На четвертый вечер Чарли бросил свою игру и был так любезен, что миссис Кук не только не ушла к себе, а приготовила ему на ужин кролика по-галльски и заставила его выпить два стакана пива вместо одного, в то время как старик Кук в пику, со злости выпил три стакана воды один за другим.
Когда она завела опять разговор о мелочной лавке, Чарли сказал, что он подумает, и, когда он уходил, миссис Кук назвала его "мой милый морячок" и пожелала приятных снов.
Но Чарли было не до приятных снов; он просидел пол-ночи в постели, обдумывая новый план действия. Когда он наконец уснул, ему приснилось, что он арендовал в Австралии ферму и об'езжает свои владения верхом на лошади, в то время как девушка из Сиднея наблюдает за их работниками.
На утро он розыскал одного своего товарища матроса, по имени Джек Бэйтс. Джек был одним из тех ребят, о которых говорят, что они сами себе враги, т. е. добрый, щедрый парень, каких мало. Все его любили, а судовая кошка прямо таки обожала. Он готов был продать последнюю рубаху, чтобы услужить приятелю; три раза на одной неделе расцарапали ему физиономию за то, что он пытался защитить жен от кулаков их мужей.
Чарли Тэгг обратился к нему потому, что это был единственный человек, которому он доверял. Целые полчаса рассказывал он Джеку
Бэйтсу о своих неприятностях; наконец, в виде особого одолжения, он даже показал ему фотографию девушки из Сиднея, добавив, что счастье всей его будущей жизни зависит от него, Джека.
— Я сбегаю туда сегодня ночью и украду эти семьдесят два фунта, — предложил Джек, деньги твои, и ты имеешь на них полное право.
Чарли покачал головой.
— Не годится, — ответил он, да и кроме того я ведь не знаю, где они держат деньги. Нет, у меня есть план получше. Пойдем-ка в трактир "Отдых Солдата", там мы сможем переговорить обо всем без помехи.
Прежде, чем изложить Джеку свой план, Чарли угостил его тремя или четырьмя полупинтами пива; Джек пришел в такой восторг от проекта, что готов был сию же минуту взяться за дело, но Чарли уговорил его подождать.
— Смотри же, не вздумай из дружбы ко мне щадить меня, — сказал Чарли, — чем чернее ты меня изобразишь, тем приятней будет мне.
— Доверься мне, братец, — успокоил его Джек Бэйтс, — я не я буду, если не достану тебе этих семидесяти двух фунтов. Похитить свои собственные деньги— да ведь это же справедливое дело!
Остаток дня они провели вместе, а когда наступил вечер, Чарли отправился к Кукам. Эмма предполагала, что они пойдут вместе в театр, но Чарли об'явил, что чувствует себя скверно. Он сидел так тихо, с таким несчастным видом, что встревожил их всех.
— У тебя, верно, на душе какая-нибудь неприятность, или, может быть, болят зубы? — спросила миссис Кук.
— Не болят у меня зубы, — пробурчал Чарли.
Он сидел с мрачным видом, угрюмо уставившись в пол, и несмотря на все усилия, ни миссис Кук, ни Эмма, не могли добиться, что с ним? Он говорил только, что не желает никого обременять своими неприятностями; его девиз— "пусть каждый сам справляется со своим горем".
Он не вспылил даже тогда, когда Джордж Смит предложил Эмме пойти с нею в театр вместо Чарли, и если б в это дело не вмешалась миссис Кук, то Джорджу не пришлось бы раскаяться в своих словах.
— Театры не для меня, — простонал Чарли, — кажется, скорей я попаду в тюрьму, чем в театр.
Миссис Кук и Эмма взвизгнули в один голос, а Сарра-Анна проделала свою первую истерику, и притом очень хорошо, принимая во внимание, что ей только что исполнилась пятнадцать лет.
— В тюрьму!.. — воскликнул старик Кук, как только удалось им успокоить Сару-Анну лоханью холодной водой, которую догадался принести маленький Билль, — в тюрьму! А за что, собственно?
— Вы бы не поверили, если б я вам сказал, — ответил Чарли, поднимаясь, — и кроме того, я не хочу, чтобы вы обо мне думали хуже, чем это есть на самом деле.
Он скорбно покачал головой и исчез раньше, чем они успели его остановить. Старик Кук кричал ему что-то вдогонку, но безуспешно, остальные бросились в чулан за водой, на сей раз для Эммы.
На следующее утро миссис Кук отправилась к Чарли, но не застала его дома. Они решили, что с ним случилось неладное, но вечером он по обыкновению явился к ним. Вид у него был еще более несчастный, чем в предыдущие дни.
— Я заходила к тебе сегодня утром, но тебя не было дома, — сказала миссис Кук.
— Я почти никогда не бываю дома, — ответил Чарли, — мне нельзя— опасно.
— Почему? — спросила миссис Кук, ерзая от волнения на стуле.
— Если б я вам сказал правду, то вы потеряли бы свое, хорошее мнение обо мне.
— Ну, не так-то много его уж и осталось, — заметила миссис Кук, вспылив.
Чарли ничего не ответил, и когда, наконец, заговорил, то обратился не к ней, а к старику, и притом с таким подавленным видом, что у всех присутствующих сжалось сердце. Он почти не обращал внимания на Эмму; когда же миссис Кук заговорила опять о мелочной лавке, то он заявил, что лавка эта достанется не ему, а более счастливому человеку.
