арнет Девинтер.
Она вошла в рабочую зону, организованную по принципу открытого пространства, и ее со всех сторон обдало запахами безобразного кофе, жженого сахара и профессионального моющего средства. Запахи дома.
Детективы, каждый за своим столом, ловко управлялись с передающими устройствами и компьютерами. Оперативники в своих крошечных отсеках занимались тем же самым. Ева заметила, что столы детектива Бакстера и его стажера офицера Трухарта пустуют. Ева чуть напрягла память и сразу припомнила, что сегодня оба участвуют в судебных слушаниях.
Оставив Пибоди, она стремительно направилась к себе в кабинет, на ходу сбрасывая пальто. Там, в ее маленьком собственном пространстве с единственным узким оконцем, красовалась навороченная кофеварка, выдававшая настоящий кофе – превосходнейший, надо сказать, кофе, и все благодаря Рорку.
Она швырнула пальто на жалкое подобие стула для посетителей. И жесткий стул, от которого моментально начинал ныть копчик, и лежащее на нем пальто – все это, по ее расчетам, должно было отпугивать желающих заглянуть. Ева включила кофеварку и села за стол.
Перво-наперво она составила донесение и отправила его своему начальнику и доктору Мире, в последнем случае прибавив просьбу о консультации. Затем прикрепила фотографии с места преступления к стенду. Двенадцать тел, снова подумала она.
Молоденькие девочки, которые сейчас – если предположения Девинтер верны – были бы взрослыми женщинами, примерно одного с ней возраста. Каждая со своей работой, карьерой, семьей, историей, любовниками, друзьями…
Кто их всего этого лишил? И почему?
– Компьютер! – скомандовала она. – Искать все рапорты об исчезновении людей по Нью-Йорку и окрестностям. Составить список оставшихся ненайденными. Пол женский, возраст от двенадцати до шестнадцати лет. Смотреть за годы с 2045-го по 2050-й.
На экране высветилась надпись:
Принято. Идет поиск.
Это займет какое-то время, подумала она.
Время требовалось и на то, чтобы убить двенадцать девочек, если не считать это массовой резней, групповым отравлением или еще чем-то подобным. Но таких признаков она тут не видела. Массовое убийство, по логике вещей, означало бы массовое захоронение, а не несколько разрозненных потайных углов. Значит, одна-две, может, три зараз. Плюс дополнительная головная боль – укрытие.
Бездействующее или заброшенное здание давало необходимое время и уединение. Значит, надо установить время смерти, а затем искать, у кого в этот момент была возможность и доступ к помещениям – а также необходимые строительные навыки, чтобы возвести стены.
Раздражало, и это она готова была признать сама, что в определении времени смерти она зависит от кого-то еще, причем от человека не из ее привычной команды. Но она вгляделась в рабочий стенд и сказала себе: эти девочки, которым уже не суждено когда-либо иметь работу, возлюбленного, семью, просто вопиют о том, чтобы она работала с любым, кто способен дать ответ на вопросы. Но это не означает, что ей не следует выяснить, что собой этот «любой» представляет.
Она наскоро пробила в системе Девинтер.
Возраст тридцать семь, не замужем, в браке не была, один ребенок – дочь десяти лет. Данных о гражданском браке нет. Родилась в Арлингтоне, штат Виргиния, оба родителя живы, давно в браке, занимаются научной работой. Братьев и сестер нет.
Список, касающийся полученного образования, был бесконечен, и да, подумала Ева, он очень впечатляет. У Девинтер имелись докторские степени по физической и биологической антропологии, обе получены в Бостонском медицинском университете, где она время от времени читает лекции в качестве приглашенного преподавателя. Магистерские степени у нее были по целому ряду смежных дисциплин типа «Генетический анализ в судебной медицине» или «Токсикология». Она успела поработать в нескольких учреждениях, в последнее время руководила лабораторией из девяти сотрудников в вашингтонской компании, занимающейся медицинским оборудованием.
Ясно, подумала Ева, изучив послужной список Девинтер. Деньги на шикарные шмотки она зарабатывает лекциями и консультациями, которые дает археологам и застройщикам по всему миру, от Афганистана до Зимбабве.
Два привода, отметила про себя Ева. Один раз – за участие в акции протеста против вырубки тропических лесов под застройку, а второй – за кражу… собаки.
Какую еще кражу собаки?
Оба раза Девинтер признала себя виновной, заплатила штраф и отбыла общественные работы.
Любопытно.
Ева принялась более детально изучать криминальное прошлое нового эксперта, но тут к ней постучалась доктор Шарлотта Мира.
– Быстро вы! – Ева непроизвольно поднялась.
– Как раз на выездной консультации была, когда твой отчет поступил. Вот и дай, думаю, заскочу по дороге в контору.
– Спасибо вам.
– Так вот они какие, твои жертвы.
Мира подошла к стенду.
Ева не воспринимала доктора Миру как модницу. Для нее она скорее была олицетворением стиля. Нежно-персиковое платье и гармонирующий по цвету жакет оттеняли ее черные волосы и нежно-голубые глаза. Мелкие золотые бусины ожерелья перекликались с сережками, а в туфлях на тонких шпильках причудливо переплетались оттенки золота и персика.
Ева никогда не могла понять, как некоторым женщинам удается так все подобрать.
