Да, так вот про Лизу. Пашке она приходилась двоюродной сестрой. Познакомились мы на его дне рождения. На тот момент я был катастрофически одинок. Рита, с которой встречался до Сирии, ждать не захотела, быстренько выскочила замуж, и я ее не винил. Наверно, это было одной из главных причин, по которой не стал подписывать новый контракт. Настоящая жена офицера, как моя матушка, существо редкое, почти из Красной книги, а мне хотелось иметь в перспективе нормальную семью.
Лиза полностью вписывалась в тот типаж, на который мое мужское бессознательное делало автоматическую охотничью стойку. Джентльмены, как известно, предпочитают блондинок, и Евгений Петрович Филатов не исключение. Стройная, длинноволосая, длинноногая, с голубыми глазами и высокой двоечкой – то, что доктор прописал.
Закрутилось все быстро, и я потерял голову – точнее, то, что осталось от нее в рабочем процессе. А осталось, видимо, немного, потому что месяца через три-четыре я начал подумывать, не сделать ли ей предложение. И подошел к этому на опасное расстояние, когда у Лизы случился первый – при мне – экзистенциальный кризис. Именно так она называла свои закидоны на тему «жизнь не удалась».
В школе Лиза мечтала стать актрисой, занималась в юношеской театральной студии, а потом дважды провалилась на вступительных. Пошла в итоге в Кулек на режиссуру театрализованных представлений и праздников, но по специальности так и не работала. Устраивалась в разные места агентом-продажником, уходила, месяцами страдала и тянула деньги с родителей.
Когда все это: слезы, жалобы, истерики – приключилось в первый раз, я испугался и буквально за руку потащил ее к своей тетке Ирине, клиническому психологу. Побеседовав с Лизой, та сказала мне, что если тут и нужна терапия, то только коррекционная. То есть это не депрессия, а чисто поведенческие проблемы.
Девушка хочет всего сразу и сейчас, сказала тетка. А поскольку желаемое и реальное не совпадают, отсюда фрустрация, которая прорывается такими вот всплесками. Менять нужно либо жизнь, либо отношение к жизни. Но не похоже, что она к этому стремится. Кто-то должен принести ей все на блюдечке.
Вот тут-то я притормозил и задумался, достаточно ли сильны мои чувства к Лизе, чтобы я решился тащить этот груз на себе пожизненно. По всему выходило, что нет. Вообще нет – или пока еще нет? Этого я не знал и поэтому плыл по течению, ожидая, что все как-то определится само собой. Когда она была в настроении, все у нас шло очень даже неплохо. Особенно в постели. В сексе Лиза была неутомима и изобретательна, и я старался не думать, со сколькими партнерами она отточила этот скилл. По молчаливому согласию прежнего опыта мы не касались.
И все же, все же… К концу второго года я понял, что выдыхаюсь. Нет, не в работе – там пусть и уставал, но готов был переть до победного, пусть даже на карачках или на зубах. Однако хотелось поддержки и понимания, а вот с этим как раз обстояло не лучшим образом. Лиза не скрывала своего недоумения и недовольства тем, что я занимаюсь делом, которое отнимает массу времени и не приносит ощутимого дохода – а ощутимым, в ее понимании, был доход на уровне Форбса. Со мной она явно промахнулась. Да и в целом… ей нравилось брать горстями, почти ничего не отдавая взамен. И от этого я тоже устал.
Глава 3
Глава 3
Ольга
За шторами неприятно чернело. Судя по мелодии, звонили на рабочую симку.
Какого хрена, суббота же!
По умолчанию все контакты с этой симки добавлялись в «важное», так что звонить могли и ночью.
Семь утра – красота. Ну и что там за пожар?
Звонила Катя Соловьева, девочка из моего отдела, которая по графику должна была работать сегодня.
- Оля, я ногу сломала, - плачущим голосом доложила она. - В больнице сейчас, в травме. На вытяжку кладут.
- Прекрасно! – хныкнула я. – То есть ничего прекрасного, конечно, сочувствую, Кать. Никому не звонила? На замену?
- Всех обзвонила, никто не может.
- Ладно, - я обреченно вздохнула. – Лежи, лечись. Звони, если что.
Ну вот, просто зашибись. Подрывайся, Ольга Валерьевна, и лети на работку. Если нет возможности обеспечить замену, выходи сама. Можно было, конечно, еще разок попробовать обзвонить свою команду, но что-то подсказывала: в семь часов субботнего утра меня вежливо, но твердо пошлют по известному адресу. И не заставишь ведь.
Числилась я начальником отдела по работе с оптовыми клиентами в большом торговом доме стройматериалов. Под моим чутким руководством трудились десять менеджеров, теперь уже девять, за вычетом временно выбывшей Катерины. В праздники и выходные дежурил один человек, оформлявший срочные заказы, поскольку многие наши клиенты работали как раз без выходных.
Не то чтобы у меня были на субботу планы… То есть были, конечно, но все накрылись тазиком вчера днем, когда заявилась эта коза из рекламы.
А ведь осенью я видела ее с Платоновым в буфете. Сидели за столиком и мило ворковали. Но мало ли кто с кем в буфете болтает – так я себе сказала тогда. Ну не хотелось выглядеть ревнивой дурой. Пусть даже видела прекрасно, что этот кобель не пропустит ни одну встречную юбку, чтобы не лизнуть под ней взглядом. Наверняка не только взглядом.
