Сговорились они что ли его уморить?
— Спасибо, не надо! — Стас шарахнулся в сторону, чихнул и метнулся к лестнице, чуть не сбив с ног поднимающуюся пару — бородача с бутылкой шампанского и нарядную женщину с тортом.
— А вы разве не лифта ждали? — крикнул вслед мужик с веником, но тотчас же забыл о Стасе, увидев сошедших с лестницы. — Вот и все в сборе, давайте, гости дорогие, заходите!
Анну Стас нашел двумя этажами выше, на площадке у мусоропровода. Она испуганно вздрогнула, заметалась, пытаясь спрятать лицо за газетой рекламных объявлений, стопка которых лежала на подоконнике, но, узнав его, устало прислонилась к стене.
— Чего это вы тут бегаете? — спросил Стас.
— Это мои знакомые, — с несчастным видом призналась Анна. — Я и не знала, что они с моими соседями дружат. Надо же им было именно сегодня в гости прийти! Нельзя, чтобы они меня увидели в таком виде. Понимаете? — Она жалобно взглянула на него, и Стас удивился охватившему его чувству. Ему снова захотелось прижать ее к себе и закрыть спиной от всех Иголкиных, которые могли ее огорчить. Но в следующий миг он вспомнил, что перед ним — не попавшая в беду Белоснежка, а циничная фурия, которую не стоит жалеть. Потому что от кого может бегать фурия? Только от своего любовника и его жены, которая знает ее в лицо. Неспроста она свою раскрашенную физиономию газеткой закрывала! Видно, Филипп у нее не один.
— Идемте, — сердито сказал он, отвернувшись. Глупая совесть не позволяла бросить в беде даму. Даже если эта дама отнюдь не честных правил. Как ни крути, а это он виноват в том, что она очутилась перед запертой дверью. Она же помочь ему хотела, когда на него напал приступ аллергии. Значит, не такая уж эта фурия пропащая.
— Куда? — испугалась она. — Мне туда возвращаться нельзя. Если Иголкины меня увидят…
— Поедем ко мне домой.
— Что?! — Анна взглянула на него с таким осуждением, словно он предлагал ей заняться безудержным сексом прямо здесь и сейчас.
— Да успокойтесь, — поморщился он. — Меня Снегурочки не возбуждают. Но вы ведь не собираетесь встречать Новый год у мусоропровода?
— И что же вы предлагаете? — опасливо уточнила она.
— Побудете у меня дома, пока не вернется ваша мама.
— А как на это посмотрит Лариса?
— Нету никакой Ларисы, — сознался Стас.
— Выходит, вы тоже складно врете, — усмехнулась Анна.
— Бывает. Так что, едете?
— Нет.
— Почему? — удивился Стас.
— У вас же там нет Ларисы. А мама в деревне. Выходит, вы живете один.
— Потрясающая демонстрация дедуктивных способностей, мисс Марпл. Что дальше?
— А дальше то, что я не поеду к незнакомому мужчине и не останусь с ним наедине. За кого вы меня принимаете?
— За ту, кем вы являетесь, — усмехнулся Стас, забавляясь этой внезапной щепетильности, которую мастерски разыгрывала перед ним фурия. Если бы он не слышал от Филиппа про камасутру и сломанную в порыве страсти кровать, то мог бы и поверить.
— Вы на что намекаете? — вполне натурально оскорбилась фурия.
— Анна, перестаньте ломаться! — поморщился он.
— А вы перестаньте меня оскорблять!
Конец перепалке положил звонок мобильного Стаса. Однокурсник Кирилл Разбойников радостно докладывал, что все уже почти в сборе, Лешка Мамонтов привел с собой младшую сестру — настоящую секс-бомбу, а Ритка Разгуляева напялила платье, как у стриптизерши, и ждет не дождется, когда приедет Стас.
— Кирилл, я тут задерживаюсь, но обязательно буду, — пообещал Стас, подумав, что после наряда Анны его уже ничто не удивит.
— Ты уж давай быстрее, спасай меня, приятель! А то я тут один холостяк на всех наших разведенок. Опасаюсь, как бы не растерзали!
— До скорого, хвастун, — рассмеялся Стас.
— Про маску не забудь, а то не пустим! — напомнил Разбойников.
— Да купил я уже, купил! Все, давай, — попрощался он и повернулся к притихшей Анне: —
— Послушайте, вы можете встретить Новый год здесь, прячась от соседей и рискуя простыть. Я предлагаю вам два дополнительных варианта: Новый год со мной в компании моих друзей в ресторане или без меня у меня дома.
В глазах Анны зажегся интерес.
— То есть у вас дома, но без вас? — Она секунду подумала и кивнула. — Это меня вполне устраивает.
— Признаюсь, мне такой вариант тоже больше нравится, — не стал кривить душой он.
Этажом выше хлопнула дверь, донеслись голоса. Анна торопливо развернула газету, закрывая лицо, и сбежала вниз по лестнице:
— Идемте!
Они как раз подходили к выходу, когда распахнулась дверь и в подъезд ввалился поддатый сухощавый пенсионер с пакетом из супермаркета. Стас сразу понял, что что-то не так, по тому, как застыла Анна, от волнения выронив из рук газету, и как остолбенел пенсионер, узнав Анну.
— Ёперный театр! — шумно выдохнул он. — Анна Андревна, вы?
— Физкульт-привет, Глеб Лаврентьевич! — благочинно кивнула ему Анна, отмирая. — С наступающим вас!
