— Кто же это сделал, забери черт его душу? — прикрикнул Огустас, уставившись на Маркаса пристальным взглядом.
Маркас не стал темнить. Сделав глоток эля, он вернул кружку на стол.
— На тех троих мы обнаружили плед клана Дафф, — резко сказал он, — Сначала Маклины, теперь Дафф. Кто-то играет с нами, и я намерен выяснить кто именно. Если это дело рук клана Дафф, я разорву наше с ними мирное существование, убив их вождя. Кому-то точно придется ответить.
Его слова произвели уже знакомый эффект. Все вскочили с места, в голос выражая свое мнение. И, как и в прошлый раз, удар Маркаса вернул их к иллюзии спокойствия.
— В этом деле мне не требуется ваше содействие, — грубо сказал Маркас, подаваясь вперед, — Я уничтожу каждого в клане Дафф, если узнаю об их причастности к этим нападениям.
— Ты не можешь попасть туда, Маркас, — недовольно сказал Лоуренс, переглядываясь с другими старейшинами, — Клан нелюдим. Вождь держится обособленно ото всех. Никто не сможет попасть к ним без его на то разрешения. Он тщательно охраняет своих девушек целительниц.
— Всегда есть способ, — невозмутимо пожал плечами Маркас. Никто и никогда не встанет у него на пути.
В зале повисла тишина, а потом Беннет громко выкрикнул что-то не совсем различимое.
— Говори внятно, Беннет, — проворчал Лоуренс.
Беннет посмотрел на Маркаса. Тот поморщился, отчего-то понимая, что услышанное ему совсем не понравится.
— У тебя, сынок, есть только один шанс попасть в клан Дафф и попытаться хоть что-то узнать. Объявить их вождю, что ты ищешь себе жену целительницу.
Маркас заледенел от этого крайне нелепого предложения. Он не собирался искать жену. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в будущем. У него было достаточно женщин, чтобы утолить потребности своего тела. Но, на этом всем. Те, с кем он проводил время после боя, не занимали в его жизни место, равносильное тому, которое отводилось клану. Его это устраивало. От женщин, пытающихся проникнуть в его жизнь дальше кровати или любой другой ровной поверхности, всегда было слишком много проблем. Маркас этого не хотел. Ему не нужна жена.
Он, вождь клана Маккей. Вот какова его обязанность, присужденная ему по крови и рождению как первому сыну Аласдера Маккея и его наследнику. Наверное, Маркас должен был поблагодарить судьбу за то, что мать родила его на несколько часов раньше, прежде чем любовница отца разрешилась от своего бремени, явив на свет еще одного ребенка, Дугалда. С того самого момента на его плечи легла тяжелая доля в виде ответственности за судьбы остальных членов клана. Поэтому, прямо сейчас и никогда в будущем, Маркас не собирался тратить время на женщин. Они того не стоили.
— Тебе и правда нужна жена, — вставил Лоуренс, складывая руки на коленях в замок и не собираясь униматься, даже получив в ответ недовольный взгляд своего вождя, — Почему не рассмотреть это как прекрасную возможность? Нашему клану не помешает целительница. Особенно сейчас, когда столько людей пали от страшной смерти. Она может помочь нам. В нашем клане уже давно не было толкового целителя.
Маркас с досадой сжал губы, а потом поднялся со своего места. Уже через мгновение его охватило полное спокойствие и обычная, присущая ему сдержанность. Ни к чему растрачивать пыл сейчас, перед старейшинами.
— Если клан Дафф хоть как-то замешан в нападениях на наши деревни, там не останется никого, кто сможет выступить в роли моей жены. Сомневаюсь, что пожелаю сохранить хоть чью-то жизнь. Так что, советую оставить пустые надежды. Жены не будет. Только восстановленная справедливость.
Закончив свою речь, Маркас выпрямился и оглядел всех присутствующих, задержавшись только на Дугалде.
— Выдвигаемся, как только покончим со сборами.
Маркас вышел из зала и направился на конюшни, чтобы как следует подготовить Маргет к дальнему пути.
Два дня спустя, клан Дафф
— Тебе не стоило его злить, Лилис. Посмотри, чем это закончилось.
Лилис приподняла голову и, обернувшись через плечо, взглянула на Фэррис. Озадаченно хмурясь, женщина прикладывала к ранам на ее спине холодные примочки. Лилис понимала, что Фэррис старается делать это как можно осторожнее, но даже такие едва ощутимые прикосновения приносили боль. Поморщившись, Лилис отвернулась и с громким вздохом уткнулась подбородком в подушку. Ее взгляд выхватил щель в стене хижины, через которую ясно виднелась обычная жизнь. Жизнь тех, кто был в милости у вождя Гордона Даффа. Сама же она подобным похвастаться не могла и именно поэтому сейчас на ее спине красовались свежие отметины от гибкого кнута. Лилис зажмурилась и мысленно проговорила клятву, слова которой придумала еще в десять лет. Когда-нибудь, о, она была уверена, что это случится, она вырвет этот проклятый кнут из рук Гордона Даффа и изрежет его на мелкие кусочки.
— Ты тоже думаешь, что я виновна? — громко спросила Лилис, вздрагивая от прикосновения холодной мази к спине. Было привычно, но все так же неприятно.