Интересно, чего она добивалась, когда пришла ко мне с заявой: «у нас с Кириллом будет ребенок»? Судя по всему, он ее бортанул, и девушка решила, что раз так, не доставайся ты никому. А его это ребенок или нет, уже не принципиально.
В общем, суббота расстилалась передо мной выжженным до самого горизонта полем. Лежать на диване и страдать не хотелось. Было б лето, поехала бы на весь день на пляж – на залив или на озера. Жариться на солнце, плавать до посинения, чтобы выкинуть всю дрянь из головы. Или даже взять билет – и на два дня за границу. Ходить по какому-нибудь средневековому городку, пока не отвалятся ноги, есть местные вкусности, вечером завалиться в первое попавшееся злачное место. Но не в декабре же!
Оставался, конечно, вариант высвистать Зойку, поехать с ней вечером в клубешник или устроить дома пижамный девичник. Но, во-первых, это не решало проблему унылого дня, а во-вторых, у нее новая любовь-морковь, не хочется встревать со своими проблемами. Так что свалившаяся внезапно работа, возможно, и к лучшему. Некогда будет жевать сопли.
В будние дни утром я добиралась до офиса минут за сорок. В выходные до обеда улицы были более-менее свободны, поэтому особо не торопилась. Повалялась еще немного, встала, привела себя в порядок, без спешки позавтракала и в половине девятого вышла из дома.
И споткнулась на ровном месте, увидев, что выезд мне перекрыл все тот же черный паркетник.
Вот так, да? Любовью за любовь, Евгений Петрович?
Повернувшись, я задрала голову и посмотрела на окна шестого этажа – прямо над моими. А потом достала телефон и выбрала номер из журнала входящих.
Десять гудков – абонент не отвечает. Еще десять. И еще десять.
Твою мать!.. Ты это специально? Или просто выключил звук на ночь?
Похоже, к девяти я уже не успею.
Сделав еще четыре попытки дозвониться, я начала остервенело пинать колесо паркетника, который при ближайшем рассмотрении оказался Кашкаем. Разве нормальный человек купит машину с таким идиотским названием? У нее даже сигналка не срабатывает. Может лупануть чем-нибудь увесистым? Но за это могут и хулиганку повесить.
Через пять минут мое терпение лопнуло, и я решительно направилась к парадной. Поднялась на шестой этаж и принялась звонить в дверь. С тем же успехом, что и по телефону.
Может, его вообще нет? Вернулся ночью, поставил машину и уехал на такси. Или пешком ушел. Походу, мне тоже придется ехать на такси. И я уже в любом случае опаздываю. А если вдруг с утра нелегкая принесет Федьку и он увидит, что в отделе никого, кто получит люлей? Правильно, Ольга Валерьевна.
Нажав кнопку звонка в последний раз, я двинулась к лифту, и в этот момент за спиной открылась дверь. Евгений стоял на пороге – сонный, растрепанный, в одних шортах. Взглянув на его плечи и прочий торс, я рефлекторно сглотнула и рассвирепела еще сильнее.
Он таращился на меня с недоумением, как будто не узнал. Или правда не узнал? Видел-то вчера всего пару минут, в халате и в полотенце на голове, злую и зареванную. Злая я была и сейчас, но хотя бы в приличной одежде, причесанная и накрашенная.
- Машина, - прошипела я. – Мне не выехать. И трубку не берете.
- Суббота же, - он наконец сообразил, кто я такая.
- Открою тайну, - процедила я сквозь зубы. – Некоторые в субботу работают. И я уже опаздываю.
- Одеться-то хоть можно? – хмыкнул Евгений.
Не ответив, я зашла в лифт и поехала вниз. Пока дожидалась, успела почистить машину от снега, завести и написать сообщение Федьке, что у нас ЧП, но я уже еду. Наконец Евгений появился, быстро отогнал свой Кашкай, но как только я вырулила из кармана, тут же встал на освободившееся место.
Прекрасно! Видимо, у нас с ним будет ежедневная парковочная война.
***
Опоздала я минут на двадцать, но, похоже, никто нас с утра еще не домогался, ни клиенты, ни начальство. По выходным в офисе работало человек десять – ограниченный, так сказать, контингент. Я пробежалась по этажу, поздоровалась со всеми, обойдя стороной только рекламу: там дежурила та самая… с пузом. Я даже имени ее не знала, да и не хотела знать. Увидела через стеклянную перегородку и прибавила шагу.
Как бы я ни хорохорилась, все равно мне было хреново. И отрицать это не имело смысла. Да, неожиданностью не стало, прямо вот такой, как кирпичом по башке, но я не думала, что все может закончиться так мерзко.
В компанию мы с Кириллом пришли два года назад практически одновременно, с разницей в месяц, причем на позиции сходного уровня: он начальником отдела логистики, а я в одно из двух подразделений клиентской службы. Еще через месяц приключился корпоратив с выездом на природу, там у нас все и закрутилось. Не сказать чтобы прямо бурно и стремительно, скорее, по вполне стандартному сценарию: с походами в кино и в кафе, с букетами и конфетами. Я, наверно, была слишком рациональна, чтобы влюбиться с разбегу, а он, как я поняла потом, присматривался и выбирал. Возможно, даже встречался параллельно с кем-то еще.