– Правда? Тогда еще раз прости, перепутал с другим заказом. Мир?
Арчи протягивает мне широкую ладонь. Я внезапно пугаюсь и быстро прячу руку за спину. Если его взгляд обладает таким магическим влиянием для меня, то от прикосновения могу и в обморок грохнуться.
– Обойдусь.
– Да ты не парься, Варя мы сейчас уезжаем, больше не встретимся. Забудешь меня как страшный сон. Я номер твой не прошу, на новой встрече не настаиваю. Просто не хочу, чтобы у тебя осталось неприятное воспоминание о нашем знакомстве.
Он говорит, но ладонь при этом не убирает, она так и висит в воздухе, и мне уже ситуация кажется неловкой. Веду себя, как дурочка.
– Варь, этот хлыщ к тебе пристает? – раздается сзади голос.
Я оглядываюсь: соседка выходит к колодцу, гремя пустыми ведрами.
«О боже! Плохая примета!» – мелькает мысль. – Но раз он уезжает, что ж»
Я вкладываю пальцы в руку Арчи, он слегка пожимает их, а когда начинаю вытаскивать ладонь, он внезапно проводит пальцем по коже, слегка надавливая. По телу будто проносится электрический разряд. Я вскрикиваю, отскакиваю в сторону и бегу к своему дому.
Только влетев во двор и закрыв калитку, останавливаюсь, прижимаю руку к сердцу. Оно будто сошло с ума, колотится так, что, кажется, его удары слышит весь поселок. В голове полная каша, мысли сбились в кучу. Наконец прорывается первая разумный вопрос:
«Что это сейчас было?»
Вроде бы Арчи подошел извиниться, но его палец, ведущий дорожку по ладони, говорит о другом. Почему не уходит ощущение намеренной издевки, только завуалированной под вежливый тон и улыбку. И вообще, что ему от меня надо?
– Ты чего так рано прибежала с праздника? – спрашивает мама, выглядывая из кухни.
– Не понравилось?
– Нормально все, просто скучно, – отмахиваюсь я.
– Тогда шагом марш в теплицу, там скучно не будет.
Еще час я яростно рву сорняки. Телефон намеренно выключаю, чтобы Зинка не надоедала. Хотелось обдумать все без помех, и мысли постепенно переключаются на другое.
«Что мне этот мажор? Ни холодно ни жарко! – размышляю, подвязывая огурцы. – Он уедет, и жизнь вернется в нормальное русло. Да и ничего плохого он мне не сделал, тут Зинка права. И чего я завелась?»
К концу работы я примиряюсь с собой, с мажорами и с предательницей Зинкой, которая…
Я включаю мобильник, и рот растягивается в довольную улыбку: подружка несколько раз звонила. Прохладный уличный душ остужает горящее в огне тело. Я выхожу во двор бодрая, отмыв весь негатив и раздражение.
– Зин, ты чего звонила? – спрашиваю спокойно, включив телефон.
– Ну ты даешь! Пропала с концами, а тут такое…
– Что? – адреналин бешеным потоком вливается в кровь.
– Тохе новую тачку пригнал водитель. Полный улет!
– Ну, пригнал и пригнал, мне фиолетово.
– Да они уже уехали.
– Правда? – я вскакиваю, от облегчения хочется пуститься в пляс.
– Сама видела. На дискач вечером пойдем? – и напевает: – На чиле, на расслабоне…
– Заметано.
Остаток дня пролетает незаметно. Я поглядываю на часы, чтобы не пропустить время дискотеки и, как только стрелка приближается в восьми часам, начинаю собираться. Сегодня праздник, даже домоседы выйдут прогуляться, должны приехать парни из соседних деревень. А там есть один…
Мечтательно закатываю глаза, вспоминая Кирилла Насонова, с которым танцевала в прошлый раз. Он намекал на продолжение отношений, но я гордо отказалась. Правда, слухи ходили о нем так себе. Говорили, будто ни одной юбки не пропускает, портит девчонок и бросает.
Я девушка осторожная, не то что Зинка. Так что…
Стоя у зеркала в одних трусиках, прикладываю к себе юбку.
Черт! Короткая!
Нет, ноги у меня вполне, но голое тело магнитом притягивает к себе загребущие лапищи.
Б-р-р-р…
Хватаю джинсы, кручу в руках. Надену их. От комаров и мошек спасут, которые этим летом будто сошли с ума.
Но джинсы не пропускают воздух, я в них умру от жары. Отбрасываю их на кровать.
Что же надеть?
Руки перебирают вешалки с одеждой, а мысли плавно перетекают на другое.
Но о ком из крашей плохо не говорят? Все они одним медом мазаны. На том же мажоре наверняка негде пробу ставить.
Вот зараза, так и лезет в голову! Не хочу даже вспоминать его, не хочу!
Я встряхиваю волосами. Они тяжело проезжают по спине и ложатся гладкой волной. Еще одна задача: собрать их в высокий хвост или оставить распущенными?
Звонок отвлекает от раздумий. Я хватаю мобильник.
– Варька, ты где? – кричит в трубку Зина, невольно отодвигаю телефон от уха. – Выходи! Мы же опоздаем!
– Жди, я сейчас. Минутку!
В конце концов натягиваю юбочку и топ и разглядываю себя в зеркале. Стройные ноги и плоский живот золотятся летним загаром, трикотажная ткань обтягивает упругую грудь, не нуждающуюся пока в бюстгальтере, жизнь кажется полной приключений и счастья.
«Точно, замучу сегодня с Киром, – решаю я, вертясь перед зеркалом. – Парень видный, учится в универе на юриста. Потом и в столице встречаться будем».
