Сердечности, учтивых слов
И золотых монет.
Все это было у него —
У Генри-короля;
Вот как-то раз поехал он
Охотиться в поля.
Он гнал оленей и косуль,
Охотник молодой,
Пока отменного самца
Не поразил стрелой.
Роберт Бернс. «Король Генри»
Обедала я в своей комнате. Подчиняясь мысленному приказу, в одной из стен кабинета проявилась дверь, ведущая в спальню. Едва войдя туда, я вздохнула: типично женская обитель. Если кабинет с натяжкой, но можно было назвать мужским, то здесь сразу было видно пол обитателя. Розовые салфетки, вязаные и бумажные, различных форм, на многочисленных поверхностях, нежно-голубой плед в кресле-качалке, стоявшей возле тихо потрескивавшего камина, панно на стенах с изображением цветов и диковинных животных, привлекавших взгляд своей необычностью. Зачем, спрашивается, у милого зайчишки вдруг выросли прозрачные стрекозиные крылья, а небольшой «замурчательный», как говорила моя бабушка, котик получил внезапно необычные, изогнутые рожки? Кровать под балдахином и шторы на окнах радовали глаз светло-красными цветами, а письменный стол и стул возле него — зелеными расцветками.
— Дом взбесившейся ведьмы, — вздохнула я и попросила. — Можно всю мебель сделать нейтрального бежевого цвета и убрать салфетки?
Несколько секунд ничего не происходило, затем дом, прислушавшись к просьбе новой хозяйки, выкрасил мебель в удобоваримый цвет. Надоевшие мне еще при жизни на Земле салфетки исчезли, и я вздохнула с облегчением.
Не очень вовремя заурчал живот.
— Можно сюда что-нибудь съедобное принести? — задала я очередной вопрос, все еще с трудом привыкая к магии нового мира.
Принесли. Яичницу из десятка крупных яиц, несколько ломтей ржаного хлеба и крынку молока вместе с граненым стаканом.
Я в очередной раз вздохнула, на этот раз — тяжело: все самое нелюбимое, наверное, магия выбрала. Впрочем, сама же я и виновата: в следующий раз нужно будет уточнять свои желания.
Ела я без аппетита, не столько наслаждаясь едой, сколько снова и снова пытаясь привыкнуть к произошедшему. Там, на Земле у меня не осталось никого из родственников. С детства меня воспитывала бабушка, отказывавшаяся отвечать на расспросы о моих родителях. Когда мне исполнилось двадцать три, она уехала на море, отдохнуть и подлечить нервы, и пропала без вести. От потери любимого человека я не оправилась до сих пор. Друзей-приятелей я не завела, Славка, бывший мой муж, точно тосковать без меня не станет. И все же родной мир был и остался родным миром. Там я знала и законы, и правила. Да что там, я неплохо обжилась в своей небольшой квартирке, оставшейся от бабушки. А тут… Кто знает, что случится в любое мгновение…
— И поговорить не с кем, — насытившись, я откинулась на высокую спинку стула, грустно хмыкнула. — Все смотрят исподлобья, непонятно почему злятся…
— Так прежняя хозяйка всех мужиков по углам зажимала, в кровать тащила, — сообщило вдруг пространство тонким голоском, и я порадовалась, что успела все проглотить, иначе непременно поперхнулась бы. — Вот и от тебя такого поведения ждут.
Я повертела головой в поисках говорившего. Пространство ответило хихиканьем.
— Не старайся, не увидишь. Я — лейта, дух гостиницы.
— И каждая хозяйка тебя слышала? — уточнила я. Дух — это хорошо. Дух — это не добрые дяденьки в белых халатах, надевающие на тебя смирительную рубашку. Хотя кто мне даст гарантию, что я сейчас не лежу в одной палате с Наполеоном и парочкой инопланетян?
— Только те, в ком есть кровь первой хозяйки, — последовал мало что прояснявший ответ.
— Хорошо, — в данную минуту я готова была допустить что угодно, — предыдущая хозяйка тащила всех мужчин в постель, от меня ждут того же. Сказать можно было? Или решили… — я запнулась, вспомнила оборотня в своем кабинете. — Они решили провести эксперимент, так? Потому Парис и пришел обсуждать важные вопросы? Он использовал феромоны?
— Запах оборотня, — снова хихикнула лейта. — Он притягивает любую «голодную» незамужнюю женщину.
Я нахмурилась: секс последний раз у меня был чуть больше месяца назад, до того, как я узнала, что Славка гуляет налево. Замужней меня назвать было уже нельзя, «голодной», по идее, я тоже могла считаться. И все же к Парису меня не потянуло. Почему? Что-то не так со мной? Или с ним?
— Ты еще своего мужа не забыла, — когда я озвучила вопрос, сообщила лейта, — у тебя над головой серые пятна видны — до сих пор не прошедшие чувства.
— Ты умеешь видеть ауру? — уточнила я.
— Не знаю, что это. Я вижу чувства других людей как разноцветные пятна.
Прекрасно. Отличный домашний шпион. Нужно будет воспользоваться в своих, конечно же, корыстных целях.
А вот насчет крови первой хозяйки я запомнила, но пока решила не спрашивать. Есть дела поважнее, чем немедленная попытка разобраться в своей генеалогии.
