[4], Деми[5], Сандре[6], Джоди Фостер. Думаю, что от предложений будем рукам и ногами отбиваться!
С приветом,
Твой Соавтор
ЗВУК НАРАСТАЕТ:
ИНТЕРЬЕР: КУХНЯ УИТМАНОВ – БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Камера медленно проходит слева направо, показывая КОМНАТУ – в ней заметны следы недавней жестокой драки. Стулья перевёрнуты, один из них разбит в щепки. Кастрюли и сковороды разбросаны по полу. Выцветший линолеум цвета лайма испачкан кровью. Кровавые отпечатки ладоней подсыхают на практически бесцветных обоях. Где-то за кадром слышно, как КТО-ТО НАПЕВАЕТ, мелодия едва различима.
Наконец камера наводится на ПАРУ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ТЕЛ, лежащих крест-накрест друг на друге. Сверху лежит крупный лысеющий мужчина в заляпанном синем комбинезоне; из его спины торчит деревянная рукоять кухонного ножа. Это Уорд Уитман, счастлый отец Скотта Брэда Уитмана. Под ним лежит женщина в кухонном фартуке и дешёвом цветастом платье из магазина Эймса[7]; это Марси Уитман, мать Скотта. Всего мгновение она лежит недвижно, но потом слега ворочается, вслепую шаря по полу бледной рукой.
КАМЕРА НЕ ФОКУСИРУЕТСЯ НА МАРСИ И УОРДЕ, а продолжает двигаться ВПРАВО, и в определённый момент фокусируется на самом Скотте Уитмане. Он стоит спиной к зрителю. Он совершенно голый.. Крошечные брызги крови, похожие на несколько тысяч алых веснушек, усеивают его руки по самые локти. У его ног лежит ножовка. Скотт заглядывает в буфет, он достаёт оттуда продукты и расставляет их на полу рядом с собой: соль, перец, головка чеснока и латунная банка с оливковым маслом. Это именно он НАПЕВАЕТ МЕЛОДИЮ, и зрителям становится ясно, что это за песенка. Это «По прошествии времени», песня из фильма «Касабланка». В следующий момент мягким, почти женским голоском Скотт запевает:
СКОТТ
И возлюбленные в своих ла-а-а-а-сках,
Всё ещё говорят «Я люблю-у-у-у-у»
Можешь в этом уверенным быть!
Пока он поёт, его голос ПЕРЕКРЫВАЕТ голос Дули Уилсона[8] и мелодия из кинофильма.
На краю кадра мы можем видеть, как Марси Уитман корчится под грузным трупом своего мужа. Она сильно избита, лицо её гротескно распухло, а волосы слиплись из-за сгустков высохшей крови. Судорожно глотая воздух, она вытаскивает ноги из-под мужа и всхлипывает. Услышав звуки, Скотт слегка напрягается, поворачивая голову и вскользь глядя на мать. Марси начинает плакать. Она поднимает левую руку к лицу. Рука изогнута под неестественным углом. Запястье женщины раздроблено.
МАРСИ
О, Скотт… Скотт… Умоляю…
Скотт тянется к ножовке. МУЗЫКА НАЧИНАЕТ ИГРАТЬ ГРОМЧЕ.
ДУЛИ УИЛСОН
Лунный свет и песни о любви,
Не выйдут из моды никогда
И сердца полны страсти,
Ревности и ненависти…
Марси начинает ползти в сторону двери. Скотт выпрямляется, с него стекают струйки крови. Пока он оборачивается, зритель видит, что всё его тело спереди покрыто потёками крови. Он делает два шага, затем садится на спину матери, прижимая её к полу.
Она пытается столкнуть его с себя, но у неё недостаточно сил. Он зажимает её шею в захват, мускулы под кожей его щуплых рук начинают напрягаться, и берёт другой рукой пилу. Его спина скрывает от зрителя его действия, но в следующий миг Марси НАЧИНАЕТ ВОПИТЬ.
ЗАТЕМНЕНИЕ – СЛЕДУЮЩАЯ СЦЕНА:
Скотт лежит в постели, натянув простыню на грудь; люстра не горит, свет исходит от включённого телевизора. Это одна из моделей видеодвоек со встроенным видеоплейером. Он смотрит – что очевидно – «Касабланку». Его тело всё ещё в крови, даже сильнее, чем раньше, простыня вся ей пропиталась. Скотт что-то ест с набитым ртом. Он пару секунд жуёт, потом громко глотает. Его взгляд затуманен, лицо ничего не выражает, в глазах отражается экран телевизора.
Он тянется к прикроватному столику, берёт оттуда тарелку и ставит себе на колени. На тарелке лежит язык его матери, присыпанный петрушкой, а также её левое ухо и кусочек сердца.
Он берёт с тарелки ухо и впивается в него зубами. Это выглядит сложной задачей, всё равно что жевать кусок жёсткой вяленой говядины, но, в конце концов, он отрывает кусок плоти рывком головы…
[Выдержка из допроса по делу № HT15567. Отдел внутренних расследований тюрьмы Лав Крик. Следствие ведёт старший сотрудник Уильям Уорсли. Допрашивается офицер Норман Армстронг. Присутствующие при допросе: начальник колонии Лоис Кеннеди, Фрэнсис МакКейн (юрист колонии Лав Крик), Дуглас Харпер-младший (адвокат мистера Армстрога) и судья Грегори Даллес, выступающий в качестве посредника. 11/20/99 г.]
