Когда Дзонгсар Кенце Чоки Лодро жил в Гангтоке, мне посчастливилось в течение двадцати пяти дней приходить к нему по утрам, чтобы задать множество разных вопросов. В то время он был здоров и, находясь в полуритрите, не принимал посетителей.
Но благодаря тому, что я был одним из потомков Чокгюра Лингпа, он оказал мне особую милость и пригласил к себе. Часто он был совсем один, без помощников.
Однажды я обнаружил своё невежество, сказав:
— Людям вроде меня, которые ничего не знают, бывает трудно решить, какие из всех тэрма о божествах трёх Корней, обнаруженные двумя царями тэртонов и другими ста восемью тэртонами и входящие в Ринчен Тэрдзо самые важные. Мы как дети, которые, собирая цветы на бескрайнем лугу, стараются выбирать самые красивые. Какие вы считаете самыми важными?
Он ответил так:
— Что касается гуру, то самое важное тэрма — «Практика десятого дня в восьми главах» Гуру Чованга. Это самая главная из всех разновидностей садхан учителя. Что касается аспекта йидама, то Падмасамбхава дал «Восемь Садхан», и самый выдающийся их вариант принадлежит Нянг Ралу, а в аспекте дакини самое важное тэрма — Трома Нагмо Нянга. Эти три тэрма — самые важные из всех.
В основе «Практики десятого дня в восьми главах» Гуру Чованга лежит образ Падмасамбхавы, который называется Лама Сангду, «Учитель — воплощение всех тайн». У учений «Восемь Садхан» есть три главных варианта. Из всех практик дакини самая глубокая — открытая Нянгом практика Трома Нагмо, чёрной гневной формы Ваджрайогини.
Я спросил:
— Что практиковать лично мне?
Дзонгсар Кенце ответил:
— В качестве личной практики возьми Тукдруб Барче Кунсэл! Из всех тэрма Чокгюра Лингпа цикл Барче Кунсэл невероятно глубок и был открыт без всяких помех. Когда помехи устранены, реализация приходит сама собой, поэтому сосредоточься на этой практике!
— Кого же мне считать гуру?
— Обращайся к Чокгюру Лингпа! Этого будет вполне достаточно! Он самый подлинный аспект гуру!
Тогда я спросил:
— На какой же практике Дзогчена мне сосредоточиться?
— Практикуй Кунсанг Туктиг! В наше время на людей оказывают влияние два цикла: Кунсанг Туктиг и Чецун Нингтиг. В каждой эпохе есть своё учение Великого Совершенства, предназначенное именно для неё. В более ранние времена самым известным было Нингтиг Ябжи, затем появились Гонгпа Сангтал Ригдзина Годэма и Тава Лонг Янг Дордже Лингпа, а потом — цикл Кончог Чиду Чжацона Нингпо. Каждое тэрма приходит в своё время.
Самтэн Гяцо по этому поводу говорил так: «Величие Падмасамбхавы в том, что он, прежде чем покинуть Тибет, укрыл для практиков грядущих веков множество тэрма, содержащих учения, драгоценности и священные предметы. Появившиеся позднее тэртоны, получившие от Падмасамбхавы благословение, правомочность и передачу полной линии преемственности, были посланы им, чтобы обнаружить эти сокровища—тэрма. В наше время некоторые интеллектуалы возражают: «Возможно, у этих тэртонов нет непрерывной линии правомочности и передачи учений от Падмасамбхавы. Они просто откопали какие–то предметы, которые сами же спрятали!» На самом деле благодаря благословению Падмасамбхавы каждый тэртон получил самую что ни на есть полную передачу, что намного превосходит все формальные посвящения и передачи, которые так часто дают и в которых присутствует лишь видимость благословения. Все великие тэртоны — это учителя, чьи тело, речь и ум благословил и наделил силой сам Падмасамбхава. Заявлять, что они не получили передачи, — просто глупо. Такие слова только показывают незнание семи традиционных способов передачи. Учения тэрма, которые поражают своей глубиной, укрыты в надёжной сокровищнице «четырёх способов и шести пределов». В них заключена неизмеримая глубина, которую интересующиеся могут исследовать.
С самого раннего возраста тэртон отличается от обычных детей. Благодаря способности чистого видения он может видеть божеств, и реализация спонтанно проявляется изнутри. Тэртоны не похожи на обычных людей, которые должны проходить постепенный путь учёбы и практики. У обычных людей не бывает мгновенной реализации!
Со времени жизни Падмасамбхавы прошло не одно столетие, но из своего великого милосердия он укрыл для будущих поколений бесчисленные тэрма: в каменных глыбах, в озёрах и даже в пространстве. Мысль о его безмерной доброте вызывает священный трепет. Но есть люди, неспособные даже оценить эту доброту.
Когда приходило время открыть то или иное тэрма, в этом мире появлялись великие тэртоны. Они могли доставать тэрма со дна озера, подниматься за ними на немыслимую высоту в горные пещеры, извлекать их из сплошной скалы.
Моя бабушка, дочь Чокгюра Лингпа, была свидетельницей этого и потом мне рассказывала: «Когда скала раскрылась, отверстие было похоже на задний проход коровы: камень размягчился и просто вылился наружу, открыв полость, в которой находилось тэрма. Зачастую тэртон извлекал тэрма в присутствии тысяч людей, поэтому нет никаких оснований в этом сомневаться. Когда скала открылась и стала видна её внутренность, мы увидели, что её заполняет переливающийся радужный свет. Предметы–тэрма бывают горячими на ощупь.
