ПРЕДИСЛОВИЕ
Будущий архиепископ Аверкий (в миру – Александр Павлович Таушев) родился в Казани 19 октября[1] 1906 года, в день рождения святого праведного отца Иоанна Кронштадтского[2], а на третий день после его рождения была память Казанской иконы Божией Матери[3].
Александр был единственным сыном в семье дворянина Симбирской губернии. Его родители, Павел Сергеевич и Мария Владимировна Таушевы, души в нем не чаяли. Отец Александра, окончив Военно–юридическую академию в С. – Петербурге, до переворота 1917 года служил в военно–судебном ведомстве.
Впоследствии владыка рассказывал[4] о себе так: «Род службы отца был причиной того, что нам постоянно приходилось быть в поездках по России. И я благодарю Бога за то, что хотя и рано пришлось мне покинуть горячо мною любимую Родину, в 1920-м году, но я все же повидал ее и глубоко запечатлел в своем детском сердце… Воспоминания эти о наших путешествиях по России кажутся мне каким–то сном и никогда до смерти моей не изгладятся из памяти. Незабываемо для меня посещение священного Кремля, в сердце России – первопрестольной Москве, с его святынями, начиная с Успенского собора, где короновались наши Государи и настоловались Первосвятители Русской Церкви. Троице–Сергиева Лавра со Св. мощами „печальника Земли Русской“, преп. Сергия, Киево–Печерская Лавра, Александро–Невская Лавра, Петропавловский, Исаакиевский и Казанский соборы и храм Спаса-на-Крови в Санкт–Петербурге. Не хочется верить, что теперь это только „музейные“ ценности, что не воскреснет бившая там прежде ключом церковно–народная жизнь»[5].
Любимым занятием Саши (так его называл отец) с раннего детства было чтение книг, особенно русской классики: А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова… Как вспоминал сам владыка, больше всего его заинтересовали находившиеся в громадном шкафу у отца в его кабинете книги духовного содержания: «Туда я любил забираться, когда отец уходил на службу, и особенно увлекался чтением большой Библии на русском языке с многочисленными иллюстрациями Густава Дорэ, производившими на меня большое впечатление. Затем с упоением прочел „Путеводитель по Святой Земле“ и „Путеводитель по Афону“. Родители мои не были особенными „церковниками“, но были людьми глубоко верующими, а отец очень любил и выписывал книги духовного содержания, издававшиеся Свято–Пантелеимоновским монастырем на Афоне. Когда я добрался до этих книг, они особенно поразили меня не только своим содержанием, но и особенным духовным ароматом, который от них исходил. Читая эти книги, я просто упивался этим дивным благоуханием, и мне было жаль расставаться с этими книгами и ставить их назад в шкаф на полку. Так я постепенно познакомился с книгой „Невидимая брань“, которая произвела на меня глубочайшее впечатление, а затем с книгой „Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться“ епископа Феофана Затворника и со сборниками его писем. Постоянно ходил под впечатлением прочитаннаго и как–то все более и более начинал чуждаться окружающей меня обычной светской жизни. Но к храму Божию в те ранние годы я особенного влечения еще не испытывал, не знал и не понимал еще тогда нашего дивного, ни с чем не сравнимого богослужения. Это пришло позже, постепенно. В душе же уже тогда, в 7-8 лет, подсознательно созревало у меня желание проводить жизнь монашескую, отрешенную от обычной светской жизни, которая меня как–то отталкивала от себя, в которой я не видел ничего привлекательного»[6].
С началом Первой мировой войны 1914 года, по воспоминаниям Владыки, «вся жизнь резко переменилась. Чувствовался огромный патриотический подъем. Всюду и везде, не только на улицах и в учреждениях, но и в каждой отдельной семье можно было слышать разговоры о войне. Помню, у нас в семье все женщины были заняты шитьем и вязанием и отправлением на фронт посылок нашим солдатам, в которые вкладывалось решительно все, чтобы только утешить, подбодрить их и укрепить на подвиг защиты Отечества от врага, начиная от нательных крестиков и иконок, ладанок с текстом 90-го псалма „Живый в помощи Вышняго“, вязаных фуфаек и носков, белья и кончая конфетами и табаком „махоркой“. В церквях постоянно служились молебны об отбывающих на фронт и о даровании победы нашему „Христолюбивому воинству“. Патриотические манифестации с пением нашего дивного величественного гимна „Боже, Царя храни“ и все происходившее тогда ярко свидетельствовало о необыкновенном всенародном патриотическом подъеме, и невозможно было даже представить себе того, что произошло через каких–нибудь три года»[7].
