— Не трогай, не трогай руками! — мадам Герда уже спешила мне на помощь. — Снять рубашку сможешь?
Я молча кивнул. Кровь теплой струйкой стекала по спине. Инспектор был забыт и тихо испарился. По-моему, он мудро решил не задерживаться в одном помещении с шизанутым гадом.
Мадам Герда зажала порез стерильной салфеткой и повела меня промывать раны и обрабатывать их хирургическим клеем. Без анестезии. От такой процедуры меня аж слеза прошибла. Пока она собирала в чемоданчик инструменты (по-моему, набор ветеринара), я пытался перевести дух. Видение коврика из шкурки ксора висело перед моим мысленным взором. Найду и убью!
— Ты должен его извинить, — мадам Герда попыталась улыбнуться. — Просто ты ему очень нравишься.
— Да?!!
Она кивнула.
— Он решил за тебя заступиться. Он способен понимать мотивы человеческих поступков, но не всегда может предсказать последствия своих собственных.
— Это должно меня утешить?
Она пожала плечами.
— Ты на него злишься?
Я попытался отогнать навязчивое ведение и мыслить логически.
— Он может еще раз сделать так?
Она криво улыбнулась.
— Ну… Если ты все еще хочешь остаться здесь, тебе придется выработать какой-нибудь способ общения с ним.
— Отлично…
Она усмехнулась и ушла прятать инструменты. Я повертел в руках испорченную рубашку. Шикарно! И ради чего? Все, что требовалось — позволить инспектору отсканировать сетчатку моих глаз. Во-первых — я несовершеннолетний, во-вторых — учащийся Академии (пусть и отпускник), в-третьих — имею недвижимость на Тассете и состоятельного опекуна. Короче — полномочия Планетарного Контроля на меня явно не распространяются. А теперь я неделю не смогу спать на спине и душа тоже не будет… Я застонал. К черту! Неужели я не смогу внушить этому долбаному птеродактилю хотя бы толику уважения?
На следующие два дня мадам Герда перевела меня в разряд нетрудоспособных, за это время я успел прочесть всю литературу по содержанию ксоров, которую только можно было найти в общедоступной сети. Мне не терпелось применить полученные знания на практике, но проницательный зверь благоразумно не попадался мне на глаза. Ничего, рано или поздно ему надоест прятаться, тут-то мы и узнаем, кто здесь чмо!
Валяясь в постели, я стал свидетелем тайной жизни магазина мадам Герды, протекающей в темном лабиринте подсобных помещений. Кто-то приходил и уходил, открывая заднюю дверь своим ключом. Какие-то парни, балагуря, таскали на склад загадочные коробки. До меня долетали обрывки фраз, способные возбудить самые причудливые и мрачные фантазии. Посыльный, с проклятьями, ловил по коридору что-то маленькое и визгливое. Я изнывал от любопытства, разрываясь между желанием узнать, что же там происходит, и припадками хорошего воспитания. Один раз мне показалось, что я узнаю голос женщины, владевшей маленькой кондитерской в конце улицы. Когда плачущая посетительница едва ли не бегом покинула магазин, мое терпение лопнуло. Я накинул на себя простынку и отправился в контору мадам Герды. Хозяйка сидела в кресле, закутавшись в старомодную нитяную шаль, вид у нее был крайне расстроенный. На столе остывали две нетронутые чашечки кофе.
— Что-то случилось?
Она потерла пальцами переносицу.
— Все в порядке, Рикки.
— Но я слышал…
Она глубоко вздохнула.
— Контроль забрал ее сына.
— Ну, это ведь не страшно, — по ее взгляду я понял, что сморозил глупость. — В смысле, его же отпустят, верно?
Она поморщилась и покачала головой.
— Нужны деньги, залог, чтобы оспорить решение Контроля в суде. Сейчас начало года, в это время бизнес идет вяло, ни у кого нету столько, сколько они просят.
— А сколько они просят?
— Десять тысяч.
— Сколько?!!
— У него были проблемы с законом, — мадам Герда рассеянно взяла со стола чашечку. — Обычно мы скидываемся и помогаем своим, но сейчас они арестовали сразу троих, касса пуста. А у Мэри к тому же есть долги, так что банк тоже отпадает. Бедная девочка…
Я видел пару раз сына кондитерши, он был на год старше меня. Парень был при деле, а проблемы с законом в юном возрасте — не повод для депортации. Должно быть, произошла ошибка…
— План у них срывается, вот что, — процедила мадам Герда, словно отвечая на мою мысль. — Вот и хватают всех подряд, мерзавцы. Это система, малыш, никогда не связывайся с системой!
У меня вдруг возникло острое чувство dejaweu. Мне были так знакомы эти проблемы. Если судить по моему собственному опыту, парень вполне мог загреметь на рудники ни за что. Мадам Герда пошла в торговый зал, работать, а я отправился в свою комнату, болеть, но услышанное не давало мне покоя. Как-то я подзабыл, что Летное Поле — другая реальность, десять «косых» для этих людей — проблема, способная пустую формальность превратить в приговор. Как же я все-таки далек от жизни!
