Перед тем как отвернуться, я украдкой зыркнул на нее, перехватил поручень поудобнее и глубоко вздохнул.
Мне не потребовалось прикладывать руку к груди, чтобы почувствовать, как колотится сердце. Ладонь чуть не выскальзывала из поручня от пота, и пришлось перехватить его покрепче. Свободной рукой я выудил из кармана платок и утер испарину со лба.
Я уже держался значительно увереннее, чем в средней школе, но во время разговоров с противоположным полом все равно потел как мышь. Разумеется, я понимал, что Асами не станет надо мной глумиться или распускать руки, как мать. Но организм самовольно реагировал на всех представительниц женского пола одинаково.
В интернете писали, что гинофобия проявляется множеством разных способов. В моем случае – через усиленное потоотделение. Еще несколько лет назад у меня в придачу тряслись руки и колени, начиналась паника, и это состояние серьезно отравляло мне жизнь. С тех пор симптомы заметно притупились, но до конца, я думаю, уже не пройдут.
Когда страх отступил, я бросил взгляд за окно, мы как раз проезжали ту самую больницу, в которую ходила Асами. Сегодня, по всей видимости, она туда не собиралась и просто следила за проплывающими пейзажами, слушая музыку.
Когда пассажиры рассосались, я занял местечко в передней части салона.
– Пока, Сакимото-кун!
– Ой!
– Ха-ха-ха! Не пугайся так.
Я слегка задремал, но Асами вдруг похлопала меня по плечу, и я чуть не свалился с места. Автобус подъехал к остановке, на которой одноклассница выходила, и она решила заодно попрощаться.
Ее, видимо, очень позабавила моя реакция, поэтому она со смехом похвалила быстроту моих рефлексов и вышла.
С меня снова градом лился пот, как будто окатили из ведра. До чего паршиво, что из-за толпы Асами обратила на меня внимание. Я бы очень не хотел, чтобы она осознала, как надо мной забавно иногда подшутить. Молясь, чтобы до этого не дошло, я еще раз вытерся влажным платком.
Когда автобус тронулся, я обнаружил, что Асами за окошком машет мне на прощание рукой.
А ведь, кстати, завтра тоже обещали дождь… Я твердо решил, что завтра поеду на велосипеде даже через бурю, и поймал платком очередную каплю, скатившуюся по щеке.
Дома я сбросил пропотевшую насквозь рубашку, переоделся в домашнее и перевел дыхание. Я не ожидал, что Асами со мной заговорит, и озноб до сих пор прошибал от одного воспоминания.
Когда решил принять душ, пришло сообщение: «Сегодня пойду ужинать с Юко-сан[6], на меня не готовь». Я ничего не ответил и спрятал телефон на место. Юко – это женщина, с которой отец вот уже год находится в отношениях.
Пару месяцев назад он сказал, что надо серьезно поговорить, и сообщил, что подумывает снова жениться. Это было перед ужином в первый день летних каникул[7]. Через неделю он меня с ней познакомил. Я вернулся с занятий для отстающих, и отец позвал нас всех вместе посидеть в ресторанчике недалеко от дома.
По итогу могу сказать, что я ушел, оставив половину заказанного бифштекса на тарелке. Юко – ни в коем случае не плохой человек. Просто я такой уродился.
За весь вечер я не проронил ни слова, а она пыталась со мной ласково заговорить, но у меня слишком сильно заплетался язык, чтобы ответить хоть что-то осмысленное. Она на пять лет младше матери, но для моей фобии разницы нет: все женщины средних лет пугают меня одинаково. Вернувшись домой, я сказал отцу, что он может жениться, но я в таком случае съеду из дома. Вот уже два месяца мы этого вопроса больше не касались.
После моей смерти преграда между отцом и Юко исчезнет. Они заживут долго и счастливо.
Я искренне считал, что мне лучше умереть.
Вскоре после промежуточных контрольных раздали брошюры о внешкольной стажировке. Ах да, я и забыл, что нас просили заполнить анкеты, кто с какой работой хотел бы познакомиться поближе. Я тогда без колебаний написал, что хочу в океанариум.
Мало что меня трогает, но даже у меня есть страсть: морская фауна. Океанариум – как оазис для моей души.
Особенно я люблю медуз, так что у нас дома имеется несколько атласов и мягких игрушек-медуз, а на столе я держу тематические акриловые стендики. На школьной сумке висит брелок, который я купил в любимом океанариуме «Санрайз».
Я даже хотел завести собственный аквариум, но понял, как это сложно, и махнул рукой. Тут надо следить за постоянной температурой воды, и каждый вид требует собственного тщательного ухода.
Плавают медузы плохо, поэтому им в аквариуме нужен мощный насос. Однако при слишком сильном течении они будут врезаться в стенки и калечиться, при слишком слабом – оседать на дно. Меня удручала необходимость тонкой регулировки параметров, но еще больше – короткая продолжительность их жизни. У отдельных видов она побольше, но в среднем от года до двух. А у таких горе-аквариумистов, как я, – от нескольких недель до пары месяцев.
И это не говоря о том, что им нужен специальный аквариум и морская вода, а это все и дорого, и муторно. Медузы хрупкие и слабые, они чувствительны к любым изменениям окружающей среды, легко ранятся и мгновенно умирают. Я никогда не держал никаких животных, и начинать с медуз – безумие.
