— Несомненно, — тут же согласился Гренаттер. — У нас есть неоспоримое доказательство — вот, — он протянул Лиде небольшую коробку.
Глава 13 — о человеке с двойным дном
Лида представить себе не могла, что может оказаться в коробке, которую передал ей Гренаттер. Как можно доказать родственную связь в мире, где ещё не придумали генетические тесты на отцовство и материнство?
Она заглянула внутрь и увидела несколько предметов. Во-первых, детский рисунок. На нём: заснеженный лес и какое-то лохматое чудо-юдо — большие выпученные глаза, рогатая голова, длинный хвост. Гренаттер заметил, что в первую очередь привлекло внимание Лиды, и пояснил:
— Леонардо очень рано начал рисовать — когда ему едва исполнился год. У нас сохранилось несколько его рисунков. Но взять с собой мы решили именно этот. Он был нарисован, когда мы путешествовали по Чунайскому полуострову. Здесь Леонардо изобразил чунайского хамелеона.
Интересно, но Лида уже слышала о таком животном. Когда король рассказывал о своих юношеских приключениях, он упоминал, что видел мохнатого хамелеона в заброшенной дозорной башне.
Она отложила рисунок и взяла в руки ещё один предмет, который лежал в коробке, — небольшую картину в позолоченной рамке. На картине была изображена семья: отец, мать и годовалый ребёнок. В мужчине и женщине можно было узнать Гренаттера и Льюлию. А малыш, надо полагать, и есть Лео? Какое-то сходство просматривалось.
— Этот семейный портрет мы заказали пять лет назад у известного в Альбарии художника, — сообщил Гренаттер.
Лида кивнула. Её впечатлили доказательства, но не настолько, чтобы быть уверенной на все сто, что перед ней родители Лео. Она так глубоко сочувствовала Феликсу, что не могла оставаться беспристрастной. В глубине души Лида просто таки мечтала найти к чему придраться. И по большому счёту, было к чему: при желании не так и сложно состряпать подобные доказательства, которые ей тут представили. Вопрос, конечно, зачем. Зачем кому-то желать забрать себе чужого ребёнка?
В коробке оставался не исследованным ещё один предмет — медальон. Чувствовалось, что он сделан из благородного металла. На круглом диске был выгравирован геометрический знак, похожий на многоконечную звезду, все лучики которой имели разную длину.
— Это символ нашего рода да-Конти, — пояснил Гренаттер. — Такой медальон есть у каждого члена рода. Это родовой оберег, он защищает от бед. Может, благодаря ему Леонардо и удалось спастись в той страшной катастрофе. Когда случилось кораблекрушение, на сыне был медальон. В объявление, которое мы прочли в газете трёхгодичной давности, отмечалось, что неожиданно нашедшийся ребёнок тоже носил на шее особое украшение. Я практически уверен — речь о нашем родовом обереге.
Лида, конечно, помнила слова Несси, что когда Белладонна привела из леса Лео, на нём был золотой медальон, но она ни разу его не видела. Такой ли символ выгравирован на медальоне Лео, как и на том, который она держала сейчас в руках, она понятия не имела.
Проверить это не сложно. Но даже если медальоны окажутся одинаковыми, это не даст неоспоримого, как при генетическом тесте, ответа на вопрос, являются ли предъявители медальона родителями Лео. Лида так пока и не пришла к однозначному выводу, доверять или не доверять своим собеседникам. Её терзали противоречивые чувства. С одной стороны, их слова казались искренними, с другой стороны, её постоянно что-то настораживало. Эх, залезть бы им в голову… И тут Лида вспомнила про бабочку-певунью. Как бы сейчас пригодилась её помощь. Возможно, даже самого маленького обрывка мыслей Гренаттера или Льюлии хватило бы, чтобы во всём разобраться.
Надо было срочно принять какое-то хотя бы промежуточное решение, ведь вот-вот в кабинет Лиды должны были прийти Несси и Феликс. И ей не хотелось, чтобы они пересеклись с её гостями. Сначала нужно всё выяснить.
Лиду озарила идея.
— Я имею обыкновение в это время пить чай на террасе, — сообщила она своим собеседникам. — Могу я пригласить вас присоединиться ко мне? Мы могли бы продолжить нашу беседу за чашкой чая.
Гренаттер и Льюлия послушно поднялись и пошли за Лидой. Её план был, во-первых, не дать им встретиться с Феликсом а, во-вторых, отвести в то место, где возможно резвится госпожа Фьюить. Во всяком случае, сегодня Лида уже видела её на террасе возле одного из кустов. Бабочка, вообще, с самого утра часто попадалась на глаза, будто ей нравилось держать Лиду в поле зрения. И, кажется, певунья осталась вполне довольна именем, которое дала ей хозяйка. Когда Лида утром взбадривала себя чашкой мятного чая на террасе и в шутку позвала своего крылатого монстрика: “Госпожа Фьюить, не соблаговолите отведать мятный чай?” — та подлетела и действительно залезла длинным хоботком в чашку Лиды. И уж если она не без удовольствия приложилась к угощению, пусть теперь немного поработает для пользы дела.
Человек с двойным дном — так он назвал сам себя, потому что все в замке знали его в одной ипостаси, но была ещё и другая.
