— Как это? — изумилась матушка. — Оттуда до столицы часа три ехать. Какие разбойники? О чём вы говорите?
— Четыре, — категорично насупилась госпожа Анжелика. — И ни четвертью часа меньше. Если вы, конечно, не решили скакать верхом.
— Остаться здесь? — поджала губы сестрица. — В этой грязной харчевне, полной тараканов⁈
Принцеска, что б её!
Чувствуя, как меня переполняют дурные эмоции, я решила выйти и подышать свежим воздухом. Пусть сами договариваются.
Солнце клонилось к закату, опаляя западный край неба перьями феникса. Побелённые сверху горы казались мне громадными морскими волнами. Я пошла по дорожке, представляя, что в лицо дует ветер, раздувая волосы, а я стою на полуюте и держу в руках штурвал. А там, вдали, ходят крутые волны, вздыбливаясь как… как горы.
Я никогда не видела моря. А море никогда не видело меня. А вот Дэльория, столица Аркадии, как раз была портовым городом. В книжках писали, что из окон королевского дворца видны мачты, похожие на лес, вырастающий на островах Персикового залива. Уже ради одного этого пейзажа стоило выйти замуж за неказистого толстячка-принца.
— Эй, девчонка! Я никогда не видел тебя прежде. Нужна помощь?
Оглянулась. Рыжий парень широко растянул тонкие губы в жизнерадостной ухмылке. Чёрные глаза сияли на вытянутом тощем лице. Подбородок уже начал золотиться первой жалкой бородкой. На белой рубашке жёлтый шёлковый жилет, из кармана которого алой кляксой торчит пурпурный платок. Клетчатые горчичного цвета бриджи. Лакированные, но измазанные в грязи штиблеты. Франт. С огоньком костюмчик.
Напрасно я оглянулась. Настоящие дамы никогда не оборачиваются на «эй».
— Отлично выглядите, — невинно улыбнулась я.
Он засиял и направился фартовой походочкой мимо смородиновых кустов ко мне. Я скромно потупилась, изображая пастушку.
— Откуда такая красивая?
Должно быть, помятое дорожное платье из дорогой материи, но простой тёмной расцветки, ввело его в заблуждение. Как жаль, что невозможно просто взять и покраснеть по собственному желанию… Впрочем… Я мысленно нарисовала образ прекрасного сероглазого Ролдао, немного состарила его и представила, что он обнял меня, наклонился и… Ну вот, сразу чувствуется, как к щекам прилила кровь.
— Так уж и красивая, — прошептала, не поднимая глаз и крутя в руках кончик своего пояска.
Хорошо, что догадалась бросить широкополую шляпу в страусиных перьях на прилавок. Она была слишком роскошна, чтобы оставить у деревенского жиголо какие-либо сомнения о моем статусе.
— Как зовут тебя, крошка?
Попался!
— Доменика.
Надо покраснеть ещё сильнее. Ну же, Ирэна, ты сможешь! Я попыталась представить, как Ролдао лезет рукой ко мне в корсет, но высокомерный принц в моем воображении сморщился и отдернул брезгливо пальчики. Мне стало совестно за свою распущенность, и я всё же покраснела.
Парень коснулся моей щеки. Вот нахал! Я отступила на шаг назад.
— Меня маменька ждут, — пролепетела таким нежным голосочком, что самой тошно стало.
— А когда мы увидимся снова? — жарко попёр он.
Ещё бы, такая невинная прелесть перед ним. Кто бы удержался?
— Я не знаю… Она строгая. Как бы ни хватилась…
— Вы у сеньоры Анжелики на ночь остановились? — чуть хрипловатым голосом поинтересовался рыжий.
Облизывается, должно быть, сейчас как кот на сметану.
— Да, — я подняла глаза, глянула на него проникновенным взглядом, взмахнула ресницами и снова потупилась.
Шея ухажёра алела. Уши тоже. Разлакомился. Отлично. Он наклонился к моему уху, шумно вдыхая аромат дорогих духов.
— Приходи ночью в сад за гостиницей…
— З-зачем? — я закусила губку, постаравшись прослезиться, но не заплакать.
Он сглотнул.
— Я… я влюбился в тебя, крошка… Я х-хочу… Поговорить…
Мне стало смешно, но я удержала рвущийся с губ смех и от этого усилия покраснела по настоящему.
— Вы мне тоже пришлись, — прошептала почти беззвучно, но уверена, он услышал. — Хорошо, приду. Только вы уж меня дождитесь… Не знаю, когда маменька уснут…
Неожиданно он обхватил меня за плечи и потянулся целоваться. Я ловко выскользнула из его загребущих рук.
— Маменька зовут! — воскликнула в притворном ужасе, подхватила подол и поспешила в гостиницу.
— Я буду ждать! — крикнул он.
Я обернулась и прижала палец к губам.
Идиот.
Ухажёр счастливо закивал, сияя, как начищенный сапог. Ну и отлично. Ночная прогулка охладит тебя, парнишка.
Оказалось, матушка всё же смогла уговорить Нику поселиться со мной в одном номере. Выезжать надо было на рассвете. Прекрасно. За слугами и багажом уже послали помощников, и я отправилась в нашу комнату.
Доменика, стоя перед зеркалом в одной сорочке, расчёсывала длинные золотые локоны, а я валялась на кровати, закинув руки за голову и улыбалась. Несмотря на всё ворчание сестрицы, гостиница оказалась чистой и вполне благоустроенной: просторная комната на два окна, прихожая, будуар и даже ванная комната с мраморной ванной, вода в которую подавалась по трубопроводу. А ещё — электрические лампы. Да даже королю было бы не стыдно остановиться здесь!