Фэррис громко вздохнула, но своих манипуляций не прервала. Ее руки порхали над израненной спиной Лилис, нанося лечебную мазь на каждую ранку. Они обе знали, что совсем скоро спина заживет, и к старым отметинам добавятся новые. Сколько раз за двадцать лет жизни с Лилис случалось подобное? Фэррис уже давно сбилась со счета. Все, чем она могла помочь своей девочке, так это ухаживать за ней после. Гордон никому не разрешал вставать между ним и Лилис. Наказание за грехи, так он говорил.
— Почему же ты молчишь Фэррис? — насмешливо спросила Лилис, — Ты тоже считаешь, что моя порочная душа приносит всем одни неприятности?
— Тебе не следует смотреть в сторону Кайла. Вот как я считаю, — твердо сказала Фэррис. Поднявшись на ноги, она осмотрела Лилис, пока та лежала на тонкой соломенной подстилке. Проклятый Гордон запретил любые удобства для Лилис. В то время пока все спали на теплых кроватях, Лилис ютилась на истончившейся подстилке. Хижина ее матери уже давно обветшала, а старый очаг то и дело забивался, не позволяя теплу проникать в дом. Все здесь требовало умелой мужской руки, но никто не посмел бы пойти против своего вождя. Лилис со многим научилась справляться своими силами, ни на кого не надеясь.
— О чем ты думала, когда решила заговорить с Кайлом? — беспокойно спросила Фэррис, проведя рукой по своим седым волосам. — Разве ты не знаешь, как Гордон относится к тебе?
Лилис не медля вскочила со своей подстилки и быстро натянула широкий ворот платья. Туго затягивая шнуровку, она даже не поморщилась от боли в ранах. Она никому не собиралась показывать свою слабость. Только Фэррис знала, какую боль она испытывала, каждый раз когда сталкивалась с Гордоном. Он ненавидел ее. И лишь несколько лет назад Фэррис рассказала почему. С её стороны было нечестно так долго это скрывать.
— Я знаю, как Гордон относится ко мне, — запальчиво ответила Лилис, наклоняясь за верхним платьем, которое пришлось снять, чтобы было удобнее работать с ее спиной. Простое серое платье, практичное и удобное. Лилис сама шила себе одежду из тех остатков ткани, коим не нашли применение остальные женщины. На этом ее гардероб заканчивался. В отличие от других, у Лилис не было пледа, которым можно было бы укрыться в непогоду. Гордон не разрешал ей носить плед клана Дафф. Ей не разрешалось ничего, что могло приблизить ее к жизни клана, — Не знаю, почему вождь позволяет тебе помогать мне.
Лилис посмотрела на Фэррис, ясно видя беспокойство на ее лице. Улыбнувшись, она шагнула ближе к женщине и, взяв ее за руки, крепко сжала хрупкие пальцы.
— Он ведь не знает что ты здесь? — твердо спросила она, — Тебе не стоило приходить. Пусть хотя бы одна из нас не будет наказана.
Разжав руки, Лилис отвернулась. Несмотря на то, что случилось, день только начался и у нее впереди слишком много работы. Ни к чему отвлекаться на обыденность.
— Я вырастила тебя, Лилис, — прошептала Фэррис, разглядывая прямую спину девушки, — твоя мать умерла на моих руках. И я все еще помню этот ужасный день.
Лилис сжала губы, а потом быстро схватила ведро. Выставив его перед собой словно щит, она снова повернулась к Фэррис. Эта женщина была ее единственным близким человеком, пусть и не по крови. Если Фэррис пострадает из-за нее, она себе этого никогда не простит.
— Думаю, в следующий раз тебе не следует нарушать волю Гордона, — спокойно сказала она, — Моя мать мертва и, наверное, когда-нибудь я пожалею о том, что в ту ночь она не забрала меня с собой.
Фэррис протестующе вскрикнула, но Лилис не собиралась ее слушать. Открыв входную дверь, она вышла, крепко удерживая в руках ведро. Люди смотрели на нее, привычно обсуждая наказание которое обязательно случалось прилюдно и показательно. Лилис знала, посмотрев на них, она не увидит сочувствия. Только омерзительное презрение. Так же как и когда-то ее мать, теперь эти же люди презирали и ее. Прежде Лилис не могла этого понять, но теперь вместе с взрослением все изменилось. Она перестала искать чьего либо одобрения и начала жить так, как от нее требовал Гордон. Одна и без надежды на чью-либо помощь и поддержку. Она привыкла к этому и даже полюбила собственное одиночество.
Поэтому, вскинув голову, она прошла мимо женщин, направляясь к небольшому озеру. Ей нужна холодная вода, и она никому не позволит встать у нее на пути. Раньше она бы именно так и поступила, но не сейчас. Провести целый день без воды гораздо хуже, чем выдержать насмешливые взгляды. Боковым зрением Лилис все же заметила, как одна из женщин плюнула ей под ноги и так же быстро отшатнулась в сторону. Сдержав проклятье, Лилис опустилась на корточки и зачерпнула воды столько, сколько могла донести до дома. Привычная работа очень хорошо отвлекала, а тяжесть приятно тянула руки.
— Отец не должен был этого делать.
Лилис чудом удержалась на ногах, но от неожиданности все же разжала пальцы, готовая, если понадобится, ударить в ответ. Ведро упало в озеро.
— Проклятье! — воскликнул Кайл, с показным сожалением посмотрев на Лилис, — Я не хотел тебя напугать.