарха — переехать в Париж. Народ будет рад…
Эти слова как нож в сердце!
— Нам, монархам, подчиняться черни! — с возмущением перебиваю я. — Полагаю, достаточно, что мой супруг согласился с их требованиями!
— Если вы откажете, то последствия могут быть весьма губительны для вас, — говорит Лафайет.
Он осмеливается нас запугивать.
— Давайте, обсудим это завтра, — зевает Луи. — Денек выдался трудным. Мне бы хотелось лечь спать.
— Как вам угодно, — отвечаю я.
Не понимаю, как можно заснуть в такой момент.
— Думаю, все будет хорошо, — улыбается Луи. — Толпа настроена миролюбиво. Они даже запели гимн «Да здравствует Генрих IV». У них там, на улице, настоящий пикник: палатки, костры. Вам надо отдохнуть, мадам.
— Доброй ночи, моя королева, — произносит Лафайет.
С этими словами они удаляются.
— Какой же ты простофиля, Луи! — восклицаю я.
Я вспоминаю о моем любовнике Акселе Ферзене. Если бы Аксель был рядом, то он наверняка бы что–то придумал.
Что мне делать? Самое разумное — лечь спать. Я зову Кампан, мою камеристку. Она помогает мне приготовиться ко сну. Наконец я ложусь. Мои глаза слипаются.
С улицы все еще доносятся отдельные выкрики. Я вздрагиваю и тут же успокаиваюсь. Неужели страшный день кончился? Неужели все!?
Господи! Дай мне силы, дабы пережить сей ужас, как подобает королеве! Дай мужества моему супругу!
Я погружаюсь в крепкий сон.
Я Пьеретта Шабри, ликую! Как все хорошо сложилось! А где Светик? А, вот! Я иду к ней.
— Теперь в Париж! — весело говорю я. — Мы первые донесем счастливую новость!
— Желаю удачи! — устало улыбается она.
— А ты не поедешь? — удивляюсь я. — Поехали!
Она качает головой.
— У меня тут друг в Собрании, — говорит Светик. — Я хочу остановиться у него, очень соскучилась!