МИСТЕР УОРСЛИ: Вы видели декабрьскую докладную от Эда Фоксмана – вот эту? [демонстрирует копию докладной записки]
НОРМАН АРМСТРОНГ: Конечно.
В: Вы читали эту докладную, мистер Армстронг?
О: Да, сэр, читал.
В: То есть вам известно, что доктор Фоксман проверял почту Скотта Уитмана, чтобы исключить любые сообщения от Майкла Кардинала.
О: Да, сэр, никаких писем от Майка Кардинала.
В: Вы были на посту шестого декабря в комнате свиданий, когда Адель Морроу приехал повидаться со Скоттом Уитманом?
О: Его дядя? Да, сэр.
В: То есть вы были специально приставлены наблюдать за встречей Скотта с мистером Морроу?
О: Билли, у тебя график дежурств на посту перед носом, там моё имя написано.
В: Просто отвечайте «да» или «нет» для протокола, пожалуйста.
О: Да.
В: В течение этого двенадцатиминутного свидания Адель Морроу передал Скотту Уитману письмо без обратного адреса и без подписи. По вашему мнению, это не угрожало безопасности, мистер Армстронг?
О: Ну, он дал ему не одно-единственное письмо. То есть он всучил ему целую кучу бумажек, писем и журналов. Этот старикан вечно ему приносит тонны всякого хлама почитать.
СУДЬЯ ДАЛЛЕС: Не могли бы вы быть более точным? О каком хламе идёт речь?
В: Христианский бред. Там о том, что Уитману суждено гореть в адском озере пламени, если он не будет молить Господа о прощении, или о том, что Христос в скором времени прилетит на летающей тарелочке и объявит о конце света. И прочая религиозная муть. Думаю, Морроу из этой, как её… Ветви Давидовой[9]. Или мормон. Короче, он в какой-то долбанутой секте. Притаскивает Скотту Уитману сотни листовок с этой фигнёй каждый раз, как приходит посетить.
МИСТЕР УОРСЛИ [продолжает]: Итак, Морроу принёс Уитману что-то почитать.
О: Я не сказал «что-то». Я сказал – около сотни листовок, все с разным содержанием. И письмо было спрятано среди них.
В: И вы сразу же передали все эти материалы Уитману? Вы не нашли никаких причин задержать бумаги для отсева запрещённой информации?
A: Нет.
В: Но вы читали докладную записку доктора Фоксмана, и знаете, что мы всегда тщательно проверяем всю его корреспонденцию?
О: Я думал, что мне надо искать письма, которые приходят от Майка Кардинала, а не от этого старика.
В: И вы не нашли причин задерживать бумаги для отсева запрещённой информации?
О: Да тут целый полк надо, чтобы через эту христианскую пургу пробиваться. Я пропустил всё через метало-детектор и визуально всё просмотрел. Там не было ничего от имени Майка Кардинала. Насколько мне известно, пока что ничего не доказывает, что письмо было от него. Он его не подписывал. А вы, парни, просто строите догад…
В: Итак, вы берёте на себя полную ответственность за получение огромного количества письменной корреспонденции от Аделя Морроу и её передачу через стекло Скотту Уитману, не задержав бумаги для проверки?
О: Билли, да сколько ты ещё мне будешь этот вопрос задавать? Будешь тыкать им в меня, пока я скажу то, чего ты от меня хочешь?
ДУГЛАС ХАРПЕР: Я уверен, мой клиент сделал всё, чтобы вам помочь. На данном этапе я бы хотел, чтобы он воспользовался правом хранить молчание. Это уже не похоже на неформальное интервью, это уже подготовка к судебному…
НОРМАН АРМСТРОНГ: Вы что, охренели? Я у тебя вчера вечером ужинал, Билли, и мы болтали о футболе. Почему мы обсуждали игру? Почему не этот инцидент?
ДУГЛАС ХАРПЕР: Норман… Норман! [неразборчиво]. Норман – то есть мой клиент – я бы хотел, чтобы мой клиент воспользовался. [перекрикивают друг друга – речь неразборчива]
НОРМАН АРМСТРОНГ: А почему вы не спросите старого хрыча, от кого было письмо? Или вы уже спросили, да, Билли? И думаю, что знаю, каков был ответ! Он сказал, что не в курсе. Просто ему на почту пришло письмо, и он решил его передать племяннику. А почему вы не спросили Майка Кардинала, не он ли его послал? Он не подтвердил, что это он написал. Письмо вообще могло быть от кого-то другого. Я не мог знать. Да никто не мог! Я с тобой за одним столом ел, сукин ты сын! Если хотел сдать меня с потрохами, почему сразу не сказал, а?
СУДЬЯ ДАЛЛЕС: Мистер Армстронг, сядьте. Должен вам напомнить, что это не суд над вами, но всё записывается на плёнку, и ваши комментарии могут использоваться в суде, и неподобающие возгласы с вашей стороны…
ДУГЛАС ХАРПЕР: Норм… Норм! Судья Даллес… Норман, замолчи… судья Даллес, я пару минут назад просил, чтобы моему клиенту было предоставлено право воспользоваться Пятой Поправкой[10], и сейчас хотел бы попросить удалить несколько последних минут этого допроса из аудио-протокола…