[231]
1. Спор о термине
Начать анализ концепции лучше всего с выявления содержания термина, являющегося для нее центральным - термина "элита" (хотя мы и не склонны преувеличивать значения дефиниций, понимая, что они - только моменты, узлы теории). И тут мы сразу же столкнемся с острыми дискуссиями, которые вращаются вокруг двух главных проблем: во-первых, с пониманием этого термина, с дефиницией, с законностью его употребления и, во-вторых, с вопросом о соотношении элиты с другими категориями, раскрывающими социальную структуру и динамику общества - понятиями массы, класса, страты, лидерства и, прежде всего, с соотношением элиты и господствующего класса. Причем мы обнаружим целый калейдоскоп самых различных толкований этого термина.
На XIX Всемирном философском конгрессе в секции политической и социальной философии, где в числе других вопросов обсуждалась и проблема политической элиты, справедливо отмечалось, что все говорящие и пишущие об элите интуитивно понимают, о чем идет речь, но как только они пытаются эксплицировать это понимание, так неминуемо возникают разногласия, обнаруживается огромный разброс мнений и точек зрения, порой диаметрально противоположных.
В XX веке понятие элиты прочно вошло в социологические и политологические словари. Вошло, несмотря на многочисленные возражения со стороны целого ряда социологов, целого ряда направлений социально-политической и социологической мысли. Мнение о том, что термин "элита", введенный в социологию В. Парето, неудачен, что элитаристы, считая элиту субъектом политического процесса, принижают роль народных масс. что он противоречит идеалам демокра
[232]
тии, неоднократно высказывалось в литературе, причем авторами, придерживающимися самых различных политических ориентации - от коммунистов до либералов. Начнем с возражений со стороны марксистов, многие из которых избегают употреблять этот термин, считая, что он не "стыкуется" с марксовой теорией классов и классовой борьбы (кстати, эта точка зрения, на наш взгляд, ошибочна); излишне говорить о том, что убеждение в том, что если какая-то теория не совпадает с теорией марксизма, она не верна, то это убеждение явно догматично. Другие возражения марксистских социологов против употребления этого термина более весомы: если он обозначает господствующий эксплуататорский класс, то он не несет никакого нового содержания - значит - и не нужен; если же с его помощью классовая дифференциация общества подменяется дихотомическим делением элита - масса, то он ненаучен. Однако подобная постановка вопроса, ведущая к элиминированию элитологической проблематике, неминуемо ведет к обеднению анализа политических систем.
Но возражения против правомерности этого термина раздаются не только со стороны марксистов. Один из основоположников современных концепций элиты Г. Моска в большинстве своих работ старался обходиться без этого термина. Против него возражает и ряд сторонников теории политического плюрализма, полагающих, что термин "элита", годный для характеристики примитивных политических систем, неприменим при анализе современных демократических структур. Правда, и они, рассматривая современные политические системы, считают возможным использование этого термина при анализе тоталитаризма, когда дихотомия элита - массы может оказаться эвристической. Так, в частности, полагают английские политологи С. Мор и Б. Хендри, не без основания утвер
[233]
ждающие, что теории элиты приложимы к коммунистическим политсистемам, где власть сосредоточена в руках руководства компартий, образующих авторитарную элиту, контролирующую все стороны социальной жизни(1).
Наконец, против этого термина высказываются радикальные демократы, считающие, что наличие в обществе элиты означает узурпацию ею власти у народа (или хотя бы части этой власти); они полагают, что уже само делегирование народом власти лишает его части суверенитета (собственно, эту мысль высказывал еще Руссо, считавший, что, делегируя суверенитет, народ лишается его). Но тут неминуемо возникает вопрос о технической возможности управлять обществом без элиты. Известно, что Р. Михельс, а за ним большинство современных элитологов дают отрицательный ответ на этот вопрос.
Есть и чисто терминологические возражения, касающиеся того, что неправильно и даже аморально применять термин "элита", этимология которого не допускает сомнений в том, что имеются в виду лучшие, наиболее достойные люди, по отношению к власть имущим, среди которых мы чаще видим людей циничных, неразборчивых в средствах, жестоких; недаром Ф. Хайек писал в "Дороге к рабству", что "у власти оказываются худшие"(2). Возникает вопрос: можно ли применять термин "элита" по отношению к власть предержащим, среди которых слишком часто оказываются наиболее изворотливые, честолюбивые люди, готовые ради своего властолюбия к любым, самым беспринципным компромиссам.
Но хотя все эти возражения имеют определенные основания, отказ от термина, который отражает оп
----------
(1) Moore S. and Hendry В. Sociology. Suffolk, 1982, р. 146.
(2) Хайек Ф. Дорога к рабству. Новый мир // М. - 1991. - No 8. - С. 87.
