— А, понятно. Кажется, я знаю, про какой дом ты говоришь. Спасибо, я с удовольствием — если смогу договориться прийти на работу немного позже обычного.
Я не уверена, что мне очень нужно вступать в сообщество нянь, учитывая, что моя мама живет за углом. Тем не менее иногда у меня возникают срочные дела, а мама не может прийти. Пусть это будет чем-то вроде подстраховки. К тому же это отличный способ узнать их всех немного получше.
Одно случайное замечание. Один доверительный шепоток кому-то на ухо. Это все, что требуется, чтобы привести колеса в движение, изменив ход жизни. Однажды какая-то бедная женщина, которую приняли за меня, была изгнана из дома. Она потеряла работу, репутацию, душевное равновесие. В итоге все закончилось тем, что она бросилась под скоростной поезд. Я часто думаю об этой женщине, об этой незнакомке, о том, что наши жизни теперь неразрывно связаны. И я спрашиваю себя — кто виноват в ее смерти? Сплетники, распространяющие ложь? Или в первую очередь я, потому что была чудовищем? Чудовище. Так меня называли. Я смотрю на себя в зеркало. Никаких лишних голов. Никаких рогов. Просто обычная женщина, которая неплохо выглядит, несмотря на «гусиные лапки» и складки на шее. Несмотря на губную помаду, расползающуюся по тонким вертикальным морщинкам на моей верхней губе. Но когда я достаточно долго и пристально смотрю в зеркало, не моргая, то кое-кто другой появляется там вместо меня. Девочка, которую они заперли под замок. Которую я всю жизнь пытаюсь стереть из памяти. Это она снова привела их за мной. Вот они, кружат, как стервятники. Она притягивает их все ближе. Она накликает беду. Она возмущает сам воздух.
Глава 10
«С ТАКИМ ЖЕ УСПЕХОМ ОНА МОГЛА БЫ ВСАДИТЬ НОЖ И В МОЕ СЕРДЦЕ», — ГОВОРИТ СИЛЬВИЯ ХАРРИС, МАТЬ РОББИ ХАРРИСА, ТРАГИЧЕСКОЙ ЖЕРТВЫ ДЕТОУБИЙЦЫ САЛЛИ МАКГОУЭН
Автор: Алекс О’Коннор
3 августа 1975 года
«Сан он Сандей»
Сегодня, спустя шесть лет после убийства ее пятилетнего сына Робби, Сильвия Харрис сидит в своей гостиной и курит сигарету за сигаретой — бледная тень той женщины, которой она когда-то была.
Мари, ее дочь-подросток, обнимает мать, пока та пытается собраться с силами, не отрывая взгляда от собственных рук.
«В тот день Салли убила не только моего маленького сына, — говорит Сильвия. — С таким же успехом она могла бы воткнуть нож и в мое сердце».
Сильвии сейчас 35 лет, и она борется с алкогольной зависимостью; ее брак с Дереком Харрисом распался. Мари живет с отцом в нескольких кварталах от дома матери, но навещает Сильвию каждый день после школы. На фоне новостей о временном переводе Макгоуэн в реабилитационный центр эта неделя выдалась особенно тяжелой.
«Наверно, если бы мы больше никогда о ней не слышали, то смогли бы жить дальше своей жизнью, — продолжает Сильвия. — Тем, что от нее осталось».
Но чувствуется, что эту семью время не в силах исцелить.
Сильвия показывает черно-белую фотографию в рамке, на которой запечатлен светловолосый Робби, играющий на пляже с ведром и лопаткой. Она стискивает руку дочери.
«Как бы долго ее ни держали взаперти, этого будет недостаточно. Надеюсь, она сгорит в аду».
Я закрываю айпад и потираю глаза. Шрифт на отсканированном изображении оригинального титульного листа мелкий и размытый. С недавних пор я посвящаю этому слишком много времени. Бесконечно ищу в Интернете любопытные статьи о деле Макгоуэн. Это стало чем-то вроде навязчивой идеи.
Добравшись до конца улицы, я замечаю Лиз Блэкторн, выходящую из магазина «Ко-оп». Она смотрит прямо на меня. Я машу рукой и уже собираюсь перейти дорогу, чтобы перекинуться с ней парой слов, когда вдруг она разворачивается на каблуках и спешит в другую сторону — кончик ее белой косы торчит из-под нижнего края куртки, похожий на хвост. Это очень странно. Я готова поклясться, что она меня видела. Ну что ж, вероятно, сегодня утром она сосредоточена на чем-то другом. Я веду себя так же, когда очень занята. Несусь, будто лошадь в шорах, не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг. Кроме того, я и без того опаздываю.
Кэти живет в одном из новых домов наверху Флинстед-роуд, в противоположной стороне от моря. Внутри он светлый и просторный, словно сошел со страниц каталога «ИКЕА». Нас тут шестеро, включая Карен из Книжного клуба — я и не подозревала, что она дружит с этой компанией, — и трое детей. Кроме того, мне приятно видеть здесь дружелюбное лицо Фатимы. Кэти только что приготовила всем чай и кофе и теперь листает большую офисную папку.
— Ненавижу, когда люди не заполняют журнал должным образом, — возмущается она.
Дебби принимает притворно-озабоченный вид:
— Наверно, это была я. Извините. Я думала, что заполнила.
Кэти бросает на меня многозначительный взгляд:
— Вот так это и происходит, Джоанна. А потом они жалуются, что их баллы не соответствуют действительности.