Путь на велосипеде от дома до «Санрайза» занимал больше получаса, но меня это не пугало. Океанариум стоял практически на берегу моря, возле рыбацкой гавани, и я с самого детства постоянно туда ездил, а теперь вообще завел годовой абонемент.
В седьмом классе, когда не хотел возвращаться домой, чтобы не видеться с матерью, частенько прятался именно там. Океанариум исцелял мое несчастное сердце и придавал мне сил.
Я уже давно хотел туда устроиться хотя бы временным сотрудником на полставки. Когда узнал, что у нас в школе в одиннадцатом классе устраивают краткосрочные стажировки, возликовал. Поэтому в анкете я написал океанариум первым, вторым и третьим приоритетом, и плевать, что обо мне подумают учителя.
В брошюре прописали основные положения о работе на практике. Самые важные правила поведения и все такое, а на отдельной странице – списки по группам: кто куда попал. В самых коротких графах – по одному человеку, в самых длинных – до пяти. Класс разделился на кучу маленьких команд.
Велозавод, издательство, кондитерская, детский сад и многое другое – ребята выбирали самую разную и довольно интересную работу. Мне стало любопытно узнать, куда пошел Сэкикава, и оказалось, что вместо сыскного агентства он неожиданно выбрал рамённую. Вообще, кафе пользовались у одноклассников спросом – там, в конце концов, бесплатно кормили и поили. Наверняка и он на это купился.
Но стоило мне перевернуть страницу, как мозг просто отключился:
«Океанариум „Санрайз“ – 11-й „В“ – Хикару Сакимото, Рина Асами (2 чел.)»
А я-то думал, что, кроме меня, в океанариум больше никто не пойдет…
Я даже специально сходил к знакомому дядьке из «Санрайза», он сказал, что вот уже несколько лет школьники к ним на практику не просились. Кто вообще мог подумать, что в этом году их запишется двое, притом вторая – Асами! Я тут же вспотел.
Вдруг затылком я почувствовал чей-то взгляд. Поднял голову и обнаружил, что на меня со своей первой парты обернулась Асами.
«Будем работать вместе!» – одними губами произнесла она. Я еле заметно кивнул, и меня пронзила догадка. Она ведь представляет наш класс в школьном совете. Может быть, она раньше всех узнала, как нас распределят, и именно поэтому заговорила со мной в автобусе?
Как бы то ни было, а на следующей неделе мне предстоит пережить с ней вместе три дня ада. Мелькнула даже мысль просачковать, но ведь я так давно ждал возможности поработать в океанариуме… Как я мог отказаться от возможности взглянуть на аквариумы с той стороны, с которой их не видят рядовые посетители?
Пока я ломал голову, как же мне быть, ко мне повернулся, сияя ехидной улыбкой, Сэкикава:
– Сакимото-кун, правда круто? Будете вместе стажироваться!
– Ничего крутого. Я вообще хотел один.
– Да что ты смущаешься? Я думаю, если ты ей признаешься в любви, она не откажет.
– Сомневаюсь. Мы с ней толком ни разу не разговаривали. Тебе нравится над людьми измываться, да? – процедил я, и Сэкикава омерзительно рассмеялся:
– Ой, кто-то рассердился! Ну да ладно. Сегодняшний факт продам за сто тридцать иен. Берешь? – Он выжидательно протянул руку.
Дорого. Но я поддался надежде, что уж в этот раз он точно расскажет что-нибудь стоящее, отдал ему 150 иен и получил двадцать сдачи.
– На свидание Асами хотела бы сходить в океанариум.
– Кто б мог подумать!.. Вообще, мог бы и раньше сказать.
Когда он загоготал, как раз прозвенел звонок, и ребята засобирались домой.
А я опять задумался, что же мне делать.
Я так и не придумал, как мне пережить это мучение, и вот настал первый день стажировки. Три дня совместной работы, а потом еще составлять отчет. Я подбодрил себя тем, что каждый из нас будет просто заниматься своей работой и все будет хорошо, и с этими мыслями поехал на велике к «Санрайзу».
Мы договорились встретиться прямо на месте, поэтому Асами наверняка поедет на автобусе. Она предложила поехать вместе, но я, опустив голову и пытаясь потеть как можно незаметнее, нашел предлог отказаться.
– Ты, наверное, плохо переносишь жару? – рассмеялась, ничего не подозревая, она.
Мне стоило гигантских усилий кивнуть ей в ответ.
Может быть, я умру от обезвоживания, потому что за эти три дня просто изойду потом. Отгоняя дурацкие мысли, я поднажал на педали.
Я приехал на пятнадцать минут раньше назначенного времени, но Асами уже ждала у входа. Нас обязали являться на стажировку в школьной форме, поэтому она была одета в темно-синий пиджак.
Припарковав велосипед, я уж думал было тайком прокрасться через служебный вход, но Асами заприметила меня раньше.
– О! Сакимото-кун, доброе утро! Представляешь, не рассчитала с автобусом и приехала за полчаса! – Она подбежала и заливисто рассмеялась. Я даже отступил на шаг и кое-как выдавил ответную улыбку.