Оттого, что все города Утопии одинаковые, смотреть на другой город незачем, — ничего интересного все равно не увидишь. Но если какому жителю Утопии в голову взбредет на другой город полюбоваться, то никаких проблем: проси разрешение на путешествие. Решение последовательно принимают на трех уровнях. В переводе на наши понятия: пусть тебе даст разрешение председатель колхоза, затем глава района, затем — самый главный вождь страны.
Кстати, вождь в Утопии несменяемый. Если взобрался на вершину власти, то это на всю оставшуюся жизнь. До упора. Ну прям как у нас.
Так вот, только вождь Утопии (князь) имеет право дать окончательное письменное разрешение на путешествие по родной стране. В документе, который разрешает данный вояж, указан срок, когда путешественнику надлежит вернуться. Из текста книги однозначно следует, что какие-то весьма компетентные органы бдительно следят за тем, чтобы путешественники возвращались в указанный срок, чтобы никто с места своего постоянного жительства в самовольную отлучку не срывался:
Пойманный без грамоты князя подвергается позорному обхождению: его возвращают и, как беглого, жестоко наказывают. Дерзнувший на то же вторично обращается в рабство.
Вот оно! Значит, Утопия — рабовладельческое государство, такое же, как Рим, Карфаген, Афины, Спарта?
Нет, не такое. И в Риме, и в Спарте, и в других рабовладельческих государствах в рабов, как правило, превращали пленников из покоренных стран. А в Утопии обращают в рабство не только пленников, но и граждан собственной страны, — за любые нарушения, в данном случае — за повторную самовольную отлучку. А как же иначе, если рецидивист!
И, надо полагать, в Утопии налажен строгий учет: вот этот нечестивец попался в самоволке, а ведь 27 лет назад его уже однажды на этом застукали! В рабы его! Навсегда!
Граждан Утопии могли сделать рабами за множество грехов. Пример:
Оскорбители брачного союза караются тягчайшим рабством.
Живут граждане Утопии огромными семьями, вернее — стадами, по 40 человек в каждом стаде плюс рабы в качестве обслуги. Если в какой семье перекос в мужскую или женскую сторону, лишних просто перегоняют в другую семью, словно свиней в другой загон. Это так с вольными поступают, а как обращаются с рабами, святой Томас не уточнил.
Но зато рабовладельческая Утопия постоянно ведет войны за свободу и счастье соседних стран и народов. И соседние народы благодарны освободителям:
Эти добродетели привлекают к утопийцам внимание их свободных и независимых соседей, многих из которых они давно уже освободили от тирании.
Понятно, что соседние освобожденные народы просят руководство Утопии прислать должностных лиц для управления своими странами:
По окончании срока иноземцы провожают этих лиц с почетом и похвалой и привозят к себе на родину новых. Те народы, которые просят себе в Утопии должностных лиц, называются у них союзниками, а прочих, кто ими облагодетельствован, они именуют друзьями.
Все так знакомо: наши союзники по социалистическому лагерю и наши африканские друзья. У нас действовали те же порядки. Вот, к примеру, освобожденный братский народ Польши просит товарища Сталина прислать советского полководца для руководства армией Польши. И товарищ Сталин посылает в Польшу Маршала Советского Союза Рокоссовского. Рокоссовский занимает должность министра обороны братской страны, становится заместителем главы правительства Польши и членом Политбюро правящей партии. И все руководство вооруженными силами Польши и все руководство органами безопасности — из Советского Союза. Правда, потом товарища Рокоссовского и других товарищей провожали из Варшавы без почестей и похвал. И на их место новых руководителей из Москвы не позвали.
Народ Утопии (как и народы Советского Союза) невероятно миролюбив и ненавидит войну. Но соседние народы страдают под гнетом. Потому воины-интернационалисты из Утопии оказывают бескорыстную братскую помощь угнетенным соседям. Это священный долг свободолюбивых жителей Утопии. Они приходят на помощь даже тогда, когда их об этом не просят.
Понятно, что Утопия непременно всех побеждает. В «Золотой книжечке» подробно расписано, как именно это делается. Утопия провоцирует столкновения и противоречия в тех странах, которые еще не освобождены. (И товарищ Ленин, и товарищ Сталин практиковали то же самое — смотри «Ледокол»).
Если кто-то в еще не освобожденной стране агитирует за капитуляцию перед Утопией, он может рассчитывать на щедрую награду. Но любой, кто призывает к сопротивлению Утопии, будет изловлен и продан в рабство или поплатится жизнью, а его имущество будет разделено среди тех, кто струсил и перебежал на сторону освободителей.
В момент начала войны агенты Утопии во вражеской стране расклеивают листовки, где объявляется награда, которая будет выплачена тому, кто убьет главу государства. Это целое состояние. В тех же листовках помещен список других лиц, за убийство которых будут выплачены громадные суммы. Прямой результат таких мер — во вражеском государстве воцаряется всеобщая подозрительность и недоверие каждого к каждому.