К тому времени, когда они сели ужинать, у них было такое же угнетенное настроение, как и у самого Чарли.
Из его намеков они поняли, что полиция ищет его, а миссис Кук в третий и последний раз (но на самом деле, это был скорее сто третий) спросила его, какое именно преступление совершил он, как вдруг у входной двери неожиданно раздался такой резкий стук, что старик Кук и маленький Билль одновременно порезали себе рты.
— Есть тут кто по имени Эмма Кук? — спросил мужской голос открывавшего дверь Билля.
— Она вон там, — ответил мальчик.
Вслед за ним в комнату вошел Джек Бэйтс,
но, увидя Чарли Тэгга, отскочил назад.
— Га, ты здесь, а?! — воскликнул он, мрачнее тучи глядя на Чарли.
— В чем дело? — резко спросила миссис Кук.
— Не надеялся я иметь счастье встретиться с тобой, голубчик мой, — сказал Джек, не спуская глаз с Чарли и продолжая строить физиономии, — а кто из вас будет Эмма Кук?
— Меня зовут мисс Кук, — резким тоном проговорила Эмма, — а что вам нужно?
— Отлично, — сказал Джек Бэйтс, глядя в упор на Чарли, — может быть, вы сделаете мне любезность и повторите вашу ложь в присутствии этой барышни?
— Это не ложь, а правда, — сказал Чарли, опустив глаза в свою тарелку.
— Если кто-нибудь сию же минуту не об'яснят мне в чем дело, то я не отвечаю за себя, — воскликнула миссис Кук, поднимаясь.
— Этот человек, — сказал Джек Бэйтс, указывая на Чарли, должен мне семьдесят пять фунтов стерлингов и не платит. Когда я требую у него деньги, он заявляет, что они находятся у одной особы, за которой он ухаживает, и что получить их от нее он не может.
— Деньги у нее, — проговорил Чарли, не поднимая глаз.
— За что, собственно, ты ему должен?
— Я одолжил Чарли эти деньги — ответил Джек.
— Одолжил?! Для чего? Чего ради? — воскликнула миссис Кук.
— Да просто потому, что я дурак, — сказал Джек Бэйтс, — мягкосердечный дурак. Как бы то ни было, мне надоело, я устал требовать свои деньги, и если он не вернет мне их сегодня, то я обращусь в полицию.
Он опустился на стул, с решительным видом натянув шляпу на один бок; остальные же сидели и молча смотрели на него, точно не знали, что сказать.
— Так вот в чем заключается твоя "блестящая" возможность выгодного помещения капитала, а? — проговорила миссис Кук, обращаясь к Чарли, — так вот зачем тебе нужны были деньги?! А для чего, собственно, занимал ты такую уйму денег?
— На расходы, — обиженным тоном процедил Чарли.
— На расходы! — воскликнула миссис Кук, — на какие такие расходы?!
— Вино и карты, главным образом, — вставил Джек Бэйтс, вспомнив, что Чарли просил его не жалеть мрачных красок для описания его характера.
Все сидели молча; стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать падение булавки.
— Чарли соблазнили, — сказала наконец миссис Кук, пристально глядя на Джека Бэйтса, — вы, верно, для того только и дали ему деньги, чтобы потом выиграть их обратно в карты, не так ли, а?
— И напоили его перед этим хорошенько, — вставил старик Кук, — знаю я вашего брата. Если Чарли послушается меня, то не заплатит вам ни одного медяка. Если б я был на его месте, то не побоялся бы ваших угроз; делайте какие хотите пакости; у вас низкая, скверная, отвратительная физиономия!..
— Одна из самых скверных физиономий, какие я только видела на своем веку, — добавила миссис Кук, — точно вырезанная из "Полицейского Вестника".
— Как мог ты довериться человеку с таким лицом, Чарли? — спросил его м-р Кук, — отойди от него, Билль!.. Мне неприятно видеть этого человека в своем доме.
Джек Бэйтс почувствовал себя несколько неприятно. Вся семья вытаращила на него глаза с таким видом, точно готова была проглотить его. Между тем Джек Бэйтс вовсе не привык к подобному обращению; кстати сказать, и лицо-то у него было очень симпатичное.
— А ну-ка, выйдите вон, — сказал старик Кук, указывая на дверь, — идите и делайте какие хотите пакости. Здесь вы денег н е получите.
— Подождите! — крикнула Эмма; и не успели они остановить ее, как она уже была наверху. Миссис Кук устремилась за ней. Из спальной вниз доносились гневные слова… Через несколько минут Эмма спустилась; голова ее была гордо поднята; она смотрела на Джека Бэйтса, точно он был ком грязи.
— Откуда я знаю, действительно ли вам должен Чарли? — спросила она.
Джек Бэйтс покраснел и, порывшись в карманах, достал оттуда с десяток грязных расписок, которые надавал ему Чарли вместо векселей. Прочитав их, Эмма бросила на стол какую-то маленькую пачку.
— Вот ваши деньги, — воскликнула она, — возьмите их и идите.
Миссис Кук и отец Эммы попытались было протестовать, но безуспешно.
— Здесь семьдесят два фунта, — сказала Эмма, сильно побледнев, — и вот кольцо, которое поможет дополнить остальное.
Она сняла кольцо, которое подарил ей Чарли и бросила на стол. — Я покончила с ним навсегда, — добавила она, взглянув на мать.