– Цель я тебе укажу, – добавил к сказанному ранее политработник. – Твоя задача определить дистанцию, внести поправку в прицел, навести, выстрелить и тем самым уничтожить врага.
Солдат промолчал в ответ. Он посмотрел на своего собеседника и снова вспомнил умершего отца. «Вот бы бороду сейчас ему седую и пышную. Точно на батю моего был бы похож! Только глаза совсем не такие. Но взгляд тоже очень добрый», – подумал он.
– Товарищ старший политрук, смотрите вперед! Там такое! – прервал мысли парня голос одного из солдат.
Политработник направил бинокль вперед, туда, куда указывал рукой обратившийся к нему боец.
– Вот же так! А ведь прав я был. Где думал, там они и появились, – сосредоточил он взгляд на противоположной части впередилежащего поля, в той его окраине, где оно заканчивалось оврагом, на противоположной стороне которого виднелся редкий лес.
Валентин направил туда прицел своей винтовки и увидел скопление техники противника, преодолевавшей пологую часть оврага и взбиравшуюся на ту его сторону, где простилалось огромное вспаханное поле. Испуская густой дым от выхлопных газов, танки, тягачи и бронетранспортеры ползли вперед, потом сдавали влево и разворачивались, образуя единую линию построения.
– Не пройдут они там, товарищ старший политрук, – промолвил Валентин, не отрываясь от прицела. – Мороз всего ночь простоял. Корка ледяная на земле лишь поверху пошла, на два-три пальца в глубину все промерзло. А дальше влага, потому как дожди шли. А тут еще и пашня. У нее только комья, что помельче, от холодов прихватило. Гусеницы танков размолотят их и вязнуть начнут.
– Соображаешь, Валентин, молодец! – похвалил парня политработник и постучал ребром сжатой в кулак ладони по земле перед собой, комментируя свои ощущения: – Точно, как камень только сверху. Сразу видно, что ты сын трудового крестьянского народа. Городской человек и не понял бы, что к чему, а ты во как выдал. Не зря свою жизнь до призыва в деревне провел. С пользой для дела!
Молодой солдат никак не отреагировал на слова старшего по званию, решил, что тот сильно переигрывает с похвалой в его адрес.
Тем временем со стороны шоссе прогремел еще один сильный взрыв, а небо над ним украсили яркое пламя огненной вспышки и клубы едкого черного дыма.
– Боекомплект взорвался! – прокомментировал политработник, на несколько секунд переведя оптику своего бинокля в сторону скопления поверженной и пылающей гитлеровской техники. – Не меньше восьми-девяти единиц танкисты с артиллеристами намолотили с утра. Шоссе блокировали. Теперь его только после обеда немцы смогут освободить от своего хлама. Да и то если еще не получат по зубам.
– Приготовиться к бою! Подготовить гранаты, ввернуть запалы! Огонь вести прицельно, бить наверняка, подпускать противника как можно ближе! – кричал на бегу командир роты и следовал вдоль солдатских позиций.
– Ничего, ребятки, ничего! – вторил ему политработник, подбадривая бойцов. – За нами несколько танков стоят. Слева пушечная батарея. Она железо на себя возьмет, а на нас пехота останется. Целься лучше, и все будет хорошо. Разобьем врага, не пустим его к Москве!
Лежащие на земле солдаты замялись.
– Эх, на денек бы пораньше. Мы бы хоть окопаться успели, – тихо посетовал он и посмотрел на Валентина.
Тот не отрывался от прицела и наблюдал, как вражеская бронированная техника, испуская дым, быстро двигаясь, образует строй из почти десятка машин на краю дальнего оврага.
– Кажется, идут на нас! – срывающимся голосом произнес молодой боец.
– Спокойно, спокойно, Валентин. Дыши ровнее, наводи лучше, на спуск жми плавно. У тебя все получится. Настреляешь сегодня немцев полную кучу. Замучаются хоронить, – медленно проговорил политработник, не отрывая глаз от бинокля.
Растянув строй на пару сотен метров, немецкие танки и бронетранспортеры поползли вперед прямо по вспаханному полю.
– А ты прав, парень! – едва не воскликнул старший по званию. – Ледяную корку сверху они перемалывают, а дальше почти вязнут. Вон, от гусениц комья летят во все стороны. Верный знак, что застревать скоро начнут. Главное их сейчас закрутить. А потом можно бить, как стоящих на месте. Куда они денутся?!
В это время два идущих ближе к шоссе танка отделились от общего строя и направились в сторону взвода противотанковых пушек. Еще через полминуты они почти синхронно выстрелили из пушек. Следом ударили пулеметы. Начал бить стрелок с одного из крайних бронетранспортеров. Огонь велся по обнаруженным ранее позициям артиллеристов.
– Значит, нас пока они не заметили, – произнес политработник и добавил: – А вот лейтенанту сейчас туго придется.
– Пока не придется, – перебил его внезапно появившийся командир роты. – Взвод сорокапяток успел уйти на запасные рубежи. Одно орудие немного ближе сейчас к нам, всего в двухстах метрах. А второе в лесок откатили. Так что все верно лейтенант делает, по науке…
Его слова были прерваны новым залпом немецких танковых пушек и последующим треском защищенных броней пулеметов.