[234]
ределенную социально-политическую реальность, определенное социальное отношение, сам по себе неконструктивен. Раз существует определенное явление -особая роль правящего меньшинства в социально-политическом процессе, значит, нужен и соответствующий термин, фиксирующий его.
Иное дело, что Парето ввел не самый удачный термин, но искать ему замену на другой - "правящая верхушка", "господствующий класс", "правящее меньшинство", "господствующие слои", "контролирующее меньшинство" и т.д. мало что дает - ведь это будет спором о словах. В этой связи вспоминается позиция Б. Рассела, который, ссылаясь на Ф. Бэкона, говорил о том, что достаточно уточнить термины, чтобы элиминировать большинство споров, которые и ведутся из-за разного понимания слов. Итак, бессмысленно вести спор о словах, гораздо плодотворнее дискуссии не терминологические, а содержательные, прежде всего, о месте и роли элиты в социальной структуре общества, о том, определяет ли она социальный процесс, является ли она внеклассовой социальной группой, выражающей интересы общества в целом, как настаивает ряд авторов, или же это верхушка господствующего эксплуататорского класса, осуществляющая государственное руководство во имя поддержания социальной системы, которая ставит этот класс в привилегированное положение, позволяя эксплуатировать народные массы.
2. Этимология термина и его применение
Термин "Элита" ведет свое происхождение от латинского eligere - выбирать; в современной литературе получил широкое хождение от французского elite лучший, отборный, избранный. Начиная с XVII века он употреблялся (купцами, в частности) для обозначе
[235]
ния товаров наивысшего качества(1). В XVIII веке его употребление расширилось(2), он начинает употребляться для наименования "избранных людей", прежде всего, высшей знати, а также отборных ("элитных") воинских частей(3). С XIX века понятие это стали использовать также в генетике, селекции, семеноводстве для обозначения лучших семян, растений, животных для их дальнейшего разведения. В Англии, как свидетельствует Оксфордский словарь 1823 года, этот термин стал применяться к высшим социальным группам в системе социальной иерархии. Тем не менее, отметим, что понятие элиты не применялось широко в общественных науках вплоть до конца XIX - начала XX века (т.е. до появления работ В. Парето), а в США - даже до 30-х годов нашего столетия. Однако вряд ли можно сомневаться в том, что этимология может иметь сугубо вспомогательное значение при определении содержания понятия, которое выступает как момент, узловой пункт, а отчасти и результат определенной социальной концепции. Что же такое элита? Выше уже отмечалось, что при ответе на этот вопрос в построениях элитаристов мы не только не обнаружим единодушия, но, напротив, натолкнемся на целый ряд суждений, порой опровергающих одно другое. Похоже на то, что элитаристы сходятся только в одном - в постулировании необходимости элиты для общества. Во всех других аспектах между ними больше разногласий, чем согласия.
Если суммировать основные значения, в которых этот термин употребляется социологами и политолога
-----------
(1) Elites in Latin America, ed. by S.Lipset and A.Solary, Oxford Univ. Press, 1967, p. VII.
(2) Keller S. Beyond the Ruling Class. Strategic Elites in Modern Society. New Brunswick, 1991, p. 25.
(3) Bottomore T. Elites and Society, L., 1964, p. 7; Ippolito D., Walker Т., Kolson K. Public Opinion and Responsible Democracy. New Jersey, 1976, p. 122.
[236]
ми, то получится весьма пестрая картина. Начнем с определения Парето, который, собственно, и ввел это понятие: это лица, получившие наивысший индекс в своей области деятельности, достигшие высшего уровня компетентности ("Трактат о всеобщей социологии"). В другой своей работе Парето пишет, что это "люди, занимающие высокое положение соответственно степени своего влияния и политического и социального могущества"... "так называемые высшие классы" и составляют элиту, "аристократию" (в этимологическом значении слова: aristos лучший)... большинство тех, кто в нее входит, как представляется, в незаурядной степени обладают определенными качествами - неважно, хорошими или дурными, - которые обеспечивают власть"(1). Среди других определений отметим следующие: наиболее активные в политическом отношении люди, ориентированные на власть, организованное меньшинство, осуществляющее управление неорганизованным большинством (Моска); люди, обладающие высоким положением в обществе и благодаря этому влияющие на социальный процесс (Дюпре); "высший господствующий класс", лица, пользующиеся в обществе наибольшим престижем, статусом, богатством, лица, обладающие наибольшей властью (Г. Лассуэлл); люди, обладающие интеллектуальным или моральным превосходством над массой безотносительно к своему статусу (Л. Бодэн), наивысшим чувством ответственности (Ортега-и-Гассет); лица, обладающие позициями власти (А. Этциони), формальной властью в организациях и институтах, определяющих социальную жизнь (Т. Дай); меньшинство, осуществляющее наиболее в