Я промаялся так весь день, а к вечеру принял решение. Так было нельзя. Нельзя было ломать человеку жизнь из-за каких-то паршивых десяти тысяч. Моих проблем эта мелочь не решит, а пацана выручит. Я встал и тихо оделся, стараясь не цеплять рубашкой по плечам. Ксор покинул свое убежище и проводил меня до дверей, сверкая в темноте зелеными зрачками. Ну, камикадзе, держись! Вернусь — я тебя шваброй-то погоняю…
Мне нужно было чесать через все Поле, ко второму мосту, под опорами которого я припрятал свой мобильник, кредитку и удостоверение личности. Тайник находился над узкой объездной дорогой, почти на середине шестиметрового пролета, тогда я был в хорошей форме и путь не казался мне опасным. О чем я думал, когда забирался так высоко?! Ах, да, мне показалось хорошей идеей не таскать собой ценности. Теперь я больше всего опасался приступа резкой боли, которая скрутит мышцы и сбросит меня вниз. Балки низко вибрировали под тяжестью проносящихся сверху грузовиков, снизу дорога была пуста. Наконец, рука нащупала коробку из-под аварийного пайка, в которую я упаковал свои вещи. Я отлепил от коробки скотч и позволил себе полежать на стальной перекладине, пока не уймется дрожь в плечах. Фары полицейской машины на мгновение окатили меня светом, а потом патруль продолжил свой путь вдоль бесконечных бетонных заборов. Вряд ли они вообще разглядели меня за эти пару секунд. Я зажал коробку в зубах и начал осторожно спускаться на землю.
Обратно пришлось возвращаться пешком — в такое время такси на Летное Поле не ходят. Кого сюда возить? В озаренной ночными огнями темноте ажурные проемы эстакад приобрели инфернальный, тревожно-незнакомый вид. Улицы поражали космической пустотой, не видно было поздних прохожих или гуляющей молодежи, мои шаги были единственным звуком, нарушающим тишину. Тассианская столица, однако… Сколько же нас всего на этом шарике? Было ли щемящее чувство одиночества иллюзией, порожденной ночным часом, или я впервые приблизился к пониманию истинного положения вещей, удивительной рассеянности человеческих существ в пространстве? Какой-то древний инстинкт заставлял меня ступать тише. Единственным напоминанием о людях стал теплый отблеск пламени в просвете забора. Я был уверен, что, подойдя к костру, обнаружу там трех разноцветных панков.
Домой я вернулся уже под утро, еле переставляя ноги и поминая ксора неласковым словом. Воистину — добрые дела караются сурово. Первым делом завернул к кондитерше. Она открыла мне дверь полностью одетая, словно вообще не ложилась спать, и мой затрапезный вид ее напугал.
— Что случилось?!!
— Э-э, — ну почему бы мне было не переодеться? — Вам деньги еще нужны?
Она почти не слушала.
— Заходи, заходи, Рикки, не стой там! Боже, в каком ты виде!
Должно быть, я выглядел так, словно ограбил банк, причем, неудачно.
— Со мной все в порядке, мэм, правда. Мадам Герда сказала, что вам нужны деньги, десять тысяч. Это так?
Она вдруг сразу вспомнила о своем горе и замолчала, потом тихо кивнула.
— До конца недели, иначе решение Контроля вступит в силу.
Я не стал ждать слез и рыданий.
— Если у вас есть терминал, соединенный с банковской системой, я переведу деньги прямо сейчас. Лучше сразу на счет Контроля, так проценты будут меньше.
Она не сразу смогла поверить, что я говорю серьезно. Даже автомат, казалось, был в сомнении: проглотил карточку и как-то особенно долго молчал. Я торжественно вручил потрясенной женщине белый квадратик чека и быстро ретировался, пока ей не пришло в голову обнять меня и потискать. Дело сделано! Через десять минут я уже был в своей постели, и надежные стены ограждали меня от темного таинства ночи. Я выпил обезболивающее и заснул сном праведника, наплевав на всех ксоров вместе взятых.
Глава 7
Проснулся я ближе к полудню, в атмосфере возбужденного шепота при полной тишине. В такие минуты я склонен был поверить рассказам «психички» про телепатию. Магазин был закрыт. Я полежал с открытыми глазами, мысленно убаюкивая ноющую спину, глубоко вздохнул и выбрался из кровати. Надо было сварить кофе, выпить лекарства и всыпать ксору.
Спустившись в кухню, я обнаружил там мадам Герду, жарящую омлет. В кофеварке булькал кофе, на блюде исходил ароматами обжаренный хлеб и красовались тонкие ломтики сыра.
— Присаживайся, Рикки!
Она стряхнула на тарелку подушечку омлета в три пальца толщиной. С беконом.
Я вздохнул. Похоже, мне предстоит объясняться с хозяйкой. Мадам Герда была из тех людей, которые любят все усложнять.
— Мэм, давайте договоримся сразу: это были МОИ деньги. Куда хочу, туда и трачу. О'кей?
Она подвинула ко мне омлет и налила две чашки кофе.
— Это очень большая сумма.
Я не стал спорить.
— Возможно, ты недостаточно хорошо обдумал свой поступок…
— Вполне достаточно, мэм, уверяю вас!
— Несомненно, мы вернем тебе все до цента.
— А я и не сомневаюсь, — мне не понравилось это «мы». Я что, уже не вхожу в стаю? «Памятка молодому офицеру» рекомендовала давать своим поступкам простые объяснения, не важно, насколько они близки к истине. Исключительно ради благополучия коллектива, конечно. Осторожного человека, подобного мадам Герде, могло удержать от расспросов проявление