Он задёрнул тяжёлые шторы и сел за стол. Обмакнув перо в особые чернила, вывел на листе бумаги:
Это произошло. Первый знак. У неё появился фамильяр. Мне доподлинно известно, что она уже дала своему фамильяру имя.
Я дам знать, когда увижу случившимися два других знака. Думаю, уже совсем скоро произойдёт то, чего мы так ждём.
Он вложил листок в конверт и написал на конверте единственное слово: Арнау. Письмо само найдёт адресата. Особые чернила помогут.
Глава 14 — о том, как случаются разлуки
Эми была очень довольна тем, как сложились обстоятельства. Вчера, чтобы перехитрить принца, ей пришлось солгать, что она заболела. В планах было всего-то выпроводить Йон-Мартина из покоев, чтобы он не обнаружил, что её “слуга Бобби” и сама Эми — одно лицо. Тот ушёл, но вызвал к ней лекаря. Она побаивалась, что опытного целителя провести не удастся. Он поймёт, что она здорова, а дальше, кто его знает, как поступит с симулянткой. Да только лекарь всё же заподозрил у неё болезнь, и, к огромному удивлению Эми, почему-то решил, что болезнь заразна. Ей был прописан постельный режим и рекомендовалось свести число посетителей до одного — её слуги.
Поразмыслив, Эми пришла к выводу, что ей всё это только на руку. У неё пока отпала необходимость появляться на публике в качестве красотки-аристократки, претендующей на руку короля, зато “Бобби” был волен появляться, где пожелает. В образе неприметного слуги ей будет гораздо легче выяснить то, что так важно, раскрутить ту ниточку, которую она внезапно нащупала. Юный художник Лео несомненно знал Сэми. Эми очень хотелось с ним подружиться.
Однако сегодняшнее утро неожиданно принесло новую заботу. Всех дев, прибывших по объявлению, пригласили стать участницами конкурса красоты, который был назначен на завтра. “Бобби” тоже вручили карточку с приглашением, которую он должен был передать госпоже Эми. На карточке был написан довольно объёмный текст, из которого следовало, что конкурс красоты — это первый этап к завоеванию права стать невестой короля. Он будет состоять из трёх частей. Сначала девы должны будут предстать перед жюри в бальных платьях, потом каждой будет предоставлена возможность поупражняться в риторике, рассказав, почему именно она должна стать невестой короля, и в завершение девы снова должны будут выйти на суд жюри только на этот раз в национальных костюмах, подчёркивающих их принадлежность тому или иному роду.
У Эми с собой было только два платья. Одно — бальное, которое ей безумно нравилось и безумно шло. Второе — повседневное. И всё. Она полагала, что этого будет достаточно. В её планах ведь не было очаровать короля и выйти за него замуж. Она всего-то хотела обратить на себя его внимание, добиться его аудиенции и снова просить об особых чернилах. В этот раз ей не было, что предложить ему взамен. Она надеялась, что придумает, как действовать, в зависимости от обстоятельств. А обстоятельства сложились так, что она нашла след Сэми без всяких чернил. Теперь её задача — как можно дольше оставаться в замке, чтобы была возможность общаться с Лео. А раз так — придётся участвовать во всех конкурсах и не ударить в грязь лицом, чтобы не быть отправленной из замка раньше времени.
Всё это означало, что Эми срочно нужен ещё один наряд. Такой, который, согласно требованию конкурса, подчеркнул бы, что она из Яггелли. Яггелльские одежды очень сильно отличаются от вавельдорских. И кое-кого могут даже привести в ужас. Не зря Яггеллонок считают сумасбродными и дерзкими. Они носят яркие наряды из плотных тканей в красную и зелёную клетку. Их юбки не настолько длинные и пышные, как у жительниц Вавельдоры — обычно не прикрывают даже колен. Зато у яггеллонок в моде шерстяные полосатые чулки, которые любая дева, будь она из бедной семьи или королевских кровей может связать себе сама, потому что с детства обучена этому мастерству.
Эми вспомнила, как они с сёстрами соревновались, кто быстрее свяжет к празднику новую пару. Бывало, что им хватало на это одного дня. Теперь ей пригодится освоенное в детстве искусство. Она собиралась посетить местный рынок и купить всё необходимое, чтобы смастерить себе настоящий яггелльский наряд.
В образе Бобби она направилась в конюшню, где королевский конюх помог ей подобрать скакуна, и к полудню она уже и покинула замок.
В дороге мысленно она всё возвращалась и возвращалась в детство и родительский дом. А всё яггелльские чулки — они разворошили воспоминания. У Эми, кроме близняшки Сэми, было три старших сестры. Она любила их всем сердцем, но самой близкой и дорогой, конечно, была Сэми. И дело даже не в том, что близнецы всегда ощущают особую связь, дело в том, что Сэми была особенной.
Отец всегда относился к дочерям с предельной строгостью. Их воспитывали быть достойными представительницами уважаемого древнего рода. От них требовали послушания, прилежания и неукоснительного следования всем писаным и неписаным правилам. И сёстры все усилия прилагали, чтобы не посрамить отца. Все, кроме Сэми.