— Что ж ты людей пугаешь, ирод! — накинулась на него старушка. — Чуть разрыв сердца из-за тебя не получила! Отключай свою вопилку, а то так и оглохнуть недолго.
Стас торопливо собрал апельсины и сунул ей авоську.
— Не могу, бабуля, сломалась вопилка. С наступающим! Всего вам доброго!
— А твоя ли машина, голубчик? — неслось ему вслед. — Может, ты ее угнал? Люди добрые, держите вора!
Стас запрыгнул за руль, завел мотор, а бойкая старушка откуда-то достала свисток и дунула что есть сил, перекрывая рев сигнализации.
— Гоните, голубчик, пока нас не повязали! — со смешком посоветовала Анна.
Стас последовал ее совету, объехал разбушевавшуюся бабулю и поддал газа. Сирена на время притихла, до дома оставалось метров триста, когда из переулка прямо перед ним внезапно выехала машина ГАИ.
— Ну, миленькая, помолчи, дай нам до дома добраться, — взмолился Стас, объезжая патруль.
Но когда казалось, что опасность уже миновала, сирена завопила дурниной, гаишники врубили мигалку и устремились в погоню.
— Сдаюсь, сдаюсь, — вздохнул Стас, направляя машину к обочине и останавливаясь.
— Что теперь будет? — испуганно пискнула Анна.
— Надеюсь, что ничего. — Стас приготовил паспорт, документы на машину и по случаю праздника вложил внутрь пятисотку.
Невысокий инспектор с румяным круглым лицом и подходящей фамилией Краснощеков дотошно изучил документы и подобрел при виде купюры. Стас, перекрикивая рев сигнализации, посетовал на досадную поломку, так некстати случившуюся в новогоднюю ночь. Краснощеков убрал пятисотку в карман и в ответ поделился историей про то, как неподалеку ограбили елочный базар: продавец отлучился на десять минут, а когда вернулся, не обнаружил ни одной елки из двадцати оставшихся.
— А я ему говорю, — делился Краснощеков, пользуясь минуткой тишины, — радуйся, что твои елки кому-то радость принесут, все равно бы выбросил. Ну кто у него елки пойдет покупать 31-го декабря вечером? Правильно же, гражданин Байкалов?
— Все правильно, товарищ лейтенант! — с готовностью покивал Стас, которому не терпелось скорей уехать. Да и за Анну переживал: та затаилась на заднем сиденье, боясь показаться на глаза инспектору.
— А может они сами разбежались, елки эти. Видел бы ты того мужика! А что, — хохотнул Краснощеков, — ноги нарастили — и вперед. Ты тут часом елок с ногами не встречал?
Стас нервно сглотнул, вспомнив голые коленки Анны, и помотал головой.
Весьма кстати ожила сирена, инспектор поморщился и махнул рукой:
— Ну, езжай, гражданин Байкалов. С наступающим!
Стас закрыл окно и завел мотор, как вдруг Краснощеков постучал по стеклу.
— Слышь, Байкалов, а на заднем сиденье у тебя что? А ну открывай!
От благодушного вида лейтенанта не осталось и следа.
— Анна, — вздохнул Стас, — придется показаться товарищу лейтенанту.
Он вышел из машины и открыл заднюю дверь.
— С наступающим, товарищ лейтенант! — выпалила Анна, выпрямляясь на сиденье. Пальто Стаса распахнулось, демонстрируя во всей красе фривольный наряд Снегурочки.
— Ёлки-моталки! — ошеломленно выдал Краснощеков и сдвинул шапку набок. — Документики предъявите, пожалуйста.
Анна послала Стасу отчаянный взгляд. Конечно, какие у нее документы, кроме юбчонки и шапки с помпоном? Паспорт остался в запертой квартире, ключ от которой мать привезет только завтра вечером. Перспектива вырисовывалась, прямо скажем, малопривлекательная. Придется задабривать Краснощекова деньгами, чтобы тот не уперся и не забрал беспаспортную девушку-Снегурочку в отделение.
