Майкл выразительно смотрит на участок стены в углу, где я оторвала маленький кусочек отвратительных старых обоев.
— И это все, в чем ты продвинулась с ремонтом?
Я вздыхаю:
— А ты попробуй сочетать работу у Пегтона и присмотр за Альфи.
До переезда сюда я строила разные планы насчет того, как обдеру стены и покрашу все в белый цвет, пока не определюсь с цветовой гаммой. Но теперь, когда я действительно живу здесь, ремонт собственными руками кажется невыполнимой задачей. Майкл, вероятно, не отказался бы мне помочь — возможно, он ждет, что я попрошу об этом, — однако какая-то часть меня хочет, чтобы я справилась со всем самостоятельно. Я должна доказать, что могу. Тэш называет это упрямством.
Майкл смеется:
— Может, твое подсознание подсказывает тебе не пускать здесь корни? Флинстед не очень-то меня вдохновляет.
— Да что ты знаешь? — фыркаю я. — В этом городке есть тайны, которых ты даже представить не можешь!
Майкл хмыкает:
— Дай угадаю! Миссис Бэйж из бунгало «Блэндлендс» рассказала на исповеди, что в 1973 году вступила в любовную связь с гробовщиком и родила от него ребенка?
Я шлепаю его по бедру:
— Вот дурак!
Он вечно насмехается над жизнью в маленьких городках.
— Или бригада садовников «Флинстед-в-цвету» наконец призналась в партизанской тактике обрезки розовых кустов своих ближайших конкурентов?
— Ну хорошо, а что ты скажешь на это? — Я решаю немного его осадить. — Салли Макгоуэн, известная детоубийца, живет во Флинстеде!
Майкл резко поворачивается ко мне лицом:
— Откуда ты узнала?
— От некоторых мамаш в школе. Да что такое? Неужели ты готов всерьез в это поверить?
— Нет, конечно. Но это все равно интересный материал, не так ли?
Он тянется к своему телефону, и я дергаю его за курчавые черные волосы на груди. Он как терьер в погоне за крысой, когда речь заходит о сенсациях. Сказываются долгие годы сотрудничества с бульварными газетами.
— Нет смысла копать, — говорю я ему. — Есть судебное предписание, запрещающее прессе публиковать о ней какую-либо информацию.
— Я знаю, — отзывается он, уже уткнувшись в Интернет. — Мне просто интересно, вот и все.
Глава 5
Утро понедельника всегда трудное. Альфи потребовалась целая вечность для принятия того факта, что долгие летние каникулы и беззаботные деньки на пляже закончились и что да, он действительно должен ходить в школу, даже если теперь это совсем другая школа. Без прежних обидчиков. Но утро понедельника после выходных, проведенных с отцом, — тяжелее вдвойне.
— У меня очень болит живот! — заявляет он, обхватывая себя за бока и изображая такую муку, что мне приходится втянуть щеки, чтобы не расхохотаться.
— Хм. Может, мне стоит позвонить бабушке и отменить наше вечернее чаепитие? Какая досада. Кажется, она приготовила бисквит с заварным кремом.
Альфи морщит лоб. По-моему, ему становится гораздо лучше прямо на глазах.
Мэдди машет нам, когда мы спешим через игровую площадку, преодолевая встречный поток родителей. На ней куртка с меховым воротником и коричневая шляпка-клош, плотно надвинутая на лоб, как у героини романа Агаты Кристи. Мэдди прижимает к груди пачку фотографий. Сквозь целлофан я вижу лицо ее внучки. Черт побери! Совсем забыла, что в школу приходил фотограф, а я опять оставила дома свой бланк заказа. Надеюсь, что не слишком с этим задерживаюсь. Цена кажется мне несуразно завышенной, но я не могу не выкупить снимки. Поразительно, как мало я теперь зарабатываю, уехав из Лондона.
— Ты сегодня припозднилась, — говорит она, сияя глазами и улыбаясь.
— А, ну да. — Я кидаю взгляд на Альфи. — Кое-кого пришлось немного уговаривать.
— Ты не будешь против, если я дождусь тебя у ворот? — спрашивает Мэдди. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
К тому времени, когда я присоединяюсь к ней, большинство других родителей и воспитателей уже разошлись.
— Что случилось?
Мэдди вздыхает и оглядывается через плечо:
— То, что ты рассказала нам в Книжном клубе, о сплетне, которую слышала…
У меня замирает сердце.
— Это просто глупая болтовня, Мэдди. Я бы не забивала этим голову.
— Ну, в этом-то все и дело, — продолжает она, понизив голос почти до шепота. Настойчивого шепота. — Я не считаю, что это обычная глупая болтовня. Мне кажется — в этом что-то есть!
— С чего ты так решила?
Мэдди наклоняется чуть ближе:
— Я разговаривала со своей подругой по пилатесу. Она бывший сотрудник надзорной службы и знает много самого разного.
Я подавляю готовый вырваться стон.
— Она сказала, что таких людей часто поселяют в местах, подобных Флинстеду. В заурядных маленьких городках, на которые никто особо не обращает внимания. Иногда им позволяют сохранить свое первое имя, или, по крайней мере, прежние инициалы. Чтобы они сами не путались.
Я по возможности незаметно смотрю на часы. Мэдди просто прелесть, правда, но я должна быть на работе через десять минут.
— Продолжай, — обреченно говорю я.
— Она сказала, что им иногда помогают открыть собственное дело. Им легче оставаться незаметными, если они работают на себя. — В глазах Мэдди появляется блеск. Она явно наслаждается этим: возбуждением, вызванным сенсационными слухами, и собственным участием в шумихе.