Но главное для нас в данном случае вот это:
В то время, как везде кипит ожесточенная битва, отборные юноши, связанные клятвой и присягой, намечают себе в жертву вражеского вождя. Он подвергается открытому нападению и ловле из засады; его преследуют издали и вблизи…
Через четыре века после выхода «Золотой книжечки» Томаса Мора многие его предначертания были осуществлены в Советском Союзе. Моя книга — о группах отборных юношей, которых руководство Советской Армии готовило именно к таким действиям в грядущей войне за счастливую жизнь всего человечества в коммунистических свинарниках, из которых некуда бежать.
Через 332 года после выхода «Утопии» Томаса Мора Карл Маркс и Фридрих Энгельс опубликовали «Манифест Коммунистической партии». Основоположники научного коммунизма требовали:
1. Полностью ликвидировать частную собственность.
2. Ликвидировать семью, ввести «официальную открытую общность жен».
3. Всех детей взять на общественное воспитание.
4. Учредить промышленные армии, в особенности для земледелия.
Последователи Маркса и Энгельса позже объявили, что «Утопия» была просто красивой мечтой, а вот марксизм — это уже научная теория. Но это не так. По уровню садизма «Манифест Коммунистической партии» не уступает «Утопии». Однако «Утопия» гораздо честнее.
Маркс и Энгельс в своих многопудовых трудах забыли сообщить самое главное.
Первое: авторы «Манифеста», требуя загнать все население планеты в трудовые армии, обошли молчанием вопрос о том, кто будет управлять трудовыми взводами, ротами, батальонами, полками, бригадами, дивизиями, корпусами и армиями, кто будет координировать действия трудовых армий, кто будет на самом верху.
Второе: без ответа остался вопрос о том, кто будет выполнять самую трудную и самую грязную работу. Проще говоря, кто в идеальном обществе будет чистить общественные сортиры.
Третье: что будет с теми, кто не захочет состоять в трудовых армиях, кто попытается из трудовой армии сбежать.
А в «Утопии» на эти самые важные вопросы даны четкие ответы:
Власть — бюрократическая пирамида, на вершине которой находится несменяемый диктатор.
Самую грязную и тяжелую работу выполняют рабы.
А попытка сбежать из Утопии карается смертью.
Прошло четыре века после написания «Утопии» и семь десятков лет после выхода «Манифеста Коммунистической партии». Рецепты сэра Томаса Мора по созданию идеального общества и рекомендации товарищей Маркса и Энгельса по ликвидации семьи и частной собственности и насильственному сгону всех жителей в трудовые армии были испытаны на сотнях миллионов жителей Российской империи и соседних стран. Под руководством товарища Ленина, товарища Троцкого и других товарищей был совершен рывок в светлое завтра, в эру всеобщего равенства и справедливости.
С рецептами сэра Томаса по построению идеального общества мне посчастливилось ознакомиться в достаточно юном возрасте. Библиотека Воронежского суворовского военного училища была роскошной. Во время войны старинная и богатейшая городская библиотека сохранности ради была эвакуирована на левый берег в несокрушимые казармы штрафного батальона, возведенные еще при Александре III. Немцы до левого берега не дошли. Город был полностью разрушен, а казармы на левом берегу устояли. После войны библиотека так и осталась в тех хранилищах. Вначале ее просто некуда было возвращать, а потом о ней, видимо, и вовсе забыли. Дореволюционными, со старой орфографией, книгами были забиты все полки и ящики. Среди них оказалась и «Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная…» Читать текст со множеством ятей и другими непонятными буквами не то что трудно, но поначалу как-то непривычно. Но интерес победил. Книгу я одолел. И был сражен той точностью, с которой вожди моей страны следовали указаниям четырехсотлетней давности.
Жители Советского Союза, в соответствии с рекомендациями святого Томаса, ничего не знали о происходящем за границей. Незачем им было об этом знать. И одеты они были почти одинаково. (В Утопии, как и в тюрьме, не существовало моды, это и для экономики хорошо, и для всеобщего равенства.)
В Утопии иногда появлялись отщепенцы, «которые думали иначе». Им, ясное дело, затыкали рты и отправляли куда следует. Ну прямо как у нас, в Советском Союзе. Друг мой Володя Буковский, а ведь это твое появление святой Томас предсказал за 426 лет до твоего рождения. И снабдил недремлющие органы инструкциями о том, как бороться с тобой и тебе подобными.
В Утопии существовали группы «специально отобранных молодых людей», которым отводится особая роль в войне. Интересно отметить, что в России подобные группы были сформированы еще до того, как власть в стране захватили пламенные сторонники всеобщего