Я улыбаюсь, как будто понимаю, о чем она толкует. Журнал? Баллы? Во что, черт побери, я ввязалась? Представляю, что скажет Тэш, когда я расскажу ей об этом.
Фатима наклоняется ко мне:
— Каждый раз, когда ты сидишь с чьим-то ребенком, ты получаешь баллы. Чем больше у тебя баллов, тем чаще ты можешь запросить няню для себя. Мы по очереди ведем журнал и проводим собрания.
— Вот именно! — говорит Кэти. — Я как раз собиралась все это объяснить. По сути, это услуга за услугу. Ты получаешь балл за каждые полчаса, которые сидишь с чужим ребенком. Итого два балла в час и по баллу за каждую четверть часа после полуночи.
Я киваю, делая вид, что вникаю в услышанное.
— Насчет ночи нужно договариваться заранее, — уточняет Карен. — А если у тебя ноль баллов, ты не можешь воспользоваться няней.
— Ну, вообще-то можешь, — поправляет высокая рыжеволосая женщина, чье имя я уже забыла. — Если кто-то добровольно вызвался тебе помочь и никто другой не имеет над тобой приоритета.
Карен поджимает губы.
— Но тогда у тебя будет минус один балл! — замечает она. — И мы договорились, что постараемся больше так не делать, потому что… все выходит из-под контроля, и это несправедливо!
Я еле сдерживаю смешок. Они устраивают из этого настоящее шоу с церемониальными песнями и плясками! От неловкости меня спасает звонок в дверь.
— Это, наверно, Кей, — говорит Фатима. — Она предупреждала, что опоздает.
Женщина, которую Кэти вводит в комнату минуту спустя, кажется мне смутно знакомой. Короткая стрижка в стиле Джуди Денч и добрые морщинистые глаза.
— Кей — моя соседка и названая мать, — сообщает мне Фатима, похлопывая по сиденью рядом с собой, приглашая Кей сесть.
Конечно. Я видела, как они болтают возле своих дверей, — они живут через дорогу от меня.
Фатима недавно рассказала мне, что ее собственные родители отреклись от нее, когда она отказалась выходить замуж по семейному сговору. Трудно поверить в тяготы, которые выпадают на долю некоторых людей.
— А для Кетифы она названая бабушка!
Кей улыбается:
— Видите ли, моя дочь и внуки живут в Австралии. Мы часто общаемся в «Скайпе», но это ведь не то же самое, что находиться с ними рядом. Вот почему я так рада во всем этом участвовать.
— Итак, — говорит Кэти. — Перейдем к делу, леди.
Позже, после того как Кэти записала всех, кому в следующем месяце потребуется няня, и проверила баллы, я сама вызываюсь посидеть с детьми рыжеволосой женщины — ее зовут Тери Монктон. Но для этого мне, конечно, придется договориться со своей мамой.
— Большое спасибо, — говорит Тери. — Руби и Хэмиш очень послушные. Хотя они, скорее всего, постараются удержать вас наверху, чтобы вы беспрерывно читали им сказки на ночь.
Когда все деловые вопросы решены и мы уже собираемся расходиться, Тери вдруг произносит:
— Не знаю, слышал ли кто из вас ту сплетню, которая ходит по округе? Насчет Салли Макгоуэн?
Дебби смеется:
— А ты немного опоздала на вечеринку, да?
— Я всегда узнаю о таком последней, — жалуется Тери. — Как вы думаете, в этом есть какое-то здравое зерно?
— Сомневаюсь, — говорит Фатима. — Для начала, ее не поселили бы в такой маленький городок, как Флинстед.
Кей кивает:
— Ты права. Это было бы слишком рискованно.
Кэти бросает на меня быстрый взгляд. У нее блестят глаза, как недавно у Мэдди.
— Джоанна, расскажи о том, что ты слышала.
Я вовсе не хочу повторять это снова. А особенно не хочу, чтобы Кэти указывала мне, что говорить.
Карен внимательно смотрит на меня с другой стороны комнаты.
— Выходит, появились какие-то новости? С тех пор, как ты рассказывала об этом в Книжном клубе?
Черт. Теперь я выгляжу как самое большое трепло в городке. Но я не собираюсь продолжать. Я и так наболтала достаточно.
— Скорее всего, ничего особенного. Просто одна из тех глупых баек, что ходят по округе.
Кэти хмурится:
— Вчера твой рассказ был более впечатляющим! — И сама повторяет историю о «сухом» городке.
Тери морщится:
— Мне ненавистна сама мысль о том, что я могу проходить мимо ее дома, когда веду Руби и Хэмиша в школу, или что она, возможно, будет смотреть, как они играют в парке или на пляже. Вы видели ее фотографию, на которой она глядит в камеру? У меня от этого взгляда мурашки по коже.
— Такие слухи постоянно всплывают время от времени, — замечаю я. — Я не утверждаю, что это невозможно. Просто маловероятно. И ведь власти тщательно присматривают за ней, не так ли?
У Тери вытягивается лицо:
— Я чертовски на это надеюсь!
Я иду домой вместе с Фатимой и Кей. Такое чувство, будто мы от чего-то убегаем, но никто из нас не хочет это признать. Холодный ветер обдувает мое лицо, рассеивая неловкость, которую я ощущала в клубе. В воздухе пахнет дождем.
— Ну вот, Джоанна, — произносит Кей. — Твое имя теперь в священном журнале Кэти. Надеюсь, ты понимаешь, во что сегодня ввязалась.
Фатима тычет ей локтем в