— Болезнь серьёзна?
— Сначала я пришёл к выводу, что нет. Больная жаловалось на лёгкое недомогание, слабость и сонливость, что могло быть симптомами простого переутомления или лёгкой простуды. Но вскоре обнаружилось, что болезнь крайне заразна. Наша главная советница сегодня днём общалась с этой девой, а к вечеру её уже свалил с ног страшный недуг. Симптомы слабости и сонливости выражены так сильно, что Лидия задремала прямо в парке на скамье. Моим распоряжением обеим девам предписан строгий карантин, чтобы болезнь и дальше не распространялась по замку. Госпожа Эми до полного выздоровления останется в своих покоях под присмотром своего слуги. А нашему советнику Лидии я сам обеспечу надлежащий уход.
Глава 3 — о работе под прикрытием
Флоренс уже двадцать лет служил королевским поваром, и ещё никогда его жизнь не была такой интересной, как последние дни. Наконец-то он мог удовлетворить свою профессиональную страсть. Только речь не о кастрюлях и котлах, не об изысканных блюдах, не о вареве, вообще. Работа поваром была только прикрытием — на самом деле он был потомственным шпионом. Его величество потому и держал его в замке — не за кулинарные таланты, а за талант быть незаметным и уметь разведывать и разнюхивать. У Флоренса был к этому делу фамильный дар. Взять, к примеру, его невыразительную внешность. Он настолько был ничем не примечателен, что не каждый обитатель замка узнавал его, когда он снимал свой поварской колпак и фартук.
Однако, что интересного можно выведать и разнюхать в замке, где любая тайна живёт не больше пары часов? Что бы ни случилось, король и без Флоренса узнавал любые подробности. Но всё изменилось с появлением в замке новой советницы — юной зеленоглазой тайнанки. Вот уж кто состоит из сплошных тайн. Его величество дал Флоренсу задание не спускать с неё глаз. И он отнёсся к поручению со всем старанием, на какое способен. Флоренсу очень хотелось показать королю, что его шпионские таланты ничуть не хуже, чем таланты его отца, который в своё время служил королевским садовником, но это тоже было лишь прикрытием для его шпионской работы.
Пока, правда, Флоренсу не удалось выяснить о новой советнице ничего особенного, но зато сегодня у него получилось быть полезным, что наверняка оценит король.
Вечером, примерно без четверти девять, он заметил, что Лидия направилась на заседание большого совета, но в какой-то момент решила присесть на скамью в парке. Его очень удивило, что она вдруг задремала. Он подождал какое-то время, и его взяло беспокойство, не приболела ли она. Разве не подозрительно, что советник идёт на свой первый большой совет и вдруг засыпает по дороге?
Не придумав ничего лучше, Флоренс пошёл за доктором. Когда они вернулись, Лидия уже проснулась, но вид у неё был болезненным. Сильван заподозрил, что советница могла заразиться от госпожи Эми, которая сегодня тоже жаловалась на усталость и сонливость.
Флоренс вместе с лекарем проводили Лидию до её покоев и уложили в кровать. Сильван дал ей микстуру и велел Флоренсу подежурить, пока он будет на заседании совета.
Флоренс послушно сел на стул рядом с больной дожидаться возвращения лекаря. Правда, больная больной уже не выглядела. Болезненный румянец сошёл с её щёк, и блеск её красивых тайнанских глаз больше не казался нездоровым.
— Флоренс, не будете так добры, сделать мне мятный чай? — попросила она.
— Сильван не велел оставлять вас одну, — виновато ответил Флоренс. — А если вы захотите пить, велел давать вот это, — он показал бутылёк с микстурой, от вида которого советница поморщилась.
Флоренс и сам не любил микстуры лекаря, а к Лидии, по большому счёту, питал симпатию. Профессиональную. Известно ведь, что из тайнанок получаются самые лучшие шпионки.
— Хорошо, — не выдержал он её красноречивого взгляда. — Пойду распоряжусь, чтобы подали сюда мятный чай.
Приснится же такое! Лида до сих пор не могла до конца прийти в себя. Она плохо помнила, как заснула, как проснулась, и как её привели сюда Сильван и Флоренс, зато хорошо помнила свой сон — так ясно, будто он был явью: зеленоглазая сова, экзотические красоты Тайнанских островов, колдовской ритуал с пылающими факелами и поющими бабочками и темноглазый тип, посоветовавший запомнить его имя. Как он там представился? Кажется, Арнау?
Обиднее всего было то, что заснула Лида перед самым началом заседания. Хороша советница, которая проспала свой первый большой совет. Хотя если поторопиться, может она ещё успеет хотя бы на заключительную часть?
Лида встала с постели, быстро привела себя в порядок и, хлебнув несколько глотков мятного чая, который принёс ей заботливый Флоренс, отправилась на заседание.
Повар попробовал отговорить, мотивируя тем, что доктор строго велел ей оставаться в постели, потому что подозревает у неё заразное заболевание. Но Лида в данный момент чувствовала себя абсолютно здоровой. И хоть ей тоже казалось немного странным, что её внезапно сморил сон, но, вообще-то, не стоит удивляться. Не Лида ли сегодня почти всю ночь вместо того, чтобы спать, читала книгу?