Стас уже нащупал бумажник, когда Анна вдруг вышла из машины и заискивающе произнесла, глядя сверху вниз на Краснощекова, оказавшегося ниже ее на целую голову:
— Понимаете, какое дело…
От красоты, представшей перед ним в полный рост, Краснощеков так офонарел, что попятился и плашмя рухнул в сугроб. Стас бросился на помощь. Сзади донесся грозный рев другого гаишника, выскочившего из машины и, видимо, решившего, что коллеге грозит опасность:
— А ну стоять, руки вверх!
Стас с Анной синхронно подняли руки. Громко взревела машинная сигнализация, заглушая ругань Краснощекова, который выбирался из сугроба, разбрасывая вокруг снег:
— Отставить, Шуба! Все в порядке!
— Я же видел, этот хмырь вас в сугроб швырнул! — Шуба шагнул к Стасу, с угрозой поигрывая дубинкой.
— Я сам упал, — хмуро отрубил Краснощеков, отряхиваясь от снега.
— Да ладно! — не поверил Шуба.
— Красота неземная меня сразила, — буркнул Краснощеков и ткнул пальцем в Анну. — Сам погляди!
— Ах ты ёшкин кот! — ахнул Шуба, разглядев Анну, и сдвинул шапку набок.
— Можно мы поедем? — заискивающе улыбнулся Стас, продолжая держать руки над головой. — А то моя девушка совсем замерзла. Сюрприз мне хотела сделать, глупышка.
— Да уж, такой сюрприз до старости не забудется, — заметил Краснощеков. — Руки-то опустите, голуби. Вы, гражданка Снегурочка, возвращайтесь в машину, а то застудите себе еще чего-нибудь.
Анна без промедления юркнула в салон.
— А вы, гражданин Байкалов, погодите.
Стас опасливо взглянул на Краснощекова, машина в знак протеста захлебнулась сиреной. Лейтенант поморщился от резкого звука, достал из кармана пятисотку и сунул Стасу.
— Возьмите. И не надо спорить! У меня самого такая же дура дома сидит. Журналов начитается, а потом чудит. Однажды прихожу домой, а она меня встречает… — Краснощеков осекся и строго взглянул на Стаса. — Ладно, что говорить, сам знаешь!
— Догадываюсь, товарищ лейтенант, — понимающе кивнул Стас.
— Я тебе по-дружески советую, Байкалов, беги ты от нее сломя голову. Найди себе нормальную.
— Не могу, товарищ лейтенант, — Стас прижал руку к сердцу. — Любовь! Больше жизни люблю ее, мою Снегурочку-дурочку!
Как назло, именно в этот момент сигнализация, вопившая дурниной, резко умолкла, а Анна, сидевшая в машине, обернулась и метнула в него испепеляющий взгляд.
— Да уж, любовь зла, полюбишь и… Снегурку! Ну лети, голубь, — кивнул Краснощеков и махнул рукой напарнику. — Иду, Шуба, иду!
— Простите, пожалуйста, — не сдержал любопытства Стас, — а почему вы его шубой зовете?
— Фамилия такая, — со смешком пояснил лейтенант и самодовольно выгнул грудь колесом. — Не всем же быть Краснощековыми.
Простившись с веселым гаишником, Стас побежал к машине. Нырнув в салон, он поймал в зеркале взгляд Анны, строгие серые глаза которой метали громы и молнии.
— Обязательно надо было паясничать? — холодно отчитала его она.
— Что ж вы такая колючая? — тепло улыбнулся он, заводя мотор. — Замерзли, наверное? Ничего, скоро уже будем дома.
Машина тронулась с места, и Анна отвернулась к окну.
