сильных эмоций. Итак…
— Так было ПРАВИЛЬНО! Мне не нужны эти деньги, я все равно не собирался их тратить. — Да, мне нужно больше, минимум в десять раз. Я заслонился от мадам Герды ладонью и принялся колупать вилкою омлет. — Это все, что осталось от родителей. Если бы отец был жив, он бы одобрил…
Мне до смерти не хотелось ничего объяснять. Я остро осознавал, что со стороны мое поведение будет выглядеть… мягко говоря не рационально. Мадам Герда задумчиво помешивала ложечкой свой кофе. Я поднял глаза и подарил ей широкую улыбку.
— Не берите в голову! Это были пенсионные сбережения, а до пенсии мне еще далеко. Надеюсь, я не уволен?
Она усмехнулась.
— Ну что ты, Рикки! Мне не скоро удастся найти такого работника, как ты. Ни о чем не беспокойся, выздоравливай.
— Да я уже здоров, — я осторожно приосанился.
— Нет уж, до пятницы тебе предписано болеть. Пусть страсти поулягутся. А главное… Спасибо, Рикки!
— Всегда — пожалуйста, мэм!
Я с содроганием ожидал, как отреагирует на мой поступок ОБЩЕСТВО — соседи, торговцы, клиенты мадам Герды, ехидные кумушки-домохозяйки. Глупо было ждать от скучающей публики такта и понимания! Однако мадам Герда предвидела все и, как я догадался, тщательно проинструктировала подругу на этот случай. Богатый покровитель семейства остался неизвестным для всех, ну, почти всех. Главному виновнику происшедшего не удалось отделаться так легко — Натан, сын кондитерши, был прислан матерью для помощи в магазине. На его лице смешивались смущение и облегчение, плавно переходящее в ничем не замутненную радость. Он безропотно носил поддоны и ящики куда скажут и сколько скажут, подметал и чистил. Стоило ему только появиться и ксор его тут же обшипел. И вообще, я в первый раз близко общался с человеком, так сильно не похожим на меня.
Натан был пофигист и бунтарь, не склонный к систематическому труду и тяжким размышлениям. К тому же — «творческая личность». Он сочинял песни и играл на бас-гитаре в каком-то баре и на дискотеках за рекой. В отношении своего будущего Натан был полон оптимизма.
— Ничего! К следующему году наша группа запишет свой альбом, вот тогда-то мы и посмотрим, кто кого пошлет!
Я плохо знал современную музыку и не мог сказать, насколько оправданы надежды Натана. За полчаса он растерял остатки смущения и начал драить полы в ритме «хоп», в красках описывая опыт своего общения с Контролем. Я заманил ксора на колени печеньем и удерживал так, иначе парень вышел бы из магазина калекой. Натан в лицах представлял сцену встречи тупого полицейского, инспектора Контроля и подвыпившего доктора, я старался не трястись от смеха (спина еще болела), а Эльф демонстративно чавкал и пытался достать до возмутителя спокойствия крылом. К концу дня я в подробностях знал личную жизнь Вила, Боба и Чака (выступавших с Натаном в одной группе), был обнадежен обещанием знакомства с Сельвиной, которая «то, что надо», а так же твердо уяснил, что групп «Кинг Арч» — это «не то».
Разговор с Натаном не требовал усилий. Все, что мне было надо, это слушать и тихо завидовать. Почему я не могу вспомнить ни одного анекдота, не могу со знанием дела рассуждать про «хоп» и «рейч», и что хуже — почему я до сих пор девственник? (Только не признаваться, только не признаваться!) В половине пятого за Натаном зашли его приятели, он мило улыбнулся мадам Герде и слинял. Я с, облегчением, стряхнул ксора на пол.
— Ох, непутевый, — вздохнула мадам Герда, вытаскивая пакетики рыбьего корма из лотка с канареечным семенем.
— Зато обаятельный.
— За обаяние денег не платят.
Деньги, деньги! Я понял о деньгах главное: сколько бы ты их не имел, тебе их все равно не хватит. Тогда какая разница, сколько у тебя в кармане — две сотни или миллион?
Был бы я таким, как Натан, если бы не потратил пять лет жизни на Академию, как выяснилось — совершенно напрасно? Если Корпус не захочет меня брать, я буду делать — что? Я никогда не искал альтернативу. Корпус, Корпус и только Корпус, все или ничего. Может ли что-то еще меня ТАК захватить, наполнить жизнь ТАКИМ смыслом? Освоение космоса давно превратилось в огромное торговое предприятие, хороший бизнес. Практичные курсанты парятся в Академии, рассчитывая водить тошнотворно-медлительные транспортники корпораций по заранее рассчитанным маршрутам, жиреть и ждать продвижения по службе. Чуть более амбициозные мечтают о скоростных лайнерах, шикарных эполетах и возможности улыбаться симпатичным пассажиркам, как писанный красавец из рекламы «Комстар». Половина преподаваемых в Академии предметов им не нужны и будут благополучно забыты через пару лет, оставшись разве что на уровне спинномозговых рефлексов. Для того чтобы занять вожделенное место, им нужен диплом, и они его получают. И я ничем не отличался от прочих — без проклятой бумажки мои знания ничего не стоили.
Я не мог больше держать эти вопросы в себе и попытался превратить свои страхи в шутку.
— Интересно, а может найти работу специалист без диплома?
Мадам Герда подарила мне одну из своих странных улыбок.
— На Тассете — нет.
— А не на Тассете?