Йон-Ален выслушал доклад лекаря, и он ему не понравился. Действительно ли в замок завезена какая-то заразная болезнь или Сильван слишком преувеличивает? Не уловка ли это, чтобы добиться внимания Лидии? Каким образом лекарь собрался обеспечивать ей, как он выразился, надлежащий уход? У Йон-Алена ещё стояла перед глазами картина, как его советница радовалась очкам, подаренным доктором. Похоже, он решил именно так её и покорять — окружив медицинской заботой. Йон-Ален ощутил до этого неизвестное ему чувство, похожее на досаду, переходящую в раздражение. Но объяснить его себе не смог. Разве не в праве мужчина добиваться женщины, используя любые свои таланты?
— А теперь позвольте остановиться на вопросах пошатнувшейся в последнее время дисциплины, — продолжил Сильван свою речь. — Я разработал план, как восстановить строгое выполнение обитателями замка моих предписаний и прошу его рассмотреть. Во-первых, необходимо издать королевский указ о…
Речь Сильвана была прервана вошедшим в зал заседаний магистром. Воспеть хвалу богам? Нашёлся ещё один пропавший. У лекаря хотя бы было оправдание — он объяснил своё опоздание заботой о больных, а что скажет Алоиз? Йон-Ален пытался разглядеть в глазах своего лукавого учёного лиса хоть каплю раскаяния, но где там.
— Глубочайше надеюсь, что мой запоздалый приход будет прощён, — склонил он рыжую голову, — но обстоятельства были сильнее меня. Вот, — он приоткрыл принесённый с собой саквояж.
Министры, которые сидели ближе к входу в залу и смогли увидеть содержимое, ахнули.
Глава 4 — о том, какие важные вопросы обсуждаются на большом совете
Йон-Ален провёл за свою жизнь больше сотни заседаний большого совета, некоторые были так скучны и однотипны, что быстро стирались из памяти, но это, видимо, станет незабываемым.
В саквояже магистра, уж коли он считается философом, учёным и профессором магии, должны были бы лежать книги, таблицы, карты, древние свитки или хотя бы просто какие-нибудь писчие принадлежности, но никак не то, что там лежало — озёрные сверчки.
Они копошились и шевелили усами, наводя ужас на министров, но, к счастью, хотя бы не выпрыгивали наружу. По залу пошёл нервный шепоток. Писарь, задачей которого было вести протокол заседания, так быстро делал записи, что еле успевал макать перо в чернильницу. Йон-Алену оставалось только догадываться, что же за перлы сохраняет тот для истории.
Король и, вообще, был настолько удивлён происходящим, что ему отказало его привычное чувство юмора, и вместо того, чтобы выдать нечто уничижительное и саркастичное, просто спросил:
— Алоиз, не хочешь ли ты сказать, что опоздал на заседание совета, потому что ходил на озеро наловить этих бедных созданий? Надеюсь, ты объяснишь нам, зачем это сделал?
— Не знаю, кто был тем добродеем, который наловил на озере сверчков, но уж точно не я, — выдал магистр. — Также я не могу знать и цели, с которой оные существа были отловлены. Однако обстоятельства сложились так, что я нашёл орду этих прожорливых “бедных созданий” на своём любимом розовом кусте, когда они доедали последние лепестки. С прискорбием должен сделать вывод, что вышеупомянутый добродей либо просто не уследил за своими питомцами, либо они были специально натравлены на моего любимца.
Алоиз обвёл взглядом присутствующих, будто подозревал, что кто-то из членов большого совета мог желать зла его розовому кусту.
— Мне срочно пришлось предпринимать меры, чтобы жертвой орды не стали другие ни в чём не повинные цветочные создания. К счастью, в одном из древних свитков мне как-то попадалось заклинание от саранчи. Оно сработало и на сверчках. Призвав в помощь четыре стихии, как того требовало заклинание, мне удалось замедлить этих прыгучих созданий, а уж как только они потеряли способность к быстрому передвижению, я смог их отловить.
— Похвально, — кивнул Йон-Ален. Он пока не знал, как относиться к этой истории. В ней было много комичного, но одновременно и что-то настораживающее. — Можешь объяснить, зачем ты принёс сверчков на заседание совета?
— Чуть позже, думаю, отнести их к озеру, снять заклинание и выпустить. Но пока пусть побудут тут. Это важная улика, — заметил он многозначительно. — Я посчитал, что случай заслуживает обсуждения на совете. Ведь если в замке есть некто, желающий мне зла, то значит, в замке творится что-то неладное.
— Но вы же сами предположили, что всему произошедшему может быть простое объяснение, — неожиданно вступил в разговор лекарь. — Возможно, упомянутый вами добродей не имел по отношению к вам никакого злого умысла, а просто не уследил за сверчками. Что если он хранил их, скажем, в коробке и нечаянно не плотно закрыл крышку? Сверчки смогли выбраться наружу, устремились в парк, а там их выбор случайно пал на ваш куст.
— Согласен. Возможно, так и было, — не стал спорить Алоиз. — Но тогда возникает вопрос: зачем, вообще, упомянутому мною добродею нужны сверчки?