– Любуешься собой? – в комнату заглядывает мать. – Красавица!
Я краснею и отскакиваю от зеркала.
– Еще чего! Больно надо!
– Варь, не нравятся мне ваши гулянки с Зинкой.
– А когда еще гулять, как не в восемнадцать лет? – встряхиваю волосами.
– Ты же знаешь, я не усну, пока не придешь.
«Оставлю распущенными», – решаю я и поворачиваюсь.
– Мам, ну, что ты со мной, как с маленькой? – чмокаю ее в щеку. – Я уже взрослая, скоро уеду в город.
– Одно название, что взрослая, а на деле… – мать машет рукой, – дитя дитем.
Я лишь смеюсь, хватаю сумочку и бросаюсь к выходу.
– А ну, стой! – из спальни показывается отец. Он держит в руке газету и подслеповато щурится, хотя очки сидят на лбу. – Ты что на себя нацепила? Специально надела полупердончик? – он дергает за подол юбки, чуть не срывая ее с меня, едва успеваю подхватить руками. – Весь срам наружу!
– Пап, ну какой срам? Так сейчас не говорят.
– А как говорят? Хотелка наружу?
Сую ноги в кроссовки и выскакиваю за дверь. Я слышу перепалку родителей, и сердце сжимается от боли. В последнее время так часто происходит: отец нападает на мать, кричит, что я принесу в подоле, если меня не удержать, а та тихим голосом защищает единственную дочь.
Я несусь по двору, закрываю калитку и выдыхаю: ура, свобода! И плевать на ворчание родителей и на мажоров с их прибабахами.
Глава 9
Мы бежим к клубу. Он сияет вечерней иллюминацией. Колонны украшены разноцветными гирляндами, в распахнутую дверь виднеется темный танцевальный зал, заполненный мигающими огнями.
Василий Андреевич, председатель сельсовета, а по совместительству и директор клуба, старается. Он уже не знает, как удержать молодежь на селе, вот и придумывает разные развлечения. Но все равно ученики уезжают, едва окончив школу. Скоро в поселке останутся одни пенсионеры.
Я тоже скоро уеду. А что делать в деревне? Хвосты коровам крутить? Душа поет, рвется к новой жизни, волнение сжимает горло только об этой мысли, ожидание чего-то необычного тревожит душу.
На широком крыльце кучками толпятся такие же, как мы, юные искатели приключений. Они громко переговариваются, смеются, парни небрежно дымят сигаретами, девчонки украдкой, оглядываясь, – вейпами. Где-то бренчит гитара – наверняка диджей Костик развлекает девчат. Общая атмосфера веселья заряжает и бодрит.
– Варь, Зин, идите к нам? – кричит Венька. Его длинная и тощая фигура, кажется, колышется на ветру, как стебель камыша.
– Да пошел ты! – небрежно отвечает Зинка, не до своих сейчас.
Мы крутимся, пытаясь разглядеть среди своих парней приезжих.
– Зин, Кирилла Носонова не видишь? – спрашиваю я.
– Ты его ждешь, что ли? – настораживается Зинка. – Вроде дала ему отворот-поворот в прошлый раз.
– А сейчас передумала.
– Странная ты девчонка, – подруга качает головой. – Как собака на сене: сама не ешь и другим не даешь.
– Ой, не начинай! – я хватаю Зинку под руку. – Ну и черт с ними, с парнями! Пошли танцевать.
Я тащу подружку в клуб. В зале пока пусто, играет медляк, лишь голова к голове кружится несколько пар. Вечер еще только разгоняется, но скоро мальчишки разопьют на задворках клуба бутылку водки, и станет душно от переизбытка молодых, разгоряченных алкоголем, танцами и гормонами тел.
Мы садимся в уголке в ожидании быстрого танца. Узкая юбка ползет вверх, открывая цыплячьи бедра. Я сердито одергиваю ее и сержусь на себя: «И зачем нацепила это дерьмо? Теперь весь вечер буду мучиться».
– Слушай, Варь, ты разве не хочешь вырваться из нашей глуши? – шепчет на ухо Зинка.
– Еще бы! Надо поступить в вуз.
– Тебе хорошо, ЕГЭ сдала на высокие баллы, – с завистью стонет подруга. – А мне, что делать? На рынке торговать?
– Кто тебе мешал учиться? Сама уроки прогуливала.
– Не у всех такие мозги, как у тебя.
– И что?
– Был способ проще, – бросает она небрежно и взбивает пальцами челку.
– Какой? – настораживаюсь я.
– Отдаться одному из мажоров. Только профукали мы его.
– Спятила? Чем же это проще?
– Мы с тобой еще девочки, а толстосумы ценят невинность.
– Кто тебе это сказал? – я кошусь на подружку: вроде не блаженная и не дура, а несет чушь.
– Помнишь Юльку Завгороднюю?
– Ну.
– Она так сделала. Сейчас живет припеваючи в Чехии, муж-дипломат. А поймала его на передок.
Я слушаю вполуха. Эта байка ходит среди девчонок давно. Все хотят вырваться из дома, не прикладывая при этом больших усилий. Хорошая учеба давалась немногим, а поступление в вуз светило единицам. В нашей убогой школе и учителей приличных не было.
Наконец унылый медляк заканчивается, а зал тянутся люди. Мы вглядываемся в лица, но приезжих среди них по-прежнему не видно.
«Ну, и ладно! – встряхиваю волосами я. – Наплевать!»
– Пошли танцевать!
Я тащу Зинку в центр зала. Ритм завораживает, будит тайные желания, тело движется будто бы само, не контролируемое сознанием. Закрываю глаза, отдаваясь полностью музыке и танцу.