Однажды в тэрма было огромное количество порошка синдхуры его было так много, что он сыпался наружу. Чокгюр Лингпа часто брал с собой парчовую ткань, на которую помещали священные предметы. Многие из них были такими горячими, что прожигали ткань, оставляя отметины. Никто, кроме него, не мог удержать тэрма.» Позднее я видел такие прожжённые куски парчи красного и жёлтого цвета в тэнгам [помещении для священных предметов] Чокгюра Лингпа.
Бабушка продолжала: «Затем Чокгюр Лингпа оставлял тэрма — иногда это были статуи — остывать на открытом алтаре, застеленном парчой. Он объяснял присутствующим, как это тэрма было скрыто и почему теперь оказалось обнаружено, какую пользу можно получить от исходящего от него благословения и т. д. Все собравшиеся, которых бывало больше тысячи, плакали от переполнявшего их чувства благоговения, так что воздух гудел от рыданий. Будь вы даже упрямым интеллектуалом, весь ваш скептицизм испарился бы. Чудо поражало всех.»
Так оно и было, потому что тибетцы, особенно жители восточной провинции Кам, известны своей крайней недоверчивостью. У них нет безусловной веры в тэртонов. Но если речь заходила о Чокгюре Лингпа, то здесь не было места сомнениям и спорам, потому что он не раз обнаруживал тэрма в присутствии бесчисленных свидетелей.
Когда учения–тэрма, прямые слова Падмасамбхавы, обнаружены в назначенное время, глубина их совершенства такова, что их нельзя даже сравнивать ни с каким другим произведением. Они несут неповторимое благословение, но это благословение зависит от вашей веры и преданности. Карсэ Конгтрул, сын Пятнадцатого Кармапы, однажды сказал мне:
— Три раза я исполнял ритуал друбчен — тэрма Тукдруб Барче Кунсэл Чокгюра Лингпа, и каждый раз проявлялись удивительные знаки его реализации.
— Расскажите, пожалуйста, что это были за знаки, — попросил я.
— Однажды из торма на алтаре полился нектар, очень сладкий, с лёгкой кислинкой, похожий на лучший чанг, и дотёк до самого входа в храм. В другой раз амрита и ракта: на алтаре закипели, издавая клокотание кипящей воды. В третий раз мы приготовили священные пилюли, и их чудесный аромат можно было ощутить на расстоянии семи дней пути. За всю свою жизнь мне не приходилось видеть столь удивительные знаки, как в эти три раза.
Видимо, такие явления объясняются сочетанием совершенного учения–тэрма и великого учителя. Существует много других историй о нектаре, изливающемся из торма на алтаре во время ритуала друбчен в монастыре Чокгюра Лингпа — Цикэ.
Великий учитель Джамьянг Кенце Вангпо тоже обнаружил тэрма, точно такое же, как Тукдруб Барче Кунсэл. После встречи с Чокгюром Лингпа, тщательно изучив и сравнив два варианта этого учения–тэрма, Джамьянг Кенце Вангпо сжёг свой вариант, сказав: «Зачем нам иметь два, если их слова и смысл одинаковы! Твоё тэрма, найденное в земле, (сатэр) более совершенно и будет более действенным, чем моё тэрма ума (гонгтэр).» Так благословения двух линий передачи, тэрма земли и тэрма ума, слились в одно. Тэрма земли материально, его вынимают из земли, а тэрма ума обнаруживается из пространства реализации. Считается, что тэрма земли приносят большую пользу живым существам, потому что в них часто находят спрятанный Падмасамбхавой жёлтый пергамент с символическими письменами.
Эти символические знаки, называемые буквами дакини, имеют безмерно глубокий смысл. В одном тантрийском тексте говорится: «Буквы–сокровища есть тело волшебного воплощения. Они также — речь для понимания звуков и слов. Благодаря постижению их смысла, они — ум.» Поэтому в буквах письма дакини содержатся просветлённые тело, речь и ум. Само это письмо есть нирманакая, тело волшебного проявления. Чтобы учитель смог дать передачу учения или даже краткой молитвы, обязательно нужен материальный текст: недопустимо давать передачу по памяти. Поэтому существенно важно, есть ли в тэрма жёлтый пергамент с письмом дакини или нет.
Наставления Падмасамбхавы часто завершаются приказом, обращённым к прямым ученикам: не распространять эти наставления немедленно, а скрыть для блага будущих последователей. Это объясняется стремлением сохранить непрерывность сущностных наставлений. Если не скрыть прямые наставления в виде тэрма, через несколько столетий их преемственность может прерваться. Учения действительно исчезают, даже если тот, от кого они первоначально исходят, умел летать в небе и проходить сквозь стены.
Возьмите, к примеру, великого сиддху Карма Пакши. Его сочинения составляли около сотни томов, но ныне от них осталось всего три. Вот как бывает. Наставления по практике чод (отсечение привязанности к собственному «я») женщины–учителя Мачиг Лабдрон составляли более восьмидесяти или девяноста томов, но где вы сегодня найдёте все эти драгоценные учения?