— Тем более — нет. Во Внешних Мирах никто не станет возиться с недоучкой. Начать с нуля можно клерком, посыльным… Специалист — слишком емкое понятие, дружок. Хочешь пойти учиться?
— А если знания есть, не хватает только бумаги?
Она поджала губы.
— Это теоретический вопрос?
— Нет. У меня один друг есть, он типа…
— М-м, — она понимающе кивнула. — Нужны будут рекомендации, хотя бы какие-нибудь. Зачетка, промежуточный аттестат — что есть. Дальше все будет зависеть от хозяина: захочет — не захочет. Но на Тассете — вряд ли, здесь у нас всем владеют корпорации. Чертовы бюрократы…
Увы, я не слышал ни о ком, кто занимался бы частным галактическим извозом. Насколько мне помнилось, это вообще было запрещено.
— А если через эмиграционную службу?
— Ни-ни, малыш, даже не думай! Это все равно, что Планетарный Контроль. Свяжешься с ними — обратно вернуться уже не сможешь. Ни через пять лет, ни через десять. Проверено. Здесь вербовщик обещать может все, что угодно, а реально контракт продадут с аукциона тому, кто заплатит. И будешь ты всю жизнь работать на дядю. Ты думал, почему от Контроля так бегают? Мой совет, лучше найди место клерка.
— А если, скажем, на Ла-Трассе? — в принципе, моих денег хватило бы даже до Инкона, в один конец, но Ла-Трасс был мне как-то ближе.
Мадам Герда поглядела на меня с интересом.
— Мой мальчик, Ла-Трасс давно уже не принадлежит к Внешним Мирам, а для того, чтобы искать счастья где-нибудь на Крокоте или Инконе, надо быть большим авантюристом. Может, ты расскажешь мне, что тебя тревожит?
Я неопределенно покачал головой.
— Как знаешь. Тебе ведь нет двадцати одного, так?
Я кивнул.
— Тогда я не могу вообразить себе ни одной проблемы, которую тебе следовало бы решать таким образом.
Она оставила в покое корм и села рядом с конторкой в крутящееся кресло. Она выглядела по-матерински заботливой и обеспокоенной.
— Послушай меня, я немного поварилась в этой каше и знаю, о чем говорю. — Я мгновенно превратился в слух. — Жизнь за пределами Старых Миров — это жизнь на задворках. Ничего общего с эпохой Освоения, как ее любят описывать. Борьба за существование без какого-либо просвета, без надежды что-либо изменить. И зависимость. Чудовищная зависимость от всех тех, кто продает тебе воздух, воду и еду, заставляет работать все эти машины, без которых ты не проживешь получаса. От того, не придет ли в голову корпорантам изменить график прибытия звездолетов. Для того, кто вырос на биосферной планете, искусственная среда обитания — чудовищный шок. Думаешь, для чего корпорациям так нужен Контроль? Иначе им не удержать работников на местах, ни за какие деньги. Там случайный успех не возможен, а вот умереть можно ни за что, просто потому, что кто-то не счел необходимым предупредить тебя о какой-то малости. Послушай меня, если ты действительно можешь выжить там, то здесь ты устроишься запросто, ничего при этом не теряя. Подумай!
— А местные? — быстро переспросил я.
— Местные! — она пренебрежительно фыркнула. — Торговцы не покидают корабль без скафандра и запаса регенераторов на два часа. Потому что были прецеденты. Великолепная демонстрация доверия! Местные заняты собой и не станут возиться с чужаком — брать в экипаж планетника считается дурным знаком. Их дрессируют с детства, они даже думают иначе, чем мы.
Я потупил глаза в деланном смущении, чтобы она не заметила мой жадный взгляд. Свежо, черт возьми! Заставлять машины работать? Без проблем! Торговцы, местные экипажи? Я стал мысленно составлять список. Мне нужна была информация. Часть я смогу вытрясти из мадам Герды позже, в спокойной обстановке. А еще можно попробовать навестить Харпера, заодно узнать, как там мои дела. Только без импровизации — импровизировать я предпочитаю, держа в руках штурвал.
«Все, о чем мечтаешь, сбудется. Но наоборот» Интересно, есть ли на Крокоте птицы?
Я никогда не мог спокойно смотреть, как другие работают, пора было сворачивать эту богадельню.
Утром в субботу я занял свое законное место за прилавком. Ксор (так и не получивший от меня взбучку) осмелел и вылез греться на крышку террариума со змеями. Натан умчался готовиться к вечернему выступлению. На улице моросил дождь. Было тихо, посетителей не было.
Я развлекался тем, что искал в сети упоминания о Внешних Мирах и торговцах. Быстро выяснилось, что в поисковике фильтрация по нужным мне словам попросту отсутствует. Пришлось идти в обход, через названия фирм, продающих комплектующие для звездолетов, жаргонные обозначения моделей скафандров и заглавия официальных распоряжений Планетарного Контроля. После кропотливой работы мне удалось извлечь доклад Космофлота «Нелегальные перевозки. Перспективы малотоннажного транспорта. Торонга, прииски Майерса, частная орбитальная станция Инкон». В докладе обсуждалась опасность возникновения пиратства, связанная массовым выпуском драйзеров типа Д6037-ВР. Это читалось, как анекдот на шестидесяти четырех страницах, для того, кто хоть раз летал на драйзере системы «динозавр». В статье вскользь упоминались «стихийные поселения» и вводился термин «запрещенные технологии», в отношении конструкции звездного привода. Ну-ка, ну-ка! Это кто же его запретил?