Время до открытия гостиницы пролетело незаметно. Я практически не общалась с персоналом, но зато изучила все помещения гостиницы: чердак, три этажа, полуподвал и подвал. В полуподвале находились спортзал и библиотека, в подвале — склад продуктов и прачечная. На чердаке — места для азартных игр. На крытую крышу, с зимним садом, я выходить побоялась. А ну, как обиженные предыдущей хозяйкой работники захотят нынешнюю наверху запереть? Как я тогда назад попаду? Глупо, конечно, было думать о подобном. Но Славка был прав: я если начинала о чем-то переживать, то всегда доходила до абсурда.
А потом настал день открытия гостинцы. И появились первые посетители…
Глава 5
В зеленый шелк обут был Том,
В зеленый бархат был одет.
И про него в краю родном
Никто не знал семь долгих лет.
Роберт Бернс. «В зеленый шелк обут был Том»
Никакого торжества по случаю открытия гостиницы никто не устраивал, даже ленточки не перерезали. Я узнала об этом знаменательном событии ближе к обеду, когда в моем кабинете появился Парис, одетый, как и остальные сотрудники, в серый рабочий костюм — штаны и рубашку.
— Гостья желает пообщаться с начальством, — немного иронично сообщил он. — Ее не устроил отказ передвигать бассейн на третий этаж.
«Русалки — женщины состоятельные, предпочитают глубокие водоемы, которые трудно переправить на третий этаж, и отказываются селиться на первом», — вспомнила я. Что ж, сходим, пообщаемся с недовольной клиенткой.
Уточнив номер комнаты, я, в длинном сером платье, закрытом и строгом, тоже считавшемся формой, отправилась вниз, на первый этаж.
Бассейн, больше напоминавший своими размерами небольшой глубокий водоем, был доверху наполнен голубой, кристально чистой водой. Привалившись к бортику, выложенному ярко-синей мозаикой, лежала стройная симпатичная девушка с каштановыми волосами, пухлыми губами и пятым размером груди, прикрытой лазурным купальником. Я подавила завистливый вздох. Мне с моей «тройкой» до такой красавицы было явно далеко.
— Вы хозяйка? — лениво, грудным голосом, уточнила она, смерив меня оценивающим взглядом с головы до ног.
Я подавила желание встать по стойке смирно и гаркнуть: «Так точно!»
— Я, — подойдя поближе, я встала у бортика. — У вас имеются претензии?
— Естественно! — сразу вскинулась она. — Меня, принцессу, дочь морского царя, селят здесь, на первом этаже, как какую-то…
— Простите, — вежливо прервала я ее, — вас случайно не Ариэль зовут?
— Василина, — дернула она плечом. — Не меняйте тему! Я хочу знать, почему вы…
Она не договорила: воздух рядом с нами пошел рябью и соткался в лицо симпатично брюнета.
— Василина, милая, — начал было он приятным баритоном, — позволь мне объяснить…
Русалка щелкнула пальцами — лицо исчезло.
— Козел, — буркнула она.
— Все мужики козлы, — поддакнула я, вспомнив Славку.
— Тоже был опыт? — оживилась русалка.
— Уже разведена, — сообщила я.
— Я вот тоже собираюсь, — вздохнула она, — месяц прожили вместе. И что я вижу? Он тискает в углу кикимору! Ну не сволочь?!
— Сволочь! — совершенно искренне согласилась я. Променять русалку на кикимору… Действительно, сволочь!
Мы душевно пообщались минут пятнадцать и расстались хорошими приятельницами. Претензию свою Василина отозвала, решив, что, находясь подальше от мужа-козла, можно отдыхать и на первом этаже.
Выйдя из комнаты Василины, я направилась в холл — посмотреть, чем конкретно занимается персонал.
В широком, хорошо освещаемом и скудно обставленном помещении находились трое работников.
Лина, как я и думала, исполняла роль администратора. Сияя ослепительно белой улыбкой, она, в длинном сером платье с небольшим декольте и открытыми руками, готовилась приветствовать многочисленных посетителей, если те возжелают залечить сердечные раны в «Снежной Леди». Выбранный цвет не шел к ее зеленоватой коже, делая ее чересчур бледной, но молодость компенсировала этот недостаток. Длинные волосы, собранные в тугой пучок, дополняли образ строгого, но радушного администратора.
В дверях стоял Барт. Он исполнял роль вышибалы и зорко следил за порядком. Костюм ему был мал и грозил вот-вот треснуть. Мышцы, заметные и под рубашкой, несомненно, привлекали взгляд ни одной посетительницы.
Аарон слонялся неподалеку. Он, скорее всего, служил лакеем. Его щуплая фигурка терялась в широком костюме. Зеленая шевелюра делала Аарона похожим на панка.
Похоже, униформу всех работников следовало подогнать по размеру. Хотя я еще не видела Париса, Арину и Симу.
— Наблюдаете за рабочим процессом? — чуть насмешливо поинтересовался сзади Парис.
— Вы хотите сразу довести меня до инфаркта? — уточнила я, поворачиваясь. — Или все же перестанете подкрадываться?
Густые черные брови удивленно взметнулись вверх.
— Простите, я не думал, что вы меня не услышите, — последовало неожиданное извинение, — все предыдущие хозяйки имели магические способности и прекрасно видели и слышали каждого, кто к ним приближался.