– Двенадцать девочек, – тихо проговорила доктор Мира.
– Личности пока не установлены. Ждем.
– Ну да. Ты же с Гарнет Девинтер работаешь?
– Похоже на то.
– Я ее немного знаю. Интересная женщина. И несомненно, блестящий специалист.
– Я только это и слышу. А у нее, между прочим, был привод за похищение собаки.
– Что? – Брови доктора поползли наверх, потом собрались у переносицы – она заинтересовалась. – Чьей собаки? Зачем?
– Не знаю. Я только сейчас пробила. Она подвергалась аресту за кражу собаки.
– Это… это очень странно. В любом случае профессиональная репутация у нее просто безупречная. Она тебе поможет установить, кто эти девочки. Можно присесть?
– Ах, ну конечно. Давайте-ка… – Посетитель посетителю рознь. Ева скинула пальто с кресла, потом жестом пригласила гостью присесть к столу. – Садитесь лучше туда. Это уж больно жесткое.
– Да знаю уж… – И поэтому Мира села в кресло у стола.
– Сделать вам чая, как вы любите? Или кофе?
– Нет, благодарю. Я… Ух ты, какой рисунок классный!
Мира встала и подошла к портрету Евы во всей ее красе.
– Да, портрет неплохой. Никси Свишер рисовала – не то для какого-то школьного проекта, не то просто задали – не помню.
Малышка Никси, которая чудом или волею судьбы выжила после кровавого разбоя, в котором погибла вся ее родня.
– Замечательно! Не знала, что у нее талант.
– Мне кажется, ей Ричард помогал.
– Это неважно. Рисунок отличный. И настроение схвачено очень точно. Она будет рада, что ты его здесь повесила.
– Это был подарок мне на День благодарения, и я ей сразу пообещала, что повешу его в кабинете. Он мне служит напоминанием. О том, что даже когда случается самое страшное и уже думаешь, что все кончено, ты еще можешь сделать следующий шаг. И можешь жить дальше.
– Я видела ее только мельком, когда Ричард с Элизабет возили детей в Нью-Йорк, но и тогда уже было видно, что она не просто выжила. Она начала возрождаться к новой жизни.
Доктор Мира отвернулась и снова вгляделась в стенд.
– В отличие от них.
– Да уж. Предварительно эксперты говорят, многие жертвы смешанной расы, а значит, их вряд ли выбирали по внешнему сходству. Тем самым общим у них остается возраст и, возможно, телосложение. На данный момент интуиция мне подсказывает, – продолжала Ева, – что более важным для убийцы был возраст.
– Молоденькие, возможно, не вполне зрелые в физическом и половом отношении.
– И миниатюрного сложения, а стало быть, если кто и был постарше, выглядел моложе своих лет. Опять-таки предварительно, признаков насилия, послужившего причиной смерти, не обнаружено. Если какое насилие к ним и применялось, то задолго до смерти, и все повреждения успели зажить.
– Да, в предварительном донесении я это видела – подозрение на более ранние повреждения у ряда жертв. Маленькие девочки, успевшие привыкнуть к насилию, – заметила Мира, – доверчивостью не отличаются. Учитывая, каким образом, скорее всего, использовалось это здание в интересующее нас время, они – или кто-то из них – могли быть беглянками.
– Я загрузила поиск по отчетам о потеряшках. А вот и… – Ева оглянулась на пропищавший компьютер. – Да, точно. Каков результат? – обратилась она к машине.
Триста семьдесят четыре рапорта о пропавших и ненайденных лицах по заданным критериям.
– Много, – вздохнула доктор Мира, но по выражению ее лица было видно, что она удивлена не больше Евы.
– Некоторые из этого списка сменили имена – по собственной воле. Улучили возможность сбежать, раздобыли себе новые документы.
– Некоторые, – согласилась Мира, – но не большинство.
– Да, не большинство. Есть вероятность, что своих жертв мы отыщем как раз среди этих. Уж какую-то часть точно там найдем. Но ведь порой даже родители или опекуны не удосуживаются заявить об исчезновении ребенка. Некоторые так и вовсе бывают рады, что ребенок отвалил.
– Но ты же не сбежала!
– Да. – Лишь с немногими Ева могла спокойно говорить о своем прошлом. И среди этих немногих была Шарлотта Мира. – Во всяком случае, не от Троя. – Не от отца, который ее бил, насиловал и мучил. – Мне и в голову не приходило, что такое возможно. Может, если бы я общалась с другими ребятами, с внешним миром, было бы другое дело.
– Эта парочка – Ричард Трой и Стелла – держали тебя взаперти, в изоляции от всего мира, так что заточение и издевательства были для тебя нормой. Откуда тебе было знать, особенно в восьмилетнем возрасте, что бывает иначе?
– Беспокоитесь, что это расследование дастся мне нелегко? – Ева кивнула на стенд.
– Немножко. Всегда тяжело, когда речь идет о детях, и не только для нас с тобой, а для любого, кто имеет дело со смертью. Тебе будет тяжелее, учитывая, что это молоденькие девочки, всего на несколько лет старше тебя, когда ты сама переживала насилие, причем некоторые из них тоже насилию явно подвергались, скорее всего со стороны родителей или опекунов. Потом кто-то лишил их жизни. И возможно, это был не один человек.