Ее тапочки совсем намокли от снега, но Аня этого не замечала. Глядя в окно на заснеженную улицу, по которой припозднившиеся гости спешили к друзьям и родственникам, она поверить не могла, что едет домой к незнакомому мужчине. Она ведь даже имени его не знает, внезапно осенило ее, и Аня робко кашлянула, привлекая внимание водителя.
— Что, тоже аллергия начинается? — откликнулся он. — И как вам живой елки не жалко? Уж лучше бы вы нарядили дома пальму!
— Пальмы нынче не в моде, — огрызнулась Аня.
Стас что-то насмешливо ответил, но его слова потонули в вое сигнализации.
— Послушайте, — миролюбиво сказала она, когда сирена смолкла, — давайте хотя бы познакомимся. А то вы мое имя знаете, а мне известно только то, что вы — приятель Филиппа.
— Уж простите, — усмехнулся тот, — так все лихо завертелось, что недосуг было представиться. Станислав. Но вы можете звать меня Стас, мы с вами уже успели достаточно сблизиться.
— Красивое имя, — нейтрально отозвалась Аня, отметив, что имя мужчине очень подходит, оттеняя благородную внешность, решительный характер и щепотку тщеславия.
Станислав был аккуратистом: машина тщательно вымыта снаружи и вычищена изнутри, на кашемировом пальто ни пушинки, ботинки отполированы до блеска — это Аня заметила еще на лестничной площадке, когда переминалась с ноги на ногу в домашних тапках, и чувствовала себя глупее некуда. Нетрудно представить, что он о ней думает. И даже стыдно признаться, что она школьная учительница! Она чудом избежала встречи с родителями ученицы Иголкиной, пришедшими в гости к ее соседям, а потом, как на грех, столкнулась с физкультурником Глебом Лаврентьевичем, появившимся как чертик из табакерки. Аня очень надеялась, что ей удалось обмануть любителя выпить, и тот спишет ее фривольный наряд на алкогольный глюк.
— Вы не сказали, что вам приятно познакомиться, — Станислав лукаво взглянул на нее в зеркале.
— Не хочу лгать, — пресекла его игривый тон Аня. Уж что-то, а ставить на место расшалившихся мальчишек она умела, будь то ее шалопаи-ученики или взрослые друзья ее бывшего парня.
Стас выгнул бровь, удивленный ее тоном. Похоже, Филипп все-таки не сказал ему, что она учительница, поняла Аня. Филипп… Она прислушалась к своему сердцу, но больно не было. Чего-то такого она и ожидала. Уж слишком они были разными, и Аня всегда удивлялась, чем могла привлечь яркого, обаятельного красавца Филиппа, любившего быть в центре внимания. Неужели тем, что всегда слушала его, раскрыв рот, и смеялась над его анекдотами, которые он был мастер рассказывать? Аня любовалась Филиппом, ей льстило его внимание, но почему-то она не могла до конца поддаться его чарам и перевести их отношения на более близкие, хотя Филипп не скрывал своего нетерпения. Иногда он пропадал, и тогда ей казалось, что у него кто-то есть. Но потом он появлялся снова — с букетом цветов или с билетами на романтическую комедию, и было так весело хохотать вместе и так приятно целоваться на последнем ряду в кино. Ане казалось, что она начинает любить Филиппа, и в новогоднюю ночь она решила подарить ему то, чего он так упорно от нее добивался. Но Филипп не дождался, и Ане даже не было больно — только горько оттого, что мужчина, которого она считала своим, даже не объяснился с ней сам, а отправил друга. А еще досадно на саму себя, что поддалась уговорам Леры, что ради Филиппа изменила себе, примерив образ игривой кокетки, в котором ее впервые и увидел Станислав. Впрочем, не впервые. Это Станислав был тем самым незнакомцем, с которым Аня обменялась взглядами в дверях магазина и нафантазировала себе на несколько секунд нереальную любовь. Глупости это все! Теперь Аня знала это наверняка.