Восторженное и незабываемое впечатление осталось у Александра на всю жизнь от приезда Государя Императора Николая II с Наследником Цесаревичем Алексеем во Львов (Галицию), где тогда служил его отец: «Это был единственный раз в моей жизнь, когда я видел нашего Благочестивого Государя и его Сына, и притом на довольно близком расстоянии. Какой общий восторг вызвало появление Государя и Наследника. Какое несмолкаемое „ура“ гремело по всей огромной площади, где выстроились войска!»
Революционная смута 1917 года, последующая гражданская война, голод, разруха принесли немалые испытания для семьи Таушевых. В начале 1920 года, после многих скитаний, она покидает родину. «Помню, с какой скорбью сжималось сердце, – вспоминал владыка, – когда мы покидали Русскую землю. С замиранием сердца следили мы, как исчезали последние русские огоньки на горизонте. Прощай, наша несчастная многострадальная Родина! И неужели это навсегда?»
В конце января 1920 года пароход, на котором находился Александр со своими родителями, остановился в болгарском порту Варна. Прибывших беженцев городские власти разместили по общежитиям.
Учитывая все увеличивающееся число русских эмигрантов, прибывающих в Болгарию[8], и существование нескольких церквей с русскими приходами, летом 1921 года было сформировано специальное Болгарское церковное благочиние, управляющим которого в августе назначен епископ Серафим (Соболев). Беженцы нуждались в катехизации, и потому по инициативе владыки Серафима в Болгарии стали образовываться православно–просветительские кружки и курсы для взрослых, воскресные школы – для детей.
В Варне открылась русская гимназия, в которую записалось около 25 (по другим данным – 250) учеников, среди которых был Александр Таушев. «С огромным отрадным чувством» вспоминал он годы своего учения (1920-1926) в этой гимназии. Учиться он очень любил, и для него истинным наслаждением было, когда они приступали к изучению какого-нибудь нового предмета. Особенно он любил историю, географию, астрономию, а также историю русской словесности. Одно время увлекался и латинским языком.
В гимназические годы сильное религиозное влияние на Александра Таушева оказывали одна из местных церквей и его настоятель. Это был древний греческий храм во имя св. Афанасия Великого Александрийского (называвшийся с начала 1920-х гг. попросту: «Русская церковь»). Ее особенно любили местные греки – раньше она была греческой. Храм стоял с третьего века на месте языческого капища, что удостоверял находящийся рядом огромный мраморный камень, служивший постаментом под «идолом».
Настоятелем храма был протоиерей Иоанн Слунин, в свое время служивший в Америке под началом епископа Тихона (Белавина), впоследствии святейшего Патриарха Московского и всея России. Храм был большой, богомольцев на службах было много.
По воспоминаниям Владыки, первое время они «наслаждались здесь тихой, мирной жизнью, от которой успели отвыкнуть в России в жуткие годы революции 1917-1920-х. Болгары нас встретили радушно и приветливо. Варненский митрополит Симеон, маститый старец, отпраздновавший 50-летие своего архиерейского служения, предоставил нам, русским, в пользование замечательный древний храм св. Афанасия Александрийского, где мы и молились постоянно с нашим батюшкой, совершая все уставные Богослужения. Храм всегда был переполнен, и пел прекрасный хор из 50-ти человек. Был и прекрасный диакон».
Красивый местный кафедральный собор имел иконостас изящной работы, на котором мелкими золотыми буквами была сделана надпись (как это принято на Востоке): «Иждивением Благочестивейшаго Царя Русскаго Императора Николая Александровича».
В 1925 году в Болгарии произошло потрясшее всех страшное событие. Вот что об этом вспоминал архиепископ Авер–кий: «В день Великой Пятницы мы направились в наш любимый, намоленный многими столетиями храм, чтобы принять участие в умилительном Богослужении, на котором выносится для поклонения Св. Плащаница. И что же? Из местной болгарской газеты, которую с криком разносили газетчики, узнаем, что накануне, в день Великого Четверга, в столице Болгарии – Софии – произошло жуткое кощунственное злодеяние: коммунистами взорван кафедральный собор Св. Недели, причем 182 человека было убито, а 256 ранено. Вследствие этого вся страна объявлена на военном положении, введен полицейский час, всякие ночные собрания, в том числе и Богослужения, запрещены и даже Пасхальную заутреню придется нам совершать утром, уже после восхода солнца.
В чем же дело? Оказывается, коммунисты решили произвести в Болгарии государственный переворот с целью захватить власть в свои руки. И для этого измыслили поистине сатанинский план. На Страстной неделе они убили всеми высокоуважаемого запасного ген. Георгиева с адским рассчетом, что его отпевание будет совершаться в кафедральном соборе, что на отпевании непременно будет присутствовать сам болгарский царь Борис и все члены болгарского правительства и они смогут сразу всех уничтожить, провозгласив затем свою коммунистическую власть.