Вместо драпировки на стенах были наклеены новомодные обои в сиреневую полосочку. На полу лежал пушистый ковёр. Ну чем же не красота? Самым худшим в этой комнате была моя сестра. Интересно, ей когда-нибудь надоедает ныть?
— Если ты сейчас же не закончишь чесаться и не погасишь свет, клянусь, утром проснёшься с причёской как у принцессы Алессандры, — бросила я.
Не то, чтобы я уже хотела ложиться спать, просто вид златовласой куклы раздражал.
— Ты невозможна! — фыркнула Ника. — Быстрей бы уже ты замуж вышла.
И наградил же Бог сестрой!
— Я считаю до десяти. Ты меня знаешь, слово я сдержу. Раз.
— Я маменьке расскажу, как ты…
— Два.
— Перестань, Ирэна! Ты не имеешь права…
— Три.
— Только попробуй!
— Девять. Мне надоело считать, Ника.
Она зашипела, как ужаленная змеёй кошка, и выключила свет. Поворчала ещё, заплетая пышные волосы в толстую косу, легла, демонстративно отвернулась к стенке и натянула одеяло.
Несправедливо. Согласна. Но, в конце концов, Ника младше меня на два года, так что должна слушаться. Ну ладно, признаюсь. Да, я завидовала её шевелюре. Не без этого. Мне приходилось пользоваться шиньоном, после того как, подражая той самой Алессандре, я остригла себе волосы в шестнадцать лет. Очень коротко остригла. Чуть ниже ушей. Ух и скандал же был дома! Хорошо хоть отцу никто не сообщил о происшествии: каждый боялся, что за мою девичью красу спросят именно с него. Но, справедливости ради, замечу, что таких роскошных волос, как у сестрицы, у меня и в лучшие годы не было.
За окном начал накрапывать дождик. Интересно, рыжий нахал уже пришёл? Стоит, наверное, под яблоней, ждёт…
Я улыбнулась, положила руку под щёку и сладко заснула. И снился мне печальный мокрый парень в бушующем море, сидящий в плетеной корзине с яблоками и мрачно ими похрустывающий.
Проснулась я от того, что кто-то тихонько шебуршал в окне. Открыла глаза и уставилась в темноту. Дождь унялся, и комнату заливал холодный лунный свет. Большая тёмная фигура загораживала оконный проём, бросая тень через всю комнату. Рама была закрыта на заглушку, но латунная ручка медленно-медленно поднималась наверх.
С сильно бьющимся сердцем я вглядывалась в тёмный силуэт взломщика. Вор? Убийца? Благородный разбойник? Мой рыжий не дождался суженой?
Да, но откуда бы он мог узнать, в какой из комнат меня поселили? Он и имени моего не знает…
Или…
— Доменика! — прошептал тот.
Ну, конечно. Кто-то сообщил ему, где ночует Ника. Глупо было называться именем сестры, но как удержаться от шутки?
Эх, повезло ей, что она ночует со мной, а не одна. Вот был бы конфуз!
— Доменика! — громче повторил парень и спрыгнул на пол, хлюпнув сапогами.
Видимо, промок основательно.
Сестра приподнялась на локте, щурясь в темноту.
— Вот ты где! — обрадовался рыжий.
Зря.
Ника истошно завизжала. Я уткнулась в подушку, хохоча. Гостиница начала просыпаться.
— Тише-тише, — зашептал ошалевший парень, замерев. — Я, видимо, окном ошибся…
Ника в праведном гневе вскочила, запахнулась в одеяло, подбежала к включателю и повернула его. Её зелёные глазки метали молнии.
— Как вы смеете… Как… Я… Вы… Подлец! Немедленно…
Парень выставил руки вперёд, то ли протягивая к ней, то ли пытаясь защититься.
— Обознался я…. Простите, сеньорита…
Он пятился к окну, а с лестницы, ведущей на второй этаж, где находилась наша спальня, послышался грохот шагов. И тут рыжий обернулся и увидел меня. Я уже поднялась над подушкой и с любопытством смотрела на него.
— Ты! — воскликнул он.
Мне хотелось засмеяться или высунуть язык, но я же воспитанная девушка. Изобразила лицом оскорблённую грандессу, вскинула подбородок. Я знала, что взгляд у меня сейчас полон льда и высокомерия. Когда-то я долго-долго репетировала этот взгляд перед зеркалом.
— Пошёл вон, — процедила высокомерно. — Иначе велю тебя высечь.
В чёрных глазах полыхнула молния, ноздри раздулись от гнева.
— Элиос, — рыкнул он. — Меня зовут Элиос. И, клянусь, ты запомнишь это имя!
Я приподняла бровь, но он уже не увидел этого — стремительно выпрыгнул в окно. В дверь застучали.
— Сеньорины, всё ли у вас в порядке? — обеспокоено спросил мужской голос.
Ника открыла было рот, но я успела раньше:
— Да. Благодарю вас, сестра просто увидела мышь.
— Мышь? В нашей гостинице? — испугался защитник.
— Ну, не мышь, а ей показалось, что это мышь.
Доменика грозно глянула на меня и снова открыла рот. Ну не дура ли?
— Ты хочешь разрушить свою репутацию? — прошипела я ей тихо. — Я-то уже невеста, а ты без женихов останешься.
Вскочила с постели, подошла и плотно закрыла окно.
— Простите за беспокойство, —