— Я верю, что так оно и есть, — киваю я, — но это еще не значит, что Салли Макгоуэн непременно живет во Флинстеде. Таких маленьких местечек, как наше, — бесчисленное множество. Она может быть где угодно. Возможно, даже за границей.
Мэдди отрицательно качает головой:
— Нет, она здесь! Я все выходные просидела в Интернете. Я тебе говорила, что дочь записала меня на курсы для пожилых пользователей?
— Нет, ты ничего не рассказывала.
— Ну так вот, я многое узнала о разных поисковых системах. — Мэдди снова ко мне наклоняется. — Салли Макгоуэн живет в маленьком приморском городке и работает в магазине!
Я делаю над собой усилие, чтобы не рассмеяться вслух. Она говорит это с такой убежденностью! Мэдди казалась мне слишком благоразумной для человека, который верит всему, что читает.
Она ждет, пока пара средних лет пройдет мимо нас, прежде чем продолжить:
— Ты когда-нибудь была в магазине «Камни и руны» на Флинстед-роуд?
— Это эзотерическая лавка? Да, я иногда покупаю там всякие диковинки. А что?
Мэдди глубоко вздыхает:
— Мне неловко об этом говорить, поскольку я знаю, что Лиз дружит с его хозяйкой, Соней, — Лиз ведь любит все эти безумные хипстерские штучки, верно? — Она делает паузу. — Так вышло, что сестра моего мужа, Луиза, работает в соседнем бутике, и эта Соня Мартинс совершенно недвусмысленно отвергла все ее предложения присоединиться к бизнес-группе Флинстеда и к тому же отказалась участвовать в каких-либо уличных вечеринках! — Мэдди смотрит на меня так, словно это неопровержимое доказательство. — Кроме того, по словам Луизы, Соня однажды упомянула, что жила прежде в Дагенеме; а потом, когда Луиза заговорила об этом некоторое время спустя, Соня ответила, что та, должно быть, ошиблась и что жила она в Диннингтоне, в Южном Йоркшире.
Голос Мэдди становится все быстрее и выше, и это похоже на трели зяблика.
— Но Луиза уверена, что она вовсе не ослышалась! Соня определенно сказала «Дагенем», потому что Луиза помнит, как они с ней обсуждали фильм «Сделано в Дагенеме». Итак, если сложить все это вместе, вот что мы знаем: Соня Мартинс похожа на Салли Макгоуэн. У нее есть лавка в маленьком приморском городке, она держится особняком, и у нее противоречивая предыстория.
Теперь я уже не могу удержаться от смеха:
— «Противоречивая предыстория?» Это звучит так, будто ты обсуждаешь детективный роман в Книжном клубе.
Мэдди краснеет:
— Я понимаю, и ты, наверно, права. Но это заставляет задуматься, не так ли?
Глава 6
Колокольчик над дверью звенит, когда я толкаю ее и ступаю в благоухающее нутро «Камней и рун». Мне нужна очередная ароматическая свеча. Ну, вообще-то ароматические свечи не предмет первой необходимости, но их аромат помогает отвлечься и расслабиться, особенно после напряженного рабочего дня в офисе. Еще мне надо купить несколько батареек для пожарной сигнализации, а эта лавка находится прямо по соседству с магазином электротоваров. Мой визит не имеет никакого отношения к нелепой теории Мэдди. Совершенно никакого.
Как только за мной закрывается дверь, я понимаю, что совершила ошибку. Я чувствую себя ужасно неловко и глупо. Мое сердце колотится так громко, что его стук наполняет уши и, кажется, разносится по всему магазину. Лицо и шея пылают от жара. С тем же успехом я могла бы прилепить на свой лоб табличку: «Я пришла взглянуть на вас поближе и разузнать, не та ли вы Салли Макгоуэн, известная убийца детей». За кого я себя принимаю? За охотницу на ведьм? Мне должно быть стыдно.
Соня Мартинс сидит за прилавком. Невозмутимая и совершенно неподвижная, с едва заметной улыбкой на сильно накрашенных губах. У нее очень бледная кожа. Мама назвала бы такую «ирландской белой».
— Доброе утро, — произносит Соня.
— Доброе утро! — Мой голос звучит высоко и тонко, совсем не так, как обычно.
Полагаю, в ее глазах есть некоторое сходство с глазами Салли. Волосы того же цвета, только немного с проседью. На самом деле, конечно, у многих женщин такие же волосы и глаза. У Сьюзен Марчант, например. И естественно, если вы не хотите, чтобы вас узнали, то первым делом поменяете цвет волос. И чем только думала Мэдди?
Я подхожу к стойке с компакт-дисками и начинаю неторопливо вращать ее, разглядывая умиротворяющие названия. «Мистическая музыка Дзен для спокойствия духа». «Ангельская музыка Рейки». «Музыка для исцеления кристаллами».
Я чувствую, что Соня ненавязчиво наблюдает за мной, как это обычно делают лавочники. Сдержанный взгляд в мою сторону, просто чтобы убедиться, что я не собираюсь ничего стянуть, а затем она снова отводит глаза. Я извлекаю из ячейки компакт-диск «Путешествие к Храму» и переворачиваю его, чтобы прочитать на обороте «Активизация семи чакр в сочетании со звуками воды и пением птиц». Мое сердце стучит уже не так сильно. Мне и правда следовало бы записаться на занятия йогой. В Лондоне я посещала их раз в неделю.