— А вы… — Он обалдело переводил взгляд с лица Анны на голые ноги, торчавшие из-под юбчонки. — А это…
— Опять пили, Глеб Лаврентьевич, — укоризненно покачала головой Анна и многозначительно подчеркнула. — Много пили.
— Так ведь Новый год, — пробубнил он, — того-самого.
— Так и до глюков допиться можно, — строго сказала Анна. — Всякая ерунда мерещиться начнет.
Стас едва сдержал смех. Молодец, девчонка, быстро нашлась! А что если ей подыграть? Стас вспомнил о карнавальной маске, лежащей в портфеле, и, отвернувшись, нацепил ее на голову.
— Кажется, мне уже, это самое, мерещится, — слабо пролепетал Лаврентьич и потер глаза кулаками.
В тот же миг из-за плеча Анны выступил Стас, напугав выпивоху.
— Черт! — завопил тот, шарахнувшись в сторону, и торопливо перекрестился.
Анна повернулась посмотреть, что его так напугало, и изменилась в лице, но быстро справилась с собой
— Уже черти мерещатся? Да еще и зеленые, наверное? — участливо спросила она у пенсионера. — Пить надо меньше, Глеб Лаврентьевич!
— Не бу-у-ду, — пообещал тот, пятясь к лифту. — Анечка Андревна, вы уж только Тамаре Петровне, того-самого, ничего не говорите, лады?
— Не скажу, — кивнула Анна. — Только и вы уж больше не пейте.
Того только пятки и замелькали.
— Тамара Петровна — это его жена? — вполголоса полюбопытствовал Стас, когда они остались одни.
— Это наша директриса. Узнает, что он выпивает — выгонит сразу же.
— А вы превосходная актриса, — оценил Стас.
— Думаете, он поверил? — с надеждой спросила Анна, поворачиваясь. — Да снимите же эту ужасную маску! Где вы ее только взяли?
— Там же, где и вы свой наряд! В магазине карнавальных костюмов, — напомнил он и с удивлением заметил, как смущенно заалела Анна. — В ресторане будет карнавальная вечеринка. Ненавижу переодевания, и вот из чувства протеста выбрал самую страшную, — он снял зеленую маску Шрэка. — И почему ваш Лаврентьич решил, что она похожа на черта? Видимо, правда, напился.
— Пойдемте скорее, — заторопилась Анна, — пока нас еще кто-нибудь не увидел!
— Стойте! — Стас остановил Анну в дверях, набросил ей на голые плечи свое пальто.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась она, — а как же вы?
— Ничего, до машины добегу.
Они вышли из подъезда, Аня зашаркала домашними тапочками по занесенному снегом асфальту. Сердце зашлось от беспокойства: только бы эта фурия, так умело маскирующаяся под Белоснежку, не схватила простуду.
— Давайте скорее в машину, — он торопливо распахнул перед ней переднюю дверь, но Анна потянула на себя заднюю, словно хотела оказаться от него подальше. Она шмыгнула внутрь, натянула полы его пальто, пытаясь прикрыть голые колени. И в тот же миг завопила сигнализация.
— Да что ж такое! — выругался Стас, повторно отключая сигнализацию.
Он обошел машину, сел на водительское сиденье, и сирена взревела снова.
— Ты чего раскапризничалась? Нам ехать-то всего пять минут, скоро будем дома. — Стас успокаивающе погладил руль, словно беседовал со сварливой женой. Воцарилась тишина, будто машина прислушалась к нему, но стоило Стасу обрадоваться и завести мотор, как сирена снова включилась, а все попытки ее отключить были бесполезны. — Похоже, сигнализация сломалась, — нахмурился Стас.
Анна беспокойно завозилась сзади:
— И что теперь?
— Есть два варианта, — пояснил Стас. — Или мы едем, или не едем.
Анна непонимающе хлопнула густо накрашенными ресницами.
— Или мы едем с музыкой, — Стас повысил голос, чтобы перекричать сирену, включавшуюся автоматические каждые две минуты. — Или мы идем пешком.
Анна в панике взглянула на свои голые колени, прикрытые его пальто, а потом на улицу, по которой сновали люди.
— Вы что, хотите, чтобы я шла в таком виде? — Ее голос взволнованно задрожал, того и гляди расплачется.
— Понятно, — вздохнул Стас, — второй вариант отпадает. Тогда поехали.
Машина тронулась с места, сирена не умолкала, прохожие оборачивались им вслед.
— А нас полиция не остановит? — тревожно прозвучало сзади.
Стас взглянул в зеркало и не увидел Анны.
— Эй, вы где? — Он обернулся и заметил голые колени, торчавшие из-за сиденья. Девушка сползла вниз, чтобы ее лица не было видно через стекло. При ее высоком росте согнуться ей пришлось в три погибели. Зато Стасу теперь открывался захватывающий вид на ее стройные ноги. Все-таки Анна была девушкой весьма эффектной.
Отвлекшись от дороги всего на несколько секунд, он не заметил, как подъехал к пешеходному переходу, и, когда увидел переходившую дорогу старушку, резко нажал на тормоза. Сзади послушалось приглушенное «ой» — наверняка Анна ударилась лбом о сиденье.
Старушка в красном берете, даже не заметив машины, продолжала ползти через зебру со скоростью черепахи Тортиллы. Как вдруг оглушительно завопила сигнализация, и старушка подпрыгнула на месте, взмахнув допотопной сетчатой авоськой. Под колеса машины посыпались апельсины. Стас выскочил из машины и кинулся на помощь пожилой даме.