– Только бы нервы у него сейчас не сдали, – прохрипел ротный.
Из-за двух идущих прямо на позиции артиллеристов вражеских танков вынырнул третий, скорость которого была несколько выше остальных. На ходу он выстрелил из пушки и добавил несколько пулеметных очередей.
– Грамотно, – проворчал политработник, – научились воевать. Хорошо задумано. С обходом, с отвлечением, с ускорением, с охватом. – Он наклонился к молодому солдату: – Сейчас и мы начнем. А ну-ка, Валентин, возьми на прицел стрелка на броневике. Только пускай поближе подъедут. И без моего ведома не стреляй.
Боец молча начал ловить в оптический прицел пулеметчика, чьи возвышающиеся над верхним лобовым стальным листом бронетранспортера плечи и голову он уже мог довольно четко рассмотреть.
Тем временем все три атакующих танка, построившись в одну линию, шли вперед, прямо на предполагаемые позиции артиллеристов. Те молчали, никак не обозначая свое присутствие.
– Молодец лейтенант, выжидает, – проворчал командир роты.
– Валентин, – не отвечая на хвалебные слова старшего лейтенанта, подал голос политработник, обращаясь к молодому солдату, – товсь!
Боец уже поймал в прицел вражеского пулеметчика и приготовился к выстрелу, к выполнению команды старшего по званию.
– Только не спеши. Нажимай плавно – и огонь! – торопливо добавил тот.
В считаные мгновения волнение пропало. Молодой солдат застыл в полной боевой готовности. Уловил темп ударов собственного сердца и сопоставил его с давлением подушечкой указательного пальца на спусковой крючок снайперской винтовки. Громко и хлестко ударил выстрел. Отдача приклада в ответ резко надавила на плечо. Прицел подпрыгнул перед глазом, теряя предварительную наводку и цель перед собой.
– Есть! – едва не крикнул политработник.
– Молодец! Снял пулеметчика! – похвалил меткий выстрел старший лейтенант.
Валентин прильнул к оптике, пытаясь сразу же увидеть результат своей дебютной боевой работы.
– Заряжай! – одернул его пожилой политрук.
В ответ боец спешно передернул затвор, выбросил пахнущую сгоревшим порохом гильзу и дослал в патронник новый патрон.
– По водителю? В смотровую щель? – громко, распаляясь в боевом угаре, спросил он.
– Нет! Не попадешь! Цель сложная. Бери второго пулеметчика! – прикрикнул на него политработник, продолжая наблюдать в бинокль за полем боя.
Валентин навел прицел на то место, где только что метким выстрелом уничтожил гитлеровца. Точно в соответствии с ожиданием опытного военного – старшего политрука – на его месте появился новый стрелок, вставший на место выбывшего. Цель четко была видна в оптическом прицеле. Сердце парня на мгновение замерло, дыхание остановилось, он нажал на спусковой крючок. Снова хлестко ударил выстрел.
– Снял! – прокомментировал его работу политработник. – Заряжай!
Едва Валентин схватился за рукоятку затвора, как откуда-то справа что-то громко заурчало, барабаня по воздуху ревущим нарастающим звуком и лязгом грохочущего железа. Он, пожилой политрук, ротный командир и находившиеся рядом солдаты разом обернулись в сторону, откуда послышался грохот и рев. В сотне метров справа от них, ломая тонкие стволы молодых деревьев, ветки, кустарник и подминая под себя невысокую растительность, прокладывала перед собой дорогу стальная боевая машина – танк. Вскоре он полностью показался из лесных зарослей и, немного довернув в сторону, с ревом пополз в направлении пахотного поля, где в это время брызгали огнем из пушек и пулеметов немецкие танки и бронетранспортеры. Направление их удара было уже определено. Целью являлась пара противотанковых пушек взвода артиллеристов. А потому они никак не ожидали внезапно появившегося из леса русского танка.
– Тридцатьчетверка, новая! – прокомментировал увиденное политработник, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как быстро двигалась бронированная машина по краю поля и внезапно остановилась.
Танк замер на месте, продолжая тарахтеть дизельным мотором. Башня его начала вращаться влево, наводя ствол пушки в направлении вражеской боевой техники. Его появление уже было замечено гитлеровцами, но в ответ они пока еще ничего не успевали сделать. Внезапность играла на руку смелым и отчаянным танкистам. Еще мгновение – и громыхнуло орудие, выстрел которого заставил встрепенуться всех, кто находился в паре сотен метров вокруг него. Бронебойная болванка вспорола метким попаданием корму одного из немецких танков, сразу остановив его. Вражеская машина дернулась и замерла на месте. Два танка, параллельно идущих с ним на позиции артиллеристов, начали набирать ход, стараясь быстро увеличить дистанцию и уйти с линии вероятного огня по ним. Башни на них начали поворачиваться в сторону внезапно возникшей опасности. Через пару секунд тридцатьчетверка снова ударила из своего орудия по врагу и метким попаданием в борт приговорила еще одного стального вражеского монстра к смерти. Не успевший скрыться немецкий танк моментально изрыгнул сноп искр в месте входа снаряда в броню, и на его корме вспыхнуло яркое пламя. Люки в его корпусе и башне начали распахиваться, и из